Глава 44. Звезда

Ева

— Ева Лаврентьева — настоящий бриллиант шоу-бизнеса. Я очень рад, что мне выпала честь работать с такой звездой. От всей души желаю ей успеха и популярности, — произносит на камеру бледный как мел Гриша.

— А как же ваше прежнее заявление о ее ребенке? — Ведущий с трудом скрывает удивление. На высоком припудренном лбу отчетливо читается: «Какого хрена?» и «Что он несет?»

— Вы… что-то путаете. Я не делал никаких заявлений.

Катков тяжело сглатывает и бледнеет еще сильнее.

— Но совсем недавно в одной из соцсетей вы опубликовали видеозапись, в которой говорили, что Лаврентьева обманула вас при заключении контракта. И в целом совместная работа была… Как бы это помягче выразиться? — Ведущий задумывается. — Сложной.

— А, вы об этом? — Гриша оттягивает ворот рубашки. — Не думал, что те мои слова получат огласку. Я, можно сказать, вообще в тот момент не думал.

— То есть? Такое обвинение, и вы не думали?

Глаза ведущего, кажется, вот-вот выпадут из орбит.

— Перед этим у меня была тяжелая ночь. Много алкоголя, сложных переговоров и прочего. Утром я с трудом соображал и наговорил лишнего.

— Странно… на видео вы не кажетесь пьяным.

— Пить и казаться трезвым это профессиональный навык любого специалиста в сфере шоу-бизнеса. — Катков суетливо поправляет галстук и с такой надеждой смотрит в камеру, словно старается убедить кого-то конкретного.

— В таком случае… сегодня вы здесь, чтобы рассказать о таланте и невероятном голосе своей подопечной?

Будто понял, что его собеседник больше ни на что не годен, ведущий фактически подкидывает ему готовый ответ.

— Да-а… — Гриша выпрямляет спину. — Ева Лаврентьева состоявшаяся отечественная суперзвезда. А в самом ближайшем будущем, я уверен, ее ждет еще большая слава.

Последние фразы он чеканит, как заранее заготовленный текст. Мне даже вспоминаются детские новогодние утренники, где перепуганные мальчишки, заикаясь, читали стихи Деду Морозу.

Не в силах больше смотреть на это самоистязание, я выключаю телевизор и оборачиваюсь к Рауде.

— Ты не досмотрела! — Качает головой Лео.

— Ты? Это все ты?! — Забираюсь к нему на колени и целую в обе щеки.

— Там, кстати, Гриша только начал. Скоро он расскажет, как сильно сожалеет, что ты выбрала другого агента. А потом передаст тебе и Вике приветы.

— Как тебе это удалось? Он даже за деньги не стал бы рассказывать о пьянстве. И уж точно ни за что не признался бы, что кого-то оболгал.

Одних поцелуев в щеки мне мало. Убедившись, что дочь ушла в другую комнату, я целую Лео в губы. Вкладываю в эту ласку весь свой восторг и всю душу. Возбуждаюсь так, будто не было две ночи никакого секса.

— Я бы ни за что не стал платить деньги за опровержение, — сознается Рауде.

— Тогда… как это получилось? Как ты его убедил? Только не говори, что это твой очередной секрет, и мы поговорим об этом позже.

Для острастки прикусываю Лео за нижнюю губу. И снова целую.

— Если бы знал, что ты так обрадуешься, увел бы смотреть передачу в спальню.

— Не заговаривай мне зубы.

Пока наши игры не перешли в более опасное русло, соскальзываю с его колен.

— Это не я, — наконец признается Рауде.

— Но и не он сам. Во всяком случае, по доброй воле.

— Не он. — Улыбается хитрец. — За рекламу можешь благодарить своего будущего агента, если ты, конечно, согласишься снова с ней работать.

— Подожди… Ты сказал «снова»?

До Гриши я работала лишь с двумя специалистами. Первым был Лео. А вторым его помощница — Алла или Шапокляк, как я ее называла про себя.

Именно Алла первой придумала для меня рекламный образ, научила общаться с журналистами, организовала целую серию фотосессий и интервью, а потом предала — подсунула в качестве «любимого мужчины» немолодого гитариста, который чуть не изнасиловал меня в своей квартире.

— Это Алла достала компромат на Каткова. — Подтверждает догадку Лео. — Вечером я не был до конца уверен, что у нее получится. Но утром пришло сообщение, что все в порядке.

— Вот откуда его бледность и испуганный взгляд в камеру! — Теперь все становится на свои места.

— Я не знал всех подробностей. Алла молчала о компромате до последнего. Но подозреваю, она медлила умышленно.

— Чтобы Катков не отказался от интервью.

— Женское коварство. — Лео расслабленно закидывает руки на диван. — Не удивлюсь, если она вообще сообщила ему в студии за минуту до эфира.

— И вместо тонны грязной лжи я получила пиар.

От счастья хочется танцевать. Еще вчера я хоронила свою карьеру, а сегодня получила еще большую известность.

Будь я одна, о таком чуде не стоило и мечтать. А рядом с Лео…

— Я дал Алле шанс исправить свою ошибку. — Лицо Рауде становится серьезным. — Иногда всем нужно давать шансы.

Словно одного намека мало, он берет мои ладони в свои. И по очереди целует каждый палец.

— Я очень благодарна тебе… — Язык заплетается. Понимаю, что это совсем не те слова, которые нужно сейчас говорить.

После помощи и двух ночей вместе Лео наверняка ждет другого. Однако мне пока сложно перечеркнуть пять лет лжи и одиночества.

— Я не буду тебя торопить. — Лео все еще держит мои руки. — У меня есть еще парочка важных дел. В том числе развод. Но потом…

Он горько улыбается, прижимает пальцы к своему лбу. А секунду спустя мы оба переводим взