Глава 16. Ника

Спокойной ночи!

Спокойной ночи он мне пожелал. Чертов оборотень, Альфа. Полночи пыхчу, переворачиваюсь с места на места, зная, что мешаю спать Дамияру. Ну и пусть.

Мужчина близко, слишком близко как для того, кого я пыталась отвадить всеми способами. А в итоге к чему мы пришли? Лежу рядом, вывожу в темноте узоры на простынях.

И сделку с ним заключила. Кажется, намного лучше, чем могло бы быть. Но всё равно не по себе, словно где-то был мелкий шрифт, и я его не заметила. А потом буду расплачиваться.

— Ника, неужели так неудовлетворение на тебя действует? — усмехается мне в затылок, а его ладонь поглаживает кожу под моей футболкой. — Стоит только попросить.

— Нет. Вы можете не рассчитывать на что-то подобное. Я не сплю за защиту.

— Ты повторяешь это в сотый раз, световласка. Тогда за что ты спишь?

— Я ни за что и ни с кем не сплю! То есть… — жмурюсь, пусть в темноте ничего и не видно. Только что могла соврать, что у меня есть парень, есть хоть какое-то препятствие для мужчины. — Неужели на вас так действует мой отказ? Что кого-то не можете получить.

— Что-то вроде того, Ника. Но не кого-то, а тебя. Мне интересно, почему я не могу получить тебя.

— Потому что остальные с радостью бросятся в ваши объятия, а я нет. Простите, меня не интересует секс с вами и то, что вы можете дать за это.

— Кажется, тебя интересовал статус Любимицы.

Раздраженно вздыхаю, пытаюсь случайно заехать локтем, но Альфа легко перехватывает мою руку. Прижимает к телу, сильнее вжимаясь. Словно показывает, что если буду глупить, то меня ждёт ещё больше подобного. Хотя куда уж больше? И так практически отодвинул меня к краю кровати, вынуждая самостоятельно прислоняться к нему, чтобы не упасть.

— Я сгоряча сказала за Любимицу, не хочу я такой статус.

— Откуда вообще знаешь о нём? О ном не говорят обычно. Давид? — на имени моего отца вздрагиваю, понимая, что сказала лишнего. — Отвечай мне, Ника.

— Да, он рассказывал.

Больше, чем следовало, запугивая. Не думаю, что это было его целью, но Давид много рассказывал. Отделял меня от мира оборотней, но хотел, чтобы я была в курсе всего.

Так что о Любимицах я знала. И что минусов там намного больше, чем плюсов от временной благосклонности оборотня. Никаких детей, никакой свободы. Навсегда остаёшься его собственностью, даже если не виделись двадцать лет.

Я знала, что моя мать сбежала в поселение людей давным-давно. Слышала рычание отца, поиски, много нелестных слов. Мама тоже была его Любимицей, первой, а после посыпались остальные.

Вечная заложница метки на шее. Потому что мама, если всё ещё жива, не могла выехать за пределы города. Если бы кто-то увидел её, то тут же бы притащил к Давиду. А чем дольше тот был Альфой, тем больше жестокости в нём появлялось.

Только не ко мне, наверное. Единственный ребёнок, пусть и бракованный. Контроль, плен и никакого самоуправство — в этом проявлялась его забота. Врываться в мою квартиру с рычанием и злостью, что не ответила на звонок — его беспокойство и тревога. Когда Давид внепланово собирал горожан для новых обвинений, суда или прочего — так он скучал по мне, хотел лишний раз увидеть.

— И почему ты отказывала ему? — Дамияр прикусывает кожу на шее, привлекая внимания. Сердце ломает рёбра, тахикардия накрывает от простого движения. — Я слышу твой стук, Ника. Незачем бояться моей метки, если не получишь её.

— Пару часов назад меня пытались укусить насильно, прости, что не могу контролировать свой организм! То есть, простите.

— Со мной тебе нечего бояться. Никто не причинит тебе вреда.

Убийца моего отца лежит рядом со мной, его руки бродят по телу. Именно на него я реагировала так, что всё тело накрывало жаром. Дамияр причинил мне куда больше вреда, чем может себе представить.

Но он убил не моего отца, повторяю себе в сотый раз. Он убил прошлого Альфу, Давида, который перестал быть мне папой в тот момент, когда сам стал Альфой. Тогда всё изменилось, раз и навсегда.

А Дамияр просто забрал власть, как хотел бы любой другой.

— Ты не ответила на вопрос.

— Какой?

— Почему отказала Альфе Давиду?

— Потому что, — это мой отец, как-то гадко даже думать о подобном. — Я не хотела быть связанной хоть с кем-то. Меня устраивало будущее повара, в другом городе, а статус Любимицы этого лишает.

— Можно быть просто любовницей.

— У меня строгое воспитание. Замуж невинной и на всю жизнь. Вот причина отказов.

— Врёшь же.

— Ладно, так хотел мой отец, его воля.

— Где твой отец сейчас?

— В могиле.

Тоже ложь. У Давида нет ведь могилы. Его тело предано огню, ветер развеял пепел. Отец навсегда стал частью этого города, как и другие Альфы до этого.

