2 глава

Наверное, я должна была испытывать какие-то чувства, тот же страх, или ужас от того, что случилось со мной с утра, и сколько денег я должна этим троим, но мне было пофиг. Лекарство действовало. И я даже порадоваться по этому поводу не могла, потому что опять же действовало то самое лекарство.

— И что мы с ней делать будем? — задал вопрос Виталя, явно не мне.

Парни расселись во круг моей кровати. В палате оказывается был диванчик, и стол с двумя стульями. Артем, как самый крупный выбрал диван, а Виталя с Андреем стулья.

— Может у Али спросим? — перевел свой ледяной взгляд на меня Андрей.

Даже странно немного. Еще утром, когда я не была под успокоительными, от его взгляда все время хотелось поежиться, как от холода, а теперь просто понимаю, что у него радужка светло голубая, вот и кажется будто взгляд ледяной. На самом деле ничего страшного нет. Даже симпатичный такой блондинчик. Брюки серые, рубашка белая с коротким рукавом, пару верхних пуговиц расстёгнуто. И туфли серые. Все в один тон. Смотрится элегантно. Теперь понимаю почему все преподавательницы от будущего адвоката буквально писаются. В более холодный период времени, так он всегда в черных костюмах ходит, еще и в галстуках. Я посмотрела на его загорелые руки и заметила еле заметные белые волоски. Ощущение сложилось будто кожа бархатная, так и захотелось потрогать. Говорят, у всех блондинов так…

— Она под успокоительными сейчас, — ответил Артем, и с явным недовольством в голосе добавил: — Врач сказала, что с ней бесполезно разговаривать, все равно ничерта не поймет, так и будет на тебя стеклянными глазами смотреть. И вообще походу теперь толком не поговоришь. Анимешка наша, как гребаный волнистый попугайчик. Чуть что не так, сразу кони двинет.

— А разве не канарейки помирают от страха? — спросил Виталя.

— У меня мать птиц разных держала, — не глядя на друга пояснил Андрей. — Она говорила, что самые пугливые попугайчики. Любой громкий звук, хлопок, или яркий свет могут спровоцировать разрыв сердца.

— У барашки же вроде инсульт, а не инфаркт, — пробормотал Виталя.

— Какая разница? — пожал плечами Андрей. — Результат-то один. Как я прочитал в интернете, болезнь серьезная. Любое волнение, и в голове может произойти кровоизлияние. А это либо смерть, либо инвалидность.

— Мля, и чо она теперь постоянно, как бревно будет? — рыкнул недовольно Виталя, закидывая ногу на ногу, и вытаскивая пачку сигарет из кармана. — Я на неё уже столько планов придумал, — он сунул в зубы сигарету и начал искать зажигалку, хлопая по остальным карманам.

Я перевела взгляд на парня и подумала, что раньше он мне казался самым обаятельным, добрым и веселым из них всех. Среднее телосложение, черные волосы, глаза синие. Ресницы длинные. Легкая небритость, придававшая ему хулиганский вид. Одет в джинсы короткие по колено, и черную майку-борцовку. На ногах коричневые сандалии. Сейчас он мне кажется вполне обычным, и каким-то слишком нервным, и злым. Вот что значит посмотреть незамутненным взглядом на человека.

— Ты курить здесь собрался что ли? — Артем с ленцой посмотрел на друга, в ответ Виталя сразу скривился и вытащил сигарету изо рта, обратно убирая её в пачку. — И так, вопрос остается открытым, что мы будем делать с анимешкиным долгом? Есть какие-то предложения?

— Можно, конечно, постоянно её в таком состоянии держать. Но с бревном я трахаться не буду, — буркнул Виталя, вставая со стула с резким скрипом, от чего я непроизвольно вздрогнула.

— О, видели? — он ткнул в меня пальцем, — это чо теперь всегда так будет? Не кашлянуть даже при ней?

— Не мельтеши а, приткнись куда-нибудь, — ответил Артем другу, одаривая его своим фирменным взглядом под названием «не нарывайся, не то хуже будет».

