Глава 2.

– А ты… – она слегка склоняет голову набок, прищуриваясь и сканируя мой домашний облик. – Сиделка?

Спрашивает дамочка обыденно, почти вежливо, и я даже не сразу осознаю, что этот абсурдный вопрос адресован именно мне.

В ушах начинает нарастать странный гул, сквозь который я едва слышу собственное растерянное:

– Простите? Что вы сказали?

– Ну… – она безразлично пожимает плечами. – Или прислуга какая. Я же не знаю, кто у него тут на хозяйстве. Выглядишь ты… соответствующе.

Сердце совершает болезненный кувырок и застревает где-то в горле, мешая дышать.

Я пытаюсь выдавить из себя хоть какое-то возражение, обозначить свой статус в этом доме, который ещё пять минут назад считала своим. Но всё тщетно.

Вместо того, чтобы захлопнуть перед ее носом дверь или осадить эту хамку, я жалко выдавливаю из себя:

– Я...

Боже, соберись!

– Потому что я, вообще-то, жена Егора, – перебивает она меня, произнося это веско. – А это, знакомьтесь, его дочь.

В груди всё резко немеет, и я чувствую, как по позвоночнику разливается арктический холод, от которого сводит челюсть.

Какого черта здесь происходит? Это какая-то дурная шутка, розыгрыш?

– О, судя по твоему лицу, ты была совершенно не в курсе, да? – с фальшивым сочувствием добавляет она.

Я стою неподвижно, не в силах даже моргнуть.

Мозг, защищаясь от шока, категорически отказывается принимать этот сюрреалистичный бред за реальность.

Мы ведь прошли через столько испытаний, я верила каждому его слову, столько сделала ради него…

Как Егор мог так виртуозно, так хладнокровно обманывать меня всё это время?

Перед иконами. Перед Богом!

Как мог с таким честным лицом клясться, что в его жизни нет никого, кроме меня, если где-то существовала эта параллельная вселенная?

С женой и ребёнком.

Как он мог… продолжать клясться мне в верности, зная, что вся наша общая жизнь построена на фундаменте из чудовищной, многослойной лжи?