Глава 14. Ника

Дамияр каждый раз меня удивляет. Жду одного, а он делает совсем другое. Будто ему противна сама мысль, что может быть предсказуемым. Меня снова било истерикой, снова предлагала ему то, что не хотела.

Альфа, снова, отказался.

Касался губами шеи, рычал, заставляя дрожать ещё сильнее. Представлять во всех красках, как вцепится, поставит метку, сделает своей. И даже пошевелиться не могла, застыла от страха.

Пора понять, что во время паники меня нужно запирать подальше, прятать и не выпускать к людям. Потому что я не думаю, не предугадываю, просто выпаливаю всё, что крутится в голове.

Предложила сделать меня Любимицей! А он же даже не предлагал, Господи ты Боже. Это дядя Раду меня спутал своими наставлениями, смешал мысли. Дамияр же ни разу не намекал, что собирается ставить мне метку. Так ведь? Переспать — да, не скрывался, приставал, делал намеки и говорил в открытую.

Но метка оставалась лишь моими додумками.

— Я не буду соглашаться на сделку вслепую, — упрямо гну свою линию, опуская глаза. Втягиваю воздух, когда мужчина стирает с лица засохшую грязь. — Этого не будет.

— Будет. Пожелание твоего Альфы. А, кажется, ты совсем недавно говорила, что я могу получить всё, что захочу. Разве не так?

Его большой палец надавливает на подбородок, поднимает лицо. Встречаюсь с блеском его глаз, довольной наглой ухмылкой. Доволен собой, радуется, что в очередной раз доказал свою власть.

— Так?

— Да, — кусаю губы, чтобы не ответить резко. Дамияр обещал мне защиту, а я не настолько идиотка, чтобы отказываться от неё. — Да. И что вы хотите?

— Сущую мелочь. Даже три. Первая — сегодня ты остаешься ночевать у меня. Без возражений, — качает головой, а я вдруг понимаю, что всё ещё вжимаюсь в него. И оборотень не позволяет отстраниться. — Во-вторых, ты мне докладываешь о своих передвижениях. Я найду тех, кто посмел к тебе прикоснуться, но повторения не допущу. Поняла меня?

— Да.

В словах Альфы есть звено истины. Я понимаю, что это вызовет лишние расспросы, сплетни со стороны Кости. Но безопасность важнее. Всё, чтобы больше никто не зажимал меня.

Как быстро трещат стандарты и вера, когда оказываюсь действительно в плохой ситуации. Говорила, что не лягу под Дамияра, но сама предложила это. Чтобы защитить себя, даже если Дамияр послал людей, чтобы больше не повторялось.

— Через пару дней я собираюсь в горы, и ты пойдёшь со мной. Угрозу могут не устранить к тому времени, а оставлять одну не буду.

— Я не дружу с природой.

— Зато я дружу, со мной тебе ничего не грозит.

И ощущение, что мужчина говорит совсем не о предстоящей вылазке. Позволяю себе ещё маленькую секунду постоять вот так, не двигаясь, слушая чужое размеренное дыхание.

— И последнее…

— Это четвертое, — перебиваю Альфу, лишь после вспоминаю, что так вообще не делают. — Простите.

— Ты права. Четвертое. Но сущая мелочь, думаю, ты же не против порадовать Альфу, правда?

— Ага.

Надеюсь, сарказм в моём голосе не настолько слышен. Потому что его «мелочи» до этого оказались совсем не мелочами. Вещи, которые серьёзно влияли на мою жизнь, вырывали из привычной среды обитания.

И что он загадает теперь? Поцелуй? Вряд ли обойдётся невинным прикосновение к щеке, наверняка попросит что-то большее, серьёзнее. Или сразу в постель, чтобы подтвердить мои догадки?

Как ещё можно порадовать Альфу в его понимании?

— Я устал за день.

Расслабляющий массаж и помочь снять стресс? Только что предлагала сама стать его, а теперь думаю, как бы завуалированно послать куда подальше с такими намеками.

— А ещё и ты со своей истерикой и обвинениями. Больше так не делай, Ника, за подобное можно получить. И ты должна чтить правила и законы, даже если не согласна с ними.

— Согласна, конечно, я с ними согласна. Простите, такого больше не повторится.

— Конечно, — Дамияр посмеивается надо мной?! — Так что в качестве компенсации я требую кофе.

— Кофе? Эм… Американо с двойным эспрессо?

— Да, мне приятно, что ты помнишь. Из кабинета налево и до конца. Кухню ты найдешь без проблем.

— Хорошо.

