17 глава

Пока ехала в такси, размышляла о том, что буду говорить родителям. Настроение ухудшалось с каждым километром.

Как объяснить всё то, что со мной случилось?

Может вообще ничего не говорить? Или рассказать всю правду? Но есть ли в этом смысл? Только нервы им потрачу и настроение испорчу. А если, не дай бог, еще и здоровье?

Но и скрывать тоже не хорошо подобные новости.

Однако вся эта женитьба похожа больше на фиктивную.

В конце концов, когда я подъехала к подъезду родителей, решила, что вообще ничего не буду рассказывать про штамп в паспорте.

Вдруг мы с Артемом скоро расстанемся?

Почему-то мысль об этом мне совершенно не понравилась, и отдалась довольно неприятным уколом внутри груди.

Оплатив поездку, я вышла из машины, и не став входить в подъезд, уселась на лавочку.

Мне хотелось проанализировать свои собственные чувства. Ведь только сейчас я поняла, что не хочу расставаться с Артемом. Мне кажется, что во многом виновата наша с ним сегодняшняя «брачная» ночь. Мне понравилось быть с ним. Мне понравилось заниматься с ним сексом. Он оказался очень заботливым и нежным. И совершенно не противным. Даже боль, которую он мне принес, Артем действительно загладил в душе. А еще он так много сегодня улыбался. Его глаза сияли, в отличие от тех времен, когда они всей толпой за мной ходили по пятам. Тогда его улыбка была циничной или злой. Сегодня же я видела совсем другого Артема. От такого мужчины легко потерять голову.

Пока я сидела на скамейке, к дому подъехало два больших джипа. После всего случившегося я насторожилась. Машины были похожи на броневики. Устрашающе черные, и массивные. Окна полностью затонированы.

Я вытащила телефон и уставилась в него, делая вид, что что-то читаю, и заодно решив подождать, когда они уедут. Даже если это какие-то бандиты, которые опять решили меня украсть, не думаю, что они будут средь бела дня, где куча мамочек с детьми гуляет, затаскивать меня в машину.

Сейчас, идея посидеть во дворе не казалась мне хорошей. Надо было идти к родителям, а не рассусоливать.

Я искоса наблюдала за тем, что будут дальше делать хозяева машин. Но пока из них никто не выходил.

«Может они за кем-то приехали, и сейчас этот человек выйдет, а они уедут?» — с надеждой подумала я, и опять посмотрев на машины, протяжно простонала.

Нет, эти ребята сто процентов по мою душу, потому что стекло открылось, а оттуда на меня уставился отец Артема — Валерий Николаевич Малыхин. Когда мы встретились с ним взглядом, он выставил руку и поманил меня пальцем. И взгляд у него был такой, что лучше подойти по-хорошему, а то меня по-плохому подведут.

Нехотя встав, я направилась к мужчине, который даже выйти из машины не соизволил.

А когда я подошла, он открыл дверь и коротко скомандовал:

— Садись.

— А может мы так поговорим? — произнесла я.

— Не зли меня лучше, девочка, — сказал он тихим, но таким угрожающим тоном, что я решила все же выполнить приказ этого пугающего мужчины, а то мало ли какие репрессии могут последовать.

Я залезла в машину и поняла, что сзади сиденья расположены друг напротив друга. Это вот почему она такая громадная.

Отец Артема пересел напротив меня, и коротко отдал команду водителю.

— Поехали к Мише, Вась.

— Понял шеф, — откликнулся водитель, и мы тронулись.

Я кое-как поборола свою панику, во все глаза смотря на мужчину. Он меня убивать повез куда-то?

— А куда мы едем? — спросила я, дрожащим голосом.

— В ресторан, — ответил ленивым голосом мужчина. — Надо поговорить в спокойном месте. И не дергайся ты так, если бы я хотел тебя убить, то даже разговаривать не стал.

Он весело рассмеялся, другие мужчины, сидящие в машине, тоже почему-то засмеялись. Мне же это шуткой вообще не, казалось, и было не до смеха.

— О чем вы хотите поговорить? — спросила я, мой голос все еще продолжал дрожать.

— О тебе и моём пасынке, — ответил он, и добавил: — но не сейчас чуть позже. Предпочитаю разговаривать за чашечкой кофе.