А вот он так и не изменился. Я его даже сейчас, когда он расслабленно сидел на диване опасалась. И это не смотря на все успокоительные. Хотя и не так, как несколько часов назад, но все же… Какой-то прямо глубинный страх во мне вызывал этот парень. И все дело не только в его габаритах, но и той ауре, что окружала Артема. У меня сложилось ощущение, что этот человек способен и правда шею свернуть, не задумываясь. Я не знаю откуда у меня такие мысли о простом студенте и богатеньком сыночке депутата, наверное, просто интуиция. А может я сама себе придумала и поверила в страшную сказку? Как говорит отец — «У страха глаза велики».

Я подумала о том, чтобы как-то вклиниться в их разговор, но рот раскрывать было лень, я и парней-то с трудом слушала, глаза опять стали закрываться. Но помня о предостережениях врача, я старалась их держать открытыми, да и не хотелось мне пропускать интересный разговор, хоть и смысл его доходил до меня с большим трудом.

— Три дня она под наблюдением врачей проваляется, — начал говорить Артем, переведя свой взгляд на Виталю, который закатив глаза в потолок, отошел к подоконнику и присел на него. — Потом ей нужен покой и хорошее настроение. Никакой работы, никаких волнений. У меня есть предложение, — он посмотрел на меня, а я в ответ уставилась ему в глаза, чувствуя себя невообразимо смелой и бесстрашной. — Заберу её к себе жить, вы тоже можете пожить у меня, места полно. Будет к нам ко всем привыкать постепенно. Что там бабам нравится? Цветочки, шопинг, рестораны, кино, парки, клубы… Успокоится, расслабится, перестанет дергаться, и можно будет её уже по назначению использовать. Что скажете?

Он посмотрел по очереди на своих друзей, те в ответ задумались.

Первым отмер Виталя, и недовольно пробурчал:

— Пипец, мало того, что купил бабу за сто штук зеленых, теперь еще и уговаривать. Отец, если узнает, засмеет.

— А ты Андрюха, что скажешь? — Артем посмотрел на будущего адвоката, который, как оказалось, все это время наблюдал за мной. Наверное, я бы смутилась. Всегда смущалась, когда на меня пристально смотрели мужчины. Но успокоительное отрезало почти все эмоции, поэтому я просто смотрела в ответ.

— Я думаю выбора у нас нет, — пожал плечами блондин. — Придется превратиться в хороших мальчиков и поухаживать за девушкой, чтобы привыкла и перестала от нас шарахаться. Братан, — он посмотрел на Виталю. — Если ты против, то мы с Артемом могли бы выкупить у тебя долг Али.

— Да, деньги есть, — согласился Артем.

И оба парня уставились на недовольного брюнета.

— Нет уж, — качнул он головой, — что я бабу уломать не смогу? Да на меня они гроздьями вешаются.

— Хм, — усмехнулся Артем, — то-то анимешка на тебе целый год висела.

Виталя в ответ фыркнул.

— Я уверен, она себе цену набивала. А теперь у неё выбора нет. Да барашка? — он подмигнул мне, а я подумала, что все же сейчас усну, потому что их болтовня меня ужасно утомила.

Когда парни наконец-то ушли из палаты я и не заметила. Мне кажется, они еще что-то обсуждали, но мой мозг отказался сотрудничать и впал в спячку. Или не впал? Не помню…

Более-менее соображать я начала на следующий день, когда меня в семь утра растормошили, и взяли кучу анализов.

После ухода медсестры я сразу же позвонила родителям.

С Ленкой мы уже договорились, она тоже им позвонит чуть позже, а я сейчас по раньше, чтобы мама не волновалась, я её знаю — всю ночь, наверное, не спала, переживая за меня.

Мама радовалась, что я встретила на той самой вечеринке, в кавычках, старую школьную подругу, и говорила, чтобы я не забывала про работу.

Короче говоря, о том, что я в больнице, родители не знали, и надеюсь не узнают никогда. Я наврала маме, что еще у Ленки побуду пару дней. Мы так давно не виделись, что хочется пообщаться, и она позвала меня к себе с ночевкой. Мама, конечно, напряглась немного, и долго молчала в трубку, но затем выдала очень серьезным голосом, от чего у меня внутри все сжалось:

— Аля у тебя все хорошо?

— Конечно мама! — как можно беспечнее ответила я. — Да я сейчас на работу пойду, а вечером опять к Ленке, я же говорю мы давно не виделись, столько всего рассказать друг другу хочется.