Спешу покинуть его кабинет, будто комната слишком маленькая для нас двоих. Сворачиваю налево, несусь вперёд. Думаю, где бы мне найти зеркало и привести себя в порядок.

Только сейчас понимаю, что копчик ноет после падения, и мышцы болят, не привыкшие к таким забегам. А ещё накатывает жуткая усталость.

Дамияр был прав, небольшую комнату я нахожу без проблем. Тут всё так просто, что думаю, не ошибся ли Альфа домом.

Я слабо помню, где жил Давид, почти не была там. Отец стал вожаком, перебрался в дом бывшего Альфы, а я провела всего одну ночь перед тем, как меня сплавили. Не сразу в приют, но постепенно Давид отрезал меня от своей жизни. Но точно помню, что в доме всё кричало о том, что живёт самый могущественный человек города.

А тут — скромно. Никакой позолоты, огромных люстр, ненужного пространства. Пять на пять метров, меленький стол с четырьмя стульями и на этом всё.

Из дорогой техники лишь холодильник на две дверцы и кофемашина. Действительно хорошая, навороченная. Лучшая из того, что нужно для любителя. Имей я такую, таскаться в кофейню отпала бы необходимость.

Колдую над кнопками, ищу кружку на полочке сверху. Привычные, отработанные за года действия, успокаивают. Действую на автомате и надеюсь, что мужчина не потребуют плату за лишнюю кружку.

Готовлю себе капучино, взбивая молоко, добавляю туда побольше сахара. После не засну нормально, но и так не смогу.

Всё думаю о том, кто мог напасть. Голоса казались незнакомыми, чужими, точно не из бывшей стаи Давида. Чужаки? О подобных поездках оборотни предупреждают, а приехав на чужую территорию — не стали бы нападать.

И зачем нужно было ставить метку? Кому это выгодно?

— Не слишком сладко будет? — Дамияр ловит мою ладонь, не давая уронить сахарницу. — Добавляй сколько нужно, Ник, мне не жалко.

— Нет, я просто задумалась. Ваш американо.

Мы стоим рядом возле кухонной тумбы, молчим. Мужчина ничего не спрашивает, я не засыпаю догадками. Просто пьём кофе, даже не смотря друг на друга.

Точнее, не смотрит Альфа, а я стараюсь бросать взгляды украдкой. Рассматриваю его широкие плечи, напряженное выражения лица. В молчании он кажется ещё большей угрозой. Хищником, который высматривает свою жертву.

— Вкусно? — вдруг спрашивает, кивая на мою кружку, где в пять раз больше сахара чем нужно.

— Да.

— Хочу попробовать. Нет так, — уголки его губ дёргаются, будто в оборванной улыбке, когда протягиваю ему свой напиток. — Хочу с твоих губ.

А ничего у тебя не слипнется?

Гашу в себе первый вопрос, который приходит на ум. Нельзя так с Альфой разговаривать, даже если инстинкт самосохранения вырвали с корнем. А у меня он был.

— Альфа, — произношу тихо, потому что кажется, одни громкий звук — и дикий зверь набросится на меня. — Не нужно.

— Тебе нравилось со мной целоваться, не ври. Маленькое прикосновение не повредит, Ника.

— У вас всё маленькое.

— Ну, ты-то так меня не обижай. Я с радостью продемонстрирую, что ты ошибаешься.

— Я не то…

Краснею, понимая, о чём говорит мужчина. И в красках представляю, как именно он будет показывать и доказывать. Жмурюсь, будто Альфа уже потянулся к ширинке.

Вслушиваюсь в тишину, будто смогу уловить что-то. Вздрагиваю, когда лица касается горячая ладонь. Ведёт по скулам, спускается на губы. Сминает едва, заставляя задержать дыхание.

— Посмотри на меня, Ника. Давай, хочу видеть твою реакцию, — Альфе не отказывает, поэтому я открываю глаза. Как близко он, как появляется коротая усмешка. И как он внимательно смотрит на мои губы. — Оскорблять Альфу нельзя, разве не знала?

— Я не оскорбляла. Это вы не так поняли мои слова.

— Значит, световласка, учись их формулировать правильно. Один раз я тебя уже поймал.

Да, когда остался ночевать в моей квартире. Призналась, что мужчина мне нравится лишь для того, чтобы он отстал с расспросами. А в итоге сделала только хуже, давая возможность остаться. Но, кажется, даже если бы я солгала, и он поверил — Дамияр обязательно нашел бы повод не уходить.

Мои слова просто облегчили ему задачу. Так и сейчас, запуталась, допустила двусмысленную фразу. Надо просто следить за языком, меньше болтать, больше казаться неинтересной для него.

