Глава 31. Дамияр

Никогда не думал, что разгребать чужие проблемы — настолько утомительно. Не понимаю, с какого перепуга должен помогать старшема брату, если всё обычно наоборот.

Но кто первым стал Альфой, тот и подтягивает остальных. А Димитрий ещё и «обрадовал» прекрасными новостями, от которых меня до сих пор колотит. Лезут клыки, нужно на кого-то спустить пар.

Только вместо разборок решил провести вечер с Никой. И сорвался. Как мудак просто сорвался со всеми эти разговорами. Но инстинкты разъедали кожу, требуя признания самки.

Врубаю ледяную воду, тело потряхивает. С этим всем нужно заканчивать. Решить с Никой, дочерью Давида, остальными проблемами. И начать нормально обустраиваться в городе.

— Я взял твоё полотенце, не против? — втягиваю запах рыбы, который щекочет рецепторы. — Что готовишь?

— Лосось в сливочном соусе. Но у меня ещё есть стейки, если ты не хочешь…

— Хочу. От тебя всё хочу.

Ника замирает в моих руках, напряженная до предела. Видно, что моё рычание не прошло бесследно. Но я такой, и световласке пора привыкнуть. У меня нет постоянного режима нежности, даже для неё.

Но то что есть — я стараюсь давать, без ограничений. Веду пальцами по её животу, глажу и прижимаюсь сильнее. Тяну сладкий аромат кофе от кожи, уткнуться носом и оставить лёгкий укус — прекрасное успокоительное.

— У меня из напитков ничего нет.

— Был коньяк, насколько я помню.

— Это Д… Я его вылила. Зато есть чай или кофе, и вода.

Тупо улыбаюсь факту, что световласка даже не упоминает Давида. Потому что в этот момент его имя как триггер. Херов бывший Альфа, который бесил одним своим существованием.

— Осталось пару минут, — отчитывается, приглаживая волосы. — Я могу позвать, когда…

— Пытаешься спровадить меня? Не получится. Но такого больше не будет.

— Лосося на ужин?

— Ужина в этой квартире. Расслабься, Ник. Что ты так зажалась? Чуть порычал на тебя, прости. Но я не кусаюсь. Почти. Только нежно, — не могу оторваться от её шеи, скольжу губами, чуть прикусываю кожу. — Честно. Прости, что сорвался.

— Альфа не обязан извиняться.

Чеканит так, словно я в эту квартиру ввалился. К незнакомке пробрался и сейчас зажимаю, давлю своей властью и не даю шага ступить. Но с Никой не так всё работает.

— Что за разговоры, световласка? Сейчас скажешь, что и спишь со мной только из-за статуса? Мол, Альфам не отказывают, да? Этим ты руководствовалась?

Даже удивлён тем, как глухо звучит голос. Мотор в груди барахлит, со скрежетом работает. От чего-то очень хреново. Дерёт когтями в ожидании ответа Ники.

Я знаю, что Альфам много прощается. И сам этим пользуюсь. Но если сейчас девушка хоть слово скажет за это, если подтвердит мои мысли… Оборотни могут сорваться с цепи без полнолуния?

— Нет, Яр, конечно нет, — разом всё рвётся. И гнев, и клыки не лезут. — Но… Ты можешь говорить и не извиняться. Это ведь обычная практика.

— И от этого ты не будешь обижаться? Меня волнует твоя реакция, а не условности. Мне не стоило рявкать на тебя и требовать ответа. Но твоё признание… Оно мне нужно было, потому что сегодняшняя ночь — просто наперекосяк. Одна поездка, а всё разворотила.

Потому что Димитрий не умеет вовремя смолчать, не лезть в чужие дела. Заботится, только его комментарии по поводу Ники меня мало волновали. И слушать я их не желал.

— Я понимаю. Я… Ох.

Кухонный таймер звучит на всю квартиру, пока девушка его поспешно выключает. Помогаю достать противень из духовки, едва не забыв о прихватке. Ставлю на стол, смотрю, как Ника кружится.

Не сдерживаюсь, веду ладонью по её заднице, едва сжимая. Целую в загривок, накрываю ладони. Световласка ведёт плечом, бормочет «щекотно» и «мешаешь». И после этого она мне будет что-то рассказывать за права Альф?

— Инцидент исчерпан? — спрашиваю, усаживаясь напротив девушки. — Ник, я не привык извиняться. И если нужны цветы или подарки, или ещё что-то, то говори мне. Потому что я сам не догоню.