Я замерла, прислушиваясь к дыханию мамы.

— Ладно, — сказала она, — ты девочка взрослая у нас, наверное, надо от нас немного отдохнуть. Это правильно. Ты главное будь осторожна.

— Все хорошо мам, — бодро ответила я, — даже не думай переживать.

На этой ноте я отключилась и выдохнула.

Наверное, еще лекарство действовало, раз я смогла так убедительно сыграть. Вообще-то лгать родителям я никогда не умела, и мама с папой вычисляли меня очень быстро, вот и сейчас я боялась, что это случится. Но… похоже лекарства помогли.

После такой убойной дозы, я до сих пор ощущала, будто немного парю в воздухе. Очень надеюсь, что не говорила с мамой, как заправская наркоманка. Слышала я как-то, как тянут они звуки под дозой. Был у нас один ученик, иногда прямо на занятиях кололся, а потом языком еле ворочал, как пьяный. Бее…

Когда в палату принесли цветы я слегка подвисла.

— Это вам от вашего жениха, — улыбнулась медсестра, ставя огромный букетище из белых роз в вазу на стол, — и вот еще.

Мне передали целый пакет каких-то вещей.

Я покивала, продолжая пялится на букет и примерно пытаясь представить его ценность. Это, наверное, больше моей месячной зарплаты.

— О работа! — воскликнула я, и начала звонить Марье Никитишне, чтобы сообщить, что заболела.

— Ох, ты бог ты мой! — запричитала старая женщина. — Ты как же это умудрилась?

— Да вот перенервничала, видимо, — промямлила я, и быстро добавила: — Марья Никитишна, пожалуйста прошу вас, только маме с папой не говорите, вы же знаете, у мамы сердце, а отец… зачем ему волноваться?

— Не буду говорить, конечно, — проворчала она в трубку. — Да я и общаюсь редко с твоими родителями, смысл мне им докладываться. Давай я к тебе в больницу забегу, передачку какую принесу?

— Нет-нет, что вы Марья Никитишна. Я тут всего на три дня. Вы не переживайте, больничный мне дадут. Я еще Степан Алексеевичу позвоню.

— Ну ладно, хорошо, смотри сама, — пробормотала женщина, и её явно кто-то окликнул, я, а выдохнула, когда она отключилась.

Представляю, что бы она подумала узнай в какой клинике я лежу, и в какой палате. Я огляделась по сторонам, да это не больничная палата, а номер в пятизвездочном отеле. Хотя я там не была, точно не могу утверждать, если только по фильмам.

Особенно меня поразила ванная комната, а еще пижама, халат и тапочки… Меня вчера, похоже, переодели, а я и не помню ничего.

Следующий звонок был ректору. Тот, узнав, что я с инсультом загремела в больницу, кажется был в шоке. И начал меня заверять, что с вазой он уже разобрался, и моей вины нет.

Ага, как же. Знал бы кто разбил, наверное, совсем иначе со мной разговаривал.

Я мысленно фыркнула.

А затем начала разбирать принесенный медсестрой пакет. Внутри оказался новенький планшет, причем уже настроенный и с интернетом. И… много-много сладостей, завернутых в очень красивые упаковки.

Марку эту я не знаю, да и читалась она с трудом. Что-то на французском, вроде бы. С помощью планшета залезла в интернет и узнала, что лакомства эти из очень крутой французской кондитерской.

Что, неужели прямо из Франции?

Здорово, конечно. Но вот беда. Или не беда? К сладкому я равнодушна. В детстве меня даже ведьмой обзывали в шутку, потому что все дети любят сладкое. Но не я.

Но попробовать все же решила одну самую красиво упакованную конфетку. Необычно. Мне понравилось. Но больше я не осилю.

Я подумала, что было бы здорово отдать эти лакомства родителям. Отец у меня сладкоежка, ему бы очень понравилось.

Только как это сделать?

Следующей по списку была Ленка. Она позвонила мне в обед.

— Ну как дела?

— Пока не знаю, — ответила я, зевая.

После сытного завтрака делать было нечего, и я решила поспать, да и вчерашние успокоительные видимо до конца не выветрились.

