Глава 38. Сладкая битва

Ева

— Лео?!

Испуганно погружаюсь в воду по самую шею. Так себе спасение. Свечи в этом доме были, а вот пену для ванны я так и не нашла. Пришлось устроить себе СПА в чистой воде.

— Продолжай, Ева, — повторяет Рауде, сбрасывая рубашку.

— Выйди сейчас же! Если тебе так срочно нужна именно эта ванна, я сейчас ее освобожу. — Поджимаю колени к груди, чтобы хоть как-то спрятаться от внимательных глаз Лео.

— Не нужно ничего освобождать.

Он избавляется от штанов. Стягивает их вместе с нижним бельем и решительно опускается в ванну. Садится напротив меня, не прячась и не смущаясь. Еще более мощный, чем пять лет назад, широкоплечий, мускулистый и… в сиянии свечей похожий на демона.

— На чем ты остановилась? Хочу увидеть продолжение. — Закидывает руки на бортики ванны и коротко кивает.

— Я просила тебя уйти. — Теряюсь от такой наглости.

— Прости. Не могу. — Мажет взглядом по моим ногам. Задерживается на лодыжках.

Вряд ли при таком скудном свете можно что-то рассмотреть. Пытаясь успокоиться, я стыдливо скрещиваю ступни. Но то, как дергается кадык на горле Рауде, говорит, что все напрасно.

— Ты перепутал меня с кем-то из своих любовниц. — Чувствую, как начинаю злиться.

— Тебя невозможно перепутать. Ты уникальная. Одна в своем роде.

Лео спускает одну руку в воду и расслабленно проводит ладонью по налитому члену. Вверх-вниз. Один раз, другой, третий… Медленно. Лениво. Как огромный хищник, который уже загнал свою добычу и собирается поужинать.

— Если ты сейчас же не уберешься, я сама уйду!

Запрещаю себе смотреть вниз. Упрямо держу взгляд на уровне лица Лео.

Теоретически это должно помочь. Пусть знает, что зря старается. Практически… сгораю заживо от вида его потемневших глаз и напряженно сжатых чувственных губ.

Завожусь от этой темной мужской красоты еще сильнее, чем от крупного, увитого венами члена, который он сжимает в своей ладони.

— Раньше ты была смелее. — Щурится Рауде. — Я еще помню девчонку, которая продолжала петь даже с отключенным микрофоном и не боялась рисковать. Известность сделала тебя слабой?

— Это наглая провокация! — Загребаю воду и брызгаю ему в лицо.

— Слишком топорно? — отвлекаясь от своего занятия под водой, смеется Лео.

— Раньше ты был изобретательнее! — плачу этому умнику той же монетой.

— Извини. Когда смотрю на тебя, с фантазией становится плохо. — Левый уголок губ опускается вниз.

— Сомневаюсь, что ты видишь что-то, чего не видел прошлые пять лет.

— Хочешь спросить, сколько женщин у меня было?

Сволочь!

Гад!

Мерзавец!

Он по-прежнему читает меня, как раскрытую книгу!

— Твой гарем касается только тебя! Мне плевать, даже если ты переспал с половиной Питера.

Слова вылетают быстрее, чем я успеваю успокоиться.

— И не интересно, скольких из них я оставлял в своей кровати дольше, чем на одну ночь? — Выгибает черную левую бровь.

— Да хоть всех! Штабелями! Пачками!

Злости так много, что совсем себя не торможу.

— Ревнивая врунья!

Лео наклоняется вперед и хватает меня за талию.

— Отпусти! Не смей! Не прикасайся! — луплю по его рукам, плечам и груди. — Я не одна из твоих подстилок. Убирайся к ним, и их лапай!

— Ревнивая и охуенная.

Подонок прижимает меня к себе. Накрывает губами губы. И раздвинув их, проталкивает между зубов горячий язык.

«Нет! — кричу мысленно. — Нет!»

Вонзаюсь ногтями в его плечи. Стараюсь сделать, как можно больнее, пустить кровь и… чувствую, как толстая головка члена нагло без защиты и согласия врезается в мою плоть.

— Ненавижу, — шепчу я прямо в его рот, загибаясь от ощущений.

— Знаю. — Лео опускает мои бедра ниже. Насаживает на себя. Так глубоко, что не могу дышать.

— Видеть тебя не могу… — Жадно хватаю ртом воздух и тихо скулю от тесной заполненности.

— Верю, родная.

Крепко прижав к своей груди, Лео начинает вколачиваться в меня… таранить своим тяжелым членом мою нежную плоть. Жестко, быстро, словно одержимый.

— Проклинаю тот день, когда я тебя встретила. — Захлебываюсь от слез и сумасшедшего удовольствия.

— Никого. — Вдруг произносит мой мучитель, замирая на мгновение.

— Что?

Я растерянно пытаюсь рассмотреть его лицо сквозь пелену слез.

— Я никого не оставлял в своей постели. Никаких повторений. Ни с кем. Никогда!