— Нет, это не… Я просто подумала о том, что ты говорил. Что в твоем мире всё жестоко. Дочь Альфы ведь не виновата, что родилась у него, да? Так почему… Разве бы тебе не хотелось, чтобы твои дети были в безопасности?

Хочу.

И сделаю.

Зубами буду выгрызать глотки каждому, кто попытается претендовать на мою стаю. И детей обучу так, чтобы были сильными и способными. Чтобы если какая-то шавка свергла меня — вернули себе власть.

А ещё у моих щенков будут светлые волосы, обязательно. Других фантазия не рисует перед глазами, не рискует.

— Именно поэтому мне и нужно убрать любую угрозу, Ник.

— Я поняла. Давай я что-то другое приготовлю, а? Передумала…

— Сиди. Мне нравится, хотя немного непривычный вкус.

— Я тмин добавила, рискнула. Нет, давай я переделаю и…

— Мне всё нравится, световласка. Не волнуйся и не мельтеши. Потому что опять нагрублю ненамеренно. Очень вкусно, — действительно. Хотя далеко не фанат рыбы, но из руки девушки — что угодно. — Ты молодец. И возвращаясь к разговору о дочери Альфы. Если бы она пришла ко мне с разговором и сделкой… Пожалуй, я мог бы что-то придумать.

Не мог. Закон и выход для все один. Не просто так писались правила и меня просто не поймут, решат, что это слабость. А слабость последнее, что нужно, когда только получил город.

— Так что, Ника, предложишь сделку?

— Что? В плане… Я не понимаю…

— Долго планировала скрывать, что дочь Давида?

Ника подбирается, вздрагивая. Смотрит как на безумца. Улыбается смазано и ждёт продолжения. А я жду, что она сейчас придумает и скажет. Перестанет тупо притворяться?

— Я… Дамияр, в каком смысле? Кто тебе сказал такое?

— Димитрию стая интересная досталась, — крепче сжимаю вилку, но стараюсь держать всё под контролем. Не вцепиться в её горло раньше времени. — И оказывается, за одного из волков хотели выдать дочь Давида.

— Рада за неё? Хорошо, и они что — ткнули в меня пальцем?

— Именно так. Поэтому, Вера-Ника, скажи мне одну вещь. Ты дочь Давида? — девушка качает головой, опуская взгляд в тарелку. — Словами. Не испытывай моё терпение.

Ника скидывается, отражая мою позу. Цепляется пальцами за вилку, так и не съев ни одного кусочка. Смотрит открыто, поджимая губы. Её трясёт от злости, и я упиваюсь этой реакцией.

Как доза успокоительного, чтобы не перевернуть тут всё вверх дном. Не припечатать к стене, вырывая правду. Как долго она планировала всё, что собиралась делать? Какого хрена молчала?

Или наслаждалась тем, что водит альфу вокруг пальца? Если бы брат не стал вожаком — не стал бы копать. Рядом с Никой другие инстинкты не работали, связанные с защитой стаи. И дочь Давида просто мелькала на грани сознания, не вызывая должного интереса.

— Словами, Ника. Сейчас! — срываюсь на рычание, потом что контроль лопается, обжигая кожу.

— Нет.

Выпаливает, на меня перепуганный взгляд. Прокусывает розовую губу до крови, слизывает капельки. И смотрит прямо в глаза, пока её колотит. Как раненная волчица, которая кусается из последних сил.

— Нет? Ты не дочь Давида?

— Нет!

Сука, я бы поверил. Легко, просто. Пугливая световласка, которую нужно было защищать. От одного её вида меня раздирает. И злостью, и удовольствием. Необходимостью успокоить. И да, я добиваюсь желаемого. Весь спектр эмоций девушки только для меня.

Я бы ей поверил.

Любимой самке подставляешь глотку, это привычка.

Только Ника задерживает своё блядское дыхание!

Меня срывает. Отправляю тарелку в стену, подрываясь с места. И девушка тоже подрывается. Сжимает край стола, а затем совершает фатальную ошибку. Пытается удрать от оборотня.

Я в два шага нагоняю её, дергая к себе. Получаю удары по телу и лицу, пока пытаюсь утихомирить. Прижимаю к двери, угрожающе рыча в шею. Сжимаю кожу, и это действует.