— Ты не расслабляйся там, — пробормотала подруга. — Мы только начали.

— Я и не расслабляюсь, — пожала я плечами.

— Они вчера с тобой разговаривали?

— Да, но меня тут успокоительными накололи, я ни черта не понимала.

Я попыталась вспомнить разговоры парней, но в голове был полный штиль.

— Плохо, — протянула Ленка, — надо было записать.

— Угу, — хмыкнула я в ответ. — Я вчера чуть не померла, а ты мне про запись.

— Я предупреждала, что тебе не понравится, и риск всегда есть, — ответила подруга.

— Я знаю, и не ругаюсь, сама помощи просила, — быстро затараторила я, чтобы не обижать Лену. — И спасибо тебе, не представляю, чтобы без тебя делала.

— Ладно, если еще раз придут, не на что не соглашайся, поняла? Или делай вид, что еще плохо соображаешь.

— Да мне и вид делать не надо, — вздохнула я, чувствуя дикую усталость и слабость.

— Все не раскисай там, целую, пока-пока.

— Пока, — ответила я в пустоту, уже отключившейся подруге.

Наша авантюра попахивала очень скверно, и я сильно рисковала, съедая горсть лекарств, что «прописала» мне Ленка. Но они подействовали. Очень надеюсь, что про наш заговор не пронюхают местные врачи и не найдут у меня в крови подтверждения моего обмана. Но Лена обещала, что никто ничего не найдет, если специально искать не будет, она мне надежный рецепт дала.

Не представляю, что сделают мажоры, если как-то выяснят, что я их обманула. Даже думать об этом страшно.

Мне показалось, что обед принесли из ресторана с «мишленовскими» звездами, а не из больничной столовой. Кстати, за полтора часа до еды ко мне забежала девушка и перечислила несколько видов блюд, чтобы я выбрала что-нибудь из списка.

Я еле челюсть подобрала от такого сервиса. Выбрала уху из семги, и курицу с рисом. Рыбу я вообще обожаю, её заказала себе и на ужин.

Мда, надо скорее уезжать из этого рая, а то так и привыкнуть можно. Как потом отвыкать буду?

Я достала планшет и более подробно его изучила. Последняя модель. Крутая штука. И очень дорогая. Давно о таком мечтала. Прижала его к себе и печально вздохнула. Нельзя такие подарки принимать. Папа всегда говорит: «Чем дороже подарок, тем дороже спрос».

Отложила планшет в сторону, как и пакет со сладостями. Его тоже придется вернуть, хотя так хочется родителям подарить.

Но опять же нельзя.

Хотела уже Ленке позвонить, чтобы она приехала и забрала у меня сладости, чтобы родителям передать, но побила себя по рукам.

Нельзя! Вообще не надо, чтобы её тут видел кто-нибудь. Вдруг докопаются до истины? Ленка, конечно, не сдаст, она человек надежны и тайны хранить умеет, но кто знает, парни могут ведь и сами догадаться. Они не дураки.

Андрей, так вообще лучший на своём потоке. У него мозги работают, как у отца. Я не пыталась специально о них что-то узнавать, оно как-то всегда случайно получалось. Все девчонки заметили, что за мной бегают мажоры и начали делиться информацией которой владеют. Я вообще благодаря спору парней стала очень популярна в университете. Раньше меня не замечал толком никто, а после, прямо в королеву курса превратилась.

Из-за этого у меня сильно ухудшились отношения с однокурсниками и последний год учебы превратился в настоящий ад. Зависть — страшная вещь.

После вкусного обеда мне опять сильно захотелось спать. И я решила вздремнуть, а проснулась от ощущения, будто кто-то трогает мне руку.

Приоткрыла один глаз и вздрогнула.

Это был Виталя. Он держал мою руку в своей и поглаживал, при этом смотря куда-то вдаль, явно думая о чем-то очень важном. Вон складка между глаз образовалась.

Очень непривычно было смотреть на него такого. Парень всегда был балагуром в компании, а тут весь такой серьезный.

Он настолько трепетно трогал мои пальцы, что я невольно ощутила, как по коже поползли мурашки, и явно не в том направлении. Куда-то к низу живота.