— Ладно, — кивнула я, поняв его намек, и больше не стала задавать никаких вопросов.

Мужчина достал свой телефон, уставился в него, и начал что-то рассматривать.

Я тоже достала телефон, и подумала о том, что может стоит написать Артему о том, что встретилась с его отцом, но потом решила, что не буду это делать. Сначала надо послушать, что он скажет, а потом уже решать этот вопрос.

Тяжело вздохнув, проверила не вытащила ли меня Лена из черного списка, оказалось, что нет. Подруга на меня все еще очень зла.

К ресторану мы подъехали где-то минут через тридцать, и вывались всей толпой из машин. Охраны у Валерия Николаевича было человек десять. Почти как у президента. И все, как на подбор — в черных классических костюмах, с белыми рубашками, бритоголовые, высоченные, здоровенные мужики, с квадратными подбородками, и серьезными взглядами, сканирующими местность. Они взяли нас в «коробочку», закрывая своими телами.

Снайпера что ли боятся?

Я невольно начала озираться, правда рассмотреть из-за здоровенных мужиков мало что могла.

— Хватайся, — Валерий Николаевич подставил мне свой локоть, и я нерешительно взяла его под руку, чувствуя себя очень скованно.

Вообще-то одета я была не совсем для ресторана. На мне был легкий хлопковый белый сарафан с пышной юбкой, джинсовая куртка (последнее время часто шли дожди и похолодало, все же август на дворе), кроссовки, и мой любимый рюкзак, с которым я никогда не расставалась. А Валерий Николаевич был одет в серые брюки, белую рубашку с галстуком, и серый пиджак. И не скажешь, что бандит. Весь такой представительный. Больше на чиновника похож.

Мы вошли в ресторан, перед нами тут же появился администратор и с радушной улыбкой провел к кабинету. Ресторан я не успела рассмотреть, а кабинка была в арабском стиле. Хорошо, что на полу стояли мягкие диваны, а то увидев все эти ковры на стенах, я решила, что придется сидеть, поджав ноги под себя на каких-нибудь ярких подушках и курить кальян.

Я думала, что охрана тоже туда набьется, и очень скептически к этому отнеслась, все же места было маловато для такой толпы. Но нет, мужики проверили кабинет, заглянули под стол, диваны зачем-то пощупали, и затем коротко сказав: «Чисто», вышли оставив нас со свекром один на один.

— Присаживайся, девочка, — сказал мне Валерий Николаевич, подводя к дивану.

Я уселась на самый край, чтобы не утонуть в нем, и с готовностью посмотрела на мужчину, положив руки, как прилежная девочка на колени.

Он же, небрежно развалившись напротив меня, улыбнулся. Правда улыбка у него была не очень естественная, и глаз не касалась.

— Хочу поздравить тебя.

— С чем? — вырвалось у меня.

— Ты стала женой моего сына.

— Спасибо, — ответила я, ничему уже не удивляясь.

Видимо отец пристально следит за тем, что творит его сын. Поэтому в курсе всех событий. Интересно, а Артем знает об этом?

— Вы об этом хотели поговорить? — решила уточнить я, когда после моего «спасибо» образовалась слишком длинная пауза.

— И об этом тоже, — кивнул мужчина. — Ты стала членом моей семьи. Женой моего единственного сына.

Последнюю фразу он произнес таким тяжелым тоном голоса, что мне, если честно захотелось сразу же от всего откреститься.

— Этот брак он… вышел спонтанно, и скорее всего ненадолго, — пролепетала я, опустив глаза на собственные руки.

Валерий Николевич тихо рассмеялся.

— Плохо же ты моего сына знаешь, — покачал он головой. — Если Артем выбрал тебя в жены, значит это навсегда. Пока смерть не разлучит вас.

Я автоматически посмотрела мужчине в глаза, он же мне подмигнул, от чего у меня на спине выступил холодный пот. Последняя его фраза про смерть, мне совершенно не понравилась.

В этот момент в кабинку постучались, и услышав разрешение хозяина, в месте с охранником и под его чуткой слежкой, вошел официант и начал выставлять на стол еду. А я, между прочим, вообще ничего не заказывала.

Мне досталась креманка с мороженным из разноцветных шариков, посыпанная шоколадной крошкой и молочный коктейль.

— Спасибо, — ответила я.

Мороженное я, так и быть поем. Хотя не особо-то его люблю.

Валерию Николаевичу принесли кофе и несколько мини-бутербродов на блюде.

— Угощайся, если хочешь, — сказал он, пододвигая довольно объемную тарелку на середину стола.

— Спасибо, — опять скромно кивнула я, и сразу же съела один из маленьких бутербродов с ветчиной и огурцом.

— Я смотрю мороженное тебе не нравится? Давай я его съем, — хмыкнул мужчина и протянул руку вперед.

Я с радостью отдала ему мороженное, а сама съела еще один бутербродик.

— Впервые вижу девушку, которая сладкому предпочитает более серьезную еду, — пробормотал мужчина пристально за мной наблюдая.

Я в ответ лишь пожала плечами. Ну да, сладкое я не люблю. Есть у меня такое. Видимо организму не требуется.

— Раз ты стала членом моей семьи, то я хотел бы, чтобы ты кое-что передала моему сыну.

Мои брови поползли вверх.

— А сами вы почему не передадите? — вырвалось у меня.

— Он не хочет со мной общаться, — ответил мужчина. — У моего сына характер прямо как у меня, — эти слова он произнес с гордостью, — если он что-то втемяшил себе в голову, то обязательно этого добьётся. Чего бы ему не стоило. Сейчас, я вижу, как он совершает одну ошибку за другой, а говорить со мной не желает.

— Вы думаете, что я могу изменить его мнение? — со скептицизмом в голосе спросила я.

— Не уверен, — хмыкнул свёкр. — Но от тебя, он хотя бы может это взять.

— Я не буду брать у вас то, что может причинить Артему хоть какой-то вред, — сразу же решила я расставить все точки над ё.

Взгляд мужчины похолодел на несколько градусов. Я опустила глаза вниз, не желая вступать с ним в прямую конфронтацию, но для себя решила, что передавать в любом случае ничего не собираюсь.

— Это похвально, — медленно ответил мужчина. — Но я не собираюсь делать что-то плохое своему сыну. Я просто хочу, чтобы он прочитал вот это.

Он вытащил из своего внутреннего кармана потрепанную небольшую книгу с ярко-розовой обложкой и белыми сердечками.

Я с удивлением приподняла брови. На книге было написано: «Алиса в стране чудес — дневник».

— Это что такое?

— Это Настин дневник — матери Артема, — сразу же пояснил он, увидев мой нахмуренный взгляд.

— О, — выдохнула я. — Его я должна передать?

— Да, — кивнул свекр. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Можешь и сама почитать, я не против, и заодно задать свои вопросы.

Книга была небольшой, и я решила взять её и просто взглянуть.

Открыла первую страницу и увидела надпись детским неровным подчерком, от которой у меня волосы встали на загривке.

«Сегодня он опять приходил ко мне ночью. Я его ненавижу. Он сказал, что убьет маму, если я ей что-нибудь расскажу…».

И дата… это же больше тридцати лет уже прошло…

Я растерянно перевела взгляд на отца Артема.

— Можешь читать, — обронил он, — я не тороплю, — и занялся мороженным.

Я открыла следующую страницу, и поняла, что меня скоро стошнит, от того, что происходило с маленькой девочкой больше тридцати лет назад. С матерью Артема.

Записи были короткие и не частые. Девочка писала, потому что не в силах была держать в себе то, что происходило в её жизни. Её насиловал собственный отчим на протяжении нескольких лет. До её совершеннолетия.

Последняя запись датировалась её днем рождения. Когда ей исполнилось восемнадцать лет. В тот день она собралась умереть.

Я закрыла дневник дрожащими пальцами и внимательно посмотрела на свекра.

— Она пыталась покончить жизнь самоубийством, когда ей было восемнадцать? — спросила я.

— Нет, — медленно разлепил он губы, пристально рассматривая дневник. — В тот день мы познакомились. Я пришел на праздник. Меня пригласил её отец. За месяц до этого мы начали с ним работать вплотную. Он же мне всячески рекламировал свою дочь. Я сразу понял, что он хочет её под меня подложить. Для меня это не было сюрпризом, в те времена я был на коне, и многие мечтали со мной породниться. Она мне сразу понравилась, тем, что не лезла в трусы, и взгляд у неё был не пустой дурочки, и не шлюхи… В общем, я пригласил её прогуляться. Мы разговаривали на разные темы. Настя оказалась очень начитанной и умной девушкой. Я подумал тогда, что было бы неплохо провести с ней время до отсидки. Через месяц я должен был сесть на пару лет. Так надо было, — добавил он, увидев мой удивленный взгляд. — Так сказать, продвижение по карьерной лестнице в моей профессии, — он тонко усмехнулся. — Мы с ней неплохо проводили время. Я даже немного влюбился, но голову не терял. Все же моя карьера для меня была важнее, какой-то девчонки. — В этот момент он прервался, и я заметила, как в его глазах мелькнула грусть. — За день до того, как меня повязали, она пришла ко мне и сказала, что беременна. Я дал ей денег на аборт и отправил на три советских. Мне тогда семья была совершенно не нужна, такие люди, как я детей и жен не заводят. Еще и пригрозил, что, если узнаю, что она аборт не сделала сам абортирую. Она ушла. На следующий день меня повязали. Я сел. Но пришлось сесть на пять лет. Были там заморочки, — он махнул рукой, будто это было совершенным пустяком, я же была в шоке от его рассказа. — Когда я вышел, то узнал, что Настя растит ребенка и замужем за каким-то лохом. Лезть я к ней не собирался, хоть и понял, что сын мой. Так, присматривал немного. Нанял пару ребят, на всякий случай. А потом узнал, что этот лох совпал на крупную сумму. Он дурью приторговывал, и решил на сторону товар перепродать. Но его кинули. Любят барыги подобные схемы проворачивать с дебилами. В общем, подставился он по полной, и Настю с моим сыном тоже подставил. Этого лоха сразу слили. А Настюху с Артемом я успел вовремя забрать. Я даже разбираться не стал, кто там его грохнул. Я решил жениться на ней. А Артема усыновить. Потому что Настюха уперлась и потребовала от меня, чтобы я Артемку типа признал. Я не признал, а просто по документам усыновил. Вроде как защиту ему свою дал. О том, что за отношения у Насти со её отцом были, я узнал лишь после смерти ублюдка. Она его убила случайно.

— Как? — хриплым голосом спросила я.

— Он оказывается часто захаживал к ней, в моё отсутствие, я и внимания не обращал, отец же, — на лице у мужчины заиграли желваки, а руки сжались в кулаки. — В один из таких дней у них разгорелся скандал. Этот урод её шантажировал тем, что Артему про неё всё расскажет. Она психанула, и долбанула его вазой со злости. Он сдох. Когда я пришел у Насти был нервный срыв. Она себе вены порезала. Я еле успел её спасти. Потом она опять себя убить пыталась несколько раз. Поэтому я и держу её на препаратах.

Я не знала, что сказать. У меня просто не было слов.

Это что же получается? Дед Артема был отчимом его матери, и он насиловал её с самого детства. Она его убила и пыталась покончить жизнь самоубийством. А отец Артема ничего этого не знал. И теперь, чтобы спасти жену, он постоянно держит её под препаратами.

А Артем же вообще всю ситуацию представляет иначе. И еще и мечтает мать вырвать из плена…

— Передай этот дневник Артему, — устало вздохнул Валерий Николаевич, и скажи, что я хочу с ним встретиться и поговорить. — Можешь рассказать ему о том, что Настя хочет умереть, и что она отчима случайно убила.

— Почему именно сейчас? — спросила я. — Почему раньше вы не поговорили с ним? Уже столько лет прошло со смерти этого существа…

— Я сам дневник нашел всего месяц назад. Квартиру старой гниды хотел продать, там рабочие его нашли и мне отдали. Я даже не понял, почему Настя собой хотела покончить, пока не почитал. Ведь все следы смерти замел, и сделал так, что это был несчастный случай. А с Артемом я спецом не хотел мириться. Думал, что так лучше будет. А оказалось…, - он замолчал и отвел взгляд в сторону. — Короче, отдай ему и вот, — он бросил мне свою карточку. — Позвони, скажи, что он решит. Я буду ждать. Можешь идти, ребята тебя отвезут куда скажешь.

— До свидания, — сказала я, вставая и убирая дневник к себе в рюкзак.

— Бывай, — кивнул мужчина.