— Мне жаль.

— Не жаль. Мы можем просто не говорить об этом? Отце, Давиде, это… Сложно.

— Тогда последний вопрос. Как часто Давид приходил к тебе? Я же узнаю всё равно, Ника. Сохрани моё время.

— Он приходил по воскресеньям. Или по пятницам, если я работала на выходных, — Альфа ведь всё равно узнает, лгать тут нет смысла.

— Подстраивался под тебя? Удивительно. Значит действительно хотел заполучить тебя себе. Что-то в тебе скрыто, Ника, раз так привлекаешь оборотней.

Просто Луна и жизнь меня не очень любит. Будь я оборотнем, будь во мне хоть капелька волка — было бы намного проще. Жить, развиваться, занимать достойное место в обществе, иметь право что-то решать.

Если бы я была волчицей, отец бы не стал меня прятать, могла бы сама себя защитить. А я родилась человеком, с человеческими повадками, зубами, ногтями. Из гена оборотня… Наверное, ничего нет, просто воспитание и отец заставили легче переживать утраты, выслеживать других оборотней среди людей. И на этом всё.

— Спокойно ночи, Ника, — повторяет, но в этот раз наклоняется ко мне. Мажет поцелуем по губам, ведёт языком. Довольно рычит, возвращаясь на место. — Сладких снов.

Будто после такого заснёшь. Когда тело пронизывает стрелами, когда кожа горит, а что-то внизу с силой давит. Просит, чтобы мужчина прикоснулся, будто тогда станет легче.

Не могу спокойно лежать, когда он рядом. Хочется сбежать, спасая себя. Закрыться где-то, запереться на миллион замков. Нужно просто немного расстояния между нами, чтобы почувствовать себя в безопасности.

— Если ты не уснёшь, — произносит мужчина, вжимая ладонь в живот. — То я найду, чем нам с тобой заняться ночью. Доходчиво?

— Да.

Пищу, потому что знают, чем занимаются взрослые люди по ночам. И если я иногда напоминаю себе ребёнка из-за необдуманных поступков, то Дамияр точно взрослый. И угрозы его не шутки.

Жду, пока мужчина засыпает, немного отодвигается. Даёт вдохнуть кислорода, расслабиться. Пытаюсь всё же добраться до кровати, тихонько сбежать в другую спальню. Уверенна, они тут есть.

Но замираю после того, как Дамияр коротко рычит и припечатывает меня к кровати своей рукой. Прижимает, что сонно бормочет. И вот тогда резко отпадает желание двигаться. И дышать тоже, но приходится.

Стараюсь лежать молча и не давать больше поводов. Вслушиваюсь в размеренно дыхание, подстраиваюсь под него и проваливаюсь в сон.

Для того, чтобы проснуться в одиночестве. Солнечные лучи падают прямо на лицо, одеяло не спасает. И спустя несколько секунд я понимаю, что лежу одна.

Медленно поднимаюсь, будто одно неверное движение и Дамияр вернётся. Пытаюсь найти свои вещи в ванной, где их оставляла, но там пусто. Становлюсь заложницей спальни.

Когда дверь открывается, пытаюсь удержать в себе всё раздражение. Альфа помог меня, защитил. Нужно быть благодарной, а не запускать в него подушкой. Даже если очень хочется.

— Привет, — с удивлением смотрю на девочку с косичками. Та склонила голову и втягивает воздух. — А ты пахнешь папой.

Папой?

Дамияром?

Смотрю на малышку, лет пяти. Та забавно хмурится, втягивает воздух, подходит ближе. А я не могу осознать, что происходит.

У Дамияра есть дочь? Конечно есть! Он Альфа, и, уверена, всегда занимал не последнее место в стае. Наверняка рядом с ним крутились разные волчицы.

А что, если у него есть пара даже сейчас? А он просто притащил меня в какой-то другой дом, чтобы развлечься? Желание затащить меня в постель не исключает того, что у оборотня может быть другая женщина.

И сразу понятно, почему дом показался мне таким простым и скромным. Какое-то любовное гнёздышко, куда Дамияр приводит девушек для секса, чтобы жена не видела.

Почему-то от этой мысли меня очень сильно кроет, прижимает к кровати. Кажется, что всё земное притяжение направилось на меня, чтобы уничижить тяжестью.

— Ты грустная, — девочка шумно дышит, забираясь ко мне. — Почему?

— Так получилось. А ты…

— Настася, — заявляет мне это черноволосое чудо, протягивая ладошку. — А ты Ника? Папа о тебе говорил, я подслушала. Ой, ему только не говори, хорошо? Он будет рычать.

— Ника, да.

Стараюсь улыбнуться, но получается с трудом. Передо мной дочь Альфы, нужно вести себя правильно и учтиво. Но что-то дерёт внутри, разрывает. Смешанные чувства, в которых не получается разобраться.

— Настася!

Слышу рычание Дамияра, приближающегося к двери. И мне не нравится этот звук, словно девочка сделала что-то плохое. Но, может, ей было запрещено появляться тут? Если это действительно дом для встреч с любовницами, то ребёнку нечего тут делать.