Этого момента я испугалась даже сильнее, чем самого парня, резко выдернула свою ладонь, и спрятала её под одеяло, заодно и сама под него зарылась, почти до самого носа.

— О, Аля, я тебя разбудил? — разулыбался парень, даже не пытаясь вернуть мою руку обратно.

А мне слегка поплохело. С каких это пор я стала Алей? Он же меня всегда барашкой обзывал. А теперь вдруг Аля?

— Понравились мои подарки? — продолжил парень, не обращая внимание на мои манёвры.

— Конфеты и планшет? — решила уточнить я.

— Да, — кивнул Виталя, разглядывая меня каким-то очень странным и непонятным взглядом, такого я у него не видела еще.

— Спасибо, но я не смогу принять планшет. А конфету одну съела, но остальные не осилила. Я вообще сладкое не очень, просто интересно стало, — протараторила я. — Так что лучше забери.

В ответ парень приподнял одну бровь.

— Я же сказал, что это просто подарок, а подарки возвращать нельзя, — мягко, почти по слогам ответил он.

— Можно, — неуверенно пискнула я.

Мне и самой не хотелось ничего возвращать, но надо. Я мысленно дала себе подзатыльник. Не хочу быть должной по гроб жизни этим мажорам. И так непонятно что ожидает, а тут еще подарки какие-то, зачем?

— Аля, — опять назвал меня по имени Виталя и очень проникновенно посмотрел в глаза. — Не веди себя, как маленькая девочка. Ладно планшет… Но сладости? Все девчонки любят сладкое. Или ты тоже за фигурой следишь.

— Слежу, — кивнула я, лишь бы отстал, все равно не поверит, никто не верит. — А ты думал, почему я такая худенькая? Если позволять себе есть сладкое, то такого не добьешься.

— И спортом что ли занимаешься? — нахмурился парень.

— Нет, — покачала я головой. — Некогда, работы много.

— Кстати, по поводу работы, тебе лучше уволиться, — резко сменил он тему, и пока я хлопала глазами и пыталась понять, как это спорт связан с моим увольнением, засунул руку под одеяло, нашел мою ладонь, вытянул её на свет божий, и опять начал поглаживать.

Я опять выдернула свою руку, и вновь он не пытался её задержать силой.

— Почему это я должна уволиться?

— Потому что будешь жить с нами, — он опять залез под одеяло своей рукой, и вновь выудил мою.

— Что? Зачем? — выдернуть руку из своей он мне не дал и очень крепко сжал, почти до боли.

Этот жест мне совершенно не понравился, и я невольно всхлипнула от страха.

Рука была тут же поцелована и отпущена.

А Виталя выставил свои ладони перед собой и затараторил:

— Все-все не трогаю больше, видишь, — он покрутил руки перед моим лицом, — не трогаю, только не надо истерик.

Взгляд у парня явно был немного напуганный, но я не придала этому значения, меня интересовало другое:

— Что ты сказал до этого?

— Что ты уволишься с работы и будешь жить с нами, — выдал он с таким энтузиазмом, будто я должна порадоваться этому факту. А затем, добавил: — Со всеми тремя.

— Нет, — качнула я головой.

— Да, — кивнул Виталя.

— Нет, не буду, не увольняться не жить с вами…

— Будешь, Аль, будешь, — кивнул этот нехороший человек, при этом говоря со мной так, будто я сама не понимаю от чего отказываюсь.

— Нет же! — еще сильнее покачала головой, и сразу же схватилась за неё обеими руками, из-за болезненной вспышки.

В ответ Виталя вскочил, подбежал к двери, выглянул и как заорал на весь коридор:

— Врача срочно! Девушке в седьмой палате плохо!

Я даже опешила немного, а голова тут же прекратила болеть.

Виталя же вернулся обратно, и схватив меня за руку, начал быстро говорить:

— Ладно-ладно не будешь с нами жить, я пошутил, это шутка такая, ну что ты, как маленькая, зачем мне поверила? Это шутка такая барашка…

Еще и по голове начал гладить.

Врачи прибежали спустя несколько минут и развели бурную деятельность, Виталю из палаты выгнали, а я расслабилась.

Фух! Похоже еще один раунд я смогла выиграть, он ведь пообещал, что я никуда не поеду…