Ника замирает, напуганная. Она дочь оборотня, даже если сама без сил. И в ней живут такие же инстинкты. Подставиться разгневанному Альфе, замереть, не зля сильнее.

— Дамияр, не надо, я…

— Говорить нужно было тогда, когда я слушал. Что ж ты сделку не предложила, а?!

— Ты… Обещал больше не рычать, — вдруг поднимает на меня глаза, полные слёз. — И не кусать. И… И ты говорил, что избавишься от дочери Давида. Так с чего мне идти к тебе со сделкой?

Не отвечаю, вжимаясь зубами в шею. Вдавливаю, вот-вот проткну. А Ника даже не двигается, только глотает злые слёзы. И это тот момент грани, когда я отступаю.

Тяну девушку к себе, обхватив её лицо. Провожу языком по влажным щекам. Соленые, горькие, застревают ядом в горле. Даже дышать сложнее, когда световласку так лихорадит.

— Успокойся, Ника. Я не собираюсь причинять тебе вред.

— Ты… Ты всегда так… Это ты был! Ты тот пси… сын прошлого Альфы! До Давида. Это ты меня пугал, да? Вечно. Чтобы я билась в страхе, а потом утешаешь. Я…

— Я не собирался доводить тебя до грани сегодня. Блядь, Ника, я ждал, что ты сама признаешь. Глядя в глаза попросишь защиты, доверишься мне.

Отступаю от девушки, лохмачу волосы. Будто молнией шибануло от всего этого. Дочь Давида, сука. Стоит передо мной, обхватив себя руками. Та чертова малышка, которая жутко раздражала.

Своей закрытостью, ни одной эмоции. А я видел, копал. Малолетний щенок, который крутился вокруг неё. Клацал зубами, вырывая реакцию. Лично для меня проблеск чувств.

Даже соображать не мог, никаких границ. Инстинкты брали верх, следовал за своей животной сущностью. Стоило догадаться, впервые увидев Нику. Та же реакция на неё, та же закрытость девушки.

— Вокруг дома мои люди, — предупреждаю глухо. — Не вздумай бежать. И я все ещё жду хоть слова от тебя. Подумай хорошо, световласка.

Мне надо её успокоить, утешить. Но если на секунду прикоснусь — меня снова переклинит. И в этот раз поставлю чертову метку, не спрашивая согласия. Прокушу кожу и наслажусь тем, что Ника теперь полностью моя.

Возвращаюсь на кухню, убирая осколки. Нахожу веник, сгребая всё в одну кучу. Каждая мышца превращается в камень, покрытый ядовитым плющом. Не получается сбросить слой гнева.

Выбрасываю остатки еды и осколки, цепляюсь взглядом за пустую бутылочку. Специфическая, с черными прозрачными стеклами. Пахнет резко, смертью.

И абсолютно пустая.

— Яр, — ладони световласки трясутся, когда она обнимает меня. Прижимается со спины, упирается лбом между моих лопаток. — Что ты хочешь услышать, я не…

— Для начала — за яд. Отравить меня и сбежать? Хорошая сделка.

— Дамияр, я…

— Всё правильно, световласка. Своя шкура дороже. Я, конечно, рассчитывал на другое. Зато понятно, почему не бежала ко мне с уговором. Изначально планировала или…

— Так получилось, — жмётся сильнее, не давая развернуться. — Ко мне попал сегодня яд. А ты говорил, что сделаешь с дочерью Альфы Давида. И это было прекрасным решением.

— Я понял. Самый лёгкий способ получить стаю, без лишней крови. Сама догадалась?

— Нет, Дамияр, нет. Как же я тебя ненавижу!

Шепчет зло, а её ноготки впиваются в тело сквозь ткань одежды. Шумно дышит, фыркает себе под нос. Но не отпускает, пачкает слезами, вздрагивает. А при этом сама ко мне жмется.

— Ты… Ненавижу. Должна ненавидеть, — бормочет тихо, едва слышно. — Ты же… А не ненавижу. Ты меня даже без попыток убиваешь, Альфа.

— Пытаюсь. А вот у тебя получилось, Ника. Яда не пожалела.

— Пожалела… Черт, как же ненавижу. Ни капли не смогла добавить, а стоило. Ты ведь… Ты не откажешься от своего плана, да? Выдать меня за какого-то волка, убрать с дороги?

— Не откажусь, световласка.

Есть законы.

И я обязан их придерживаться.