— Разреши мне, Ника.

Пытаюсь мотнуть головой, но в мышцы залили свинец. Тот стынет, пригвождает к земле, не давая двинуться. Только смотреть на то, как глаза Дамияра затягивает тёмная дымка.

Зверь.

Демон.

Который надавливает пальцами на губу, толкается дальше, упираясь в зубы. Не открою, не пущу его дальше. Это выходит за все рамки, выпрыгивает из реальности.

Но Альфа едва царапает ногтем кожу, и я подчиняюсь. Пускаю указательный палец. Не так ужасно, как мне казалось, но до безобразия неприлично.

Ощущаю солоноватый привкус кожи на языке, а мужчина вроде ничего не замечает странного. Ведёт палец, пока мои губы не упираются в костяшки. В горле образуется комок. И я не представляю, как другие девушки могут брать в рот что-то ещё, если даже сейчас меня начинает подташнивать, когда подушечка пальца давит на язык.

Двигается по слюне, толкается вперёд и назад. А у меня узелками сворачиваются вены. Кровь не поступает, тело немеет в секунду. От того, насколько порочно это выглядит, захватывает дух.

И ничего не могу сделать с этим, только сжимаю бёдра, боясь, что у Альфы может быть отменный нюх. А мне не могло понравится происходящее. Слишком…

— Ты прекрасна, когда не споришь.

Отвешивает мне странный комплимент, а после его палец прекращает терзать меня. Но то, что делает Дамияр дальше — намного хуже. Потому что тот облизывает его, вбирает палец в рот. Будто тот блестел от взбитых сливок, а не моей слюны.

Господи.

— Я был прав, очень сладко.

— Что вы себе позволяете?!

— Всё.

Мне хочется его треснуть, но всё что я могу, это опустить кружку в раковину, отворачиваясь. Меня трясёт. Включаю воду, споласкиваю посуду. А после, наплевав на наблюдающего мужчину, умываюсь.

Растираю лицо, смывая остатки туши. Кожа горит из-за ледяной воды, но не останавливаюсь. Просто отвлекаюсь, как могу. Полощу рот, надеясь, что этого Альфа не заметит, потому что снова воспримет за оскорбление.

Но мне до трясучки необходимо избавиться от вкуса его кожи на губах. Никаким кофе это не перебьёшь, ничем. Будто въелся, стал частичкой меня.

— Зачем вы это сделали?

— Я же сказал, хотел попробовать насколько сладко.

— Больше так не делайте, пожалуйста.

— Смеешь указывать Альфе?

— Я добавила «пожалуйста». Я не указываю, а прошу. Разве так сложно вести себя…

— Как?

— Не так, — взмахиваю рукой, не подобрав нужного определения. — Вам не хватает волчиц или девушек, которые бы понравились? Ну что вы все ко мне прицепились?

— Все — это кто, Ника? Кто ещё, — разворачивает к себе, крепко сжимает плечи. И смотрит так, что будь я его врагом — бежала бы подальше. — На тебя претендует?

— Никто. Но… Те оборотни из парка. Кто-то пробрался в мою квартиру. И… Я просто хочу спокойной жизни, понимаете?

Очень хочу. Чтобы просыпаться с утра и не думать, что могло случится с Альфой. Не вздрагивать, когда на экране высвечивается незнакомый номер. И не ложится спать, боясь, что сейчас кто-то вломится.

Я знаю, что на мне клеймо дочери Давида. Его не сотрёшь и не поставишь новое. Навсегда буду дочерью бывшего Альфы. Мёртвого. И буду мишенью, для того же Дамияра.

Меня ждёт покой только в одном случае — если завтра кто-то убьёт Дамияра и займёт его место. Я перестану быть угрозой, никаких поводов претендовать на стаю и город. В опасности окажется семья мужчины, но не я сама.

Смерть Альфы — мой единственный путь к спасению.

Но я ведь этого не хочу. Смертей, страданий, чтобы мой страх переходил кому-то другому. Просто хочу другой мир, нормальный.

— Понимаю, Ник, — Дамияр протягивает мне руку, и я не могу отказать. Вкладываю свою ладонь и слепо следую за ним. — И тебе, конечно же, не понравилось.

— Нет.

— И дыхание задержала просто так?

— Естественно.

— Врушка.

Мужчина рвано смеётся, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Следую за ним, ничего не отрицая. Врушка же, но признаться в том, что ощущаю не лучшая идея. Это надо захоронить в себе и не позволять кому-либо видеть.

— Это твоя комната на эту ночь.

— Спасибо, здесь очень красиво.

— Конечно. Это ведь спальня Альфы.