Действую на инстинктах, притаскивая к себе волчонка и закрывая собой. Уверена, что мужчина не навредит своей дочери, но всё равно страхом накрывает с головой.

— Что ты здесь делаешь?! — Дамияр останавливается на пороге, складывая руки на груди. — Ты где должна быть?

— Прости, — Настася пищит за спиной и вжимается в мою спину. — Я просто хотела посмотреть. Она забавная.

— И чем же?

— От неё пахнет тобой, так что я просто хотела… Ника разрешила мне войти, правда же?

Ничего подобного, но киваю. Какой изверг будет подставлять ребёнка? Тем более, маленькая ложь не может навредить. Ну, разозлится Альфа и вышвырнет меня из дома, велика потеря.

— Нельзя врываться к незнакомым людям, Настася. А вдруг она бы навредила тебе?

— Она человек, а я волчица.

— Только ты ребёнок, и тебе могу навредить. Нельзя так делать, это приказ Альфы. Ты меня поняла? Вдруг Ника бы сейчас тебя похитила? Кто знает, на что способен человек.

— Эй! — справедливо возмущаюсь, хотя лучше было бы опустить глаза и ничего не говорить.

— А ты помалкивай, Ника. О твоей лжи мы ещё поговорим. Бегом вниз, Настася, пока тебя не потеряли. Считаю до трёх.

Девочке хватает секунды, чтобы прижаться ко мне сильнее, а потом сорваться на бег, вылетая из комнаты. Посмеивается, что-то кричит с первого этажа, но мне не разобрать.

Да и интересует больше мужчина, который медленно ко мне приближается. Он ведь не мог действительно думать, что я смогу навредить ребёнку? Это кажется безумием, а ещё колет обидой.

Такое недоверие, ничем не вызванное.

— Выспалась? — его ладонь мягко касается лица, поглаживает подбородок, пока я упрямо не поднимаю взгляда. — Посмотри на меня, Ника? Или тебе тоже нужно всё подавать под приказом Альфы?

— Я бы не навредила ей, — произношу зачем-то, хотя мне откровенно плевать на то, что думает Альфа. — Я не…

— Знаю.

Дамияр опускается возле меня, оказываясь ниже. Сжимает колени, ловит мой взгляд. Даже так, возвышаясь над ним, понимаю, сколько силы заключено в мужчине.

Это читается по короткой улыбке, широким плечам. Всё в нём кричит о том, что передо мной Альфа. С властью, возможностями. Дамияр словно рождён для того, чтобы возглавлять стаю, быть вожаком. Это не приходит со статусом, либо есть, либо нет.

И подобного в мужчине предостаточно.

— Настася почти не была среди людей, всегда под защитой. И у неё нет понимания, что кто-то может хотеть ей зла. Не ты, но кто-то другой. У меня много врагов, а через детей проще всего добраться.

— Понимаю.

Я-то это прекрасно прочувствовала на своей шкуре. Была вынуждена прятаться, жить в приюте, видеть отца раз в месяц. Всё для того, чтобы никто не навредил.

— Сколько ей?

— Семь. Мелкая ещё, но любит влипать в неприятности. Ты тоже была такой? Смирной с виду, но творила глупости, пока воспитательницы не видят?

— Воспитательница?

— Найти о тебе информацию было просто. Знаю, что ты жила в приюте всё детство. Твои родители умерли давно?

— Мне было четыре года, когда у меня не стало отца.

И это правда. Любые родственные отношения отступают на задний план, когда получаешь статус Альфы. Давид стал главным, стал Альфой и получил власть, которой очень желал.

Тогда мне казалось это освобождением. Он защищал меня от назойливого мальчишки, спасал. Но потом начала понимать, что это был просто повод. У меня остался шрам на ладони после очередной «игры» волка, который любил доводить меня до истерики, а Давид использовал это как повод.

— И что ещё вы узнали? — спрашиваю, чтобы перевести тему. И не зацикливаться на том, что ладонь мужчины ползёт выше. — Обо мне.

— Что ты миллион раз подавала заявку на учебу, часто ездишь в соседний город, боишься плавать и в школе с этим были проблемы. А ещё ты списывала на выпускном экзамене.

— Не правда! Это была не моя шпаргалка!

Бормочу, потому что обидно. Хорошую оценку мне поставили, потому что смогла защитить всё устно, но осадок остался. Кто-то из одноклассниц бросил, просто чтобы не спалиться, а я села именно на то место. И никого не волновало, что это был вообще не мой билет.

— Верю, световласка. Но о тебе не так много информации, как хотелось бы. Вообще ничего.

— Я не особо интересная, Альфа. Училась в школе, работаю всё время после выпуска баристой. Ничего особенного.

— Мне так не кажется, — едва поднимается, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Ты мне кажешься до одури интересной. И хочется узнать все секреты. Для начала мы съездим к тебе домой.

— Зачем?

— За вещами. Ты там не останешься.

— Вы не имеете права!

— Ты не будешь жить в квартире, которую оплачивал Давид! Да, об этом я тоже знаю, Ника. Поэтому сегодня же переедешь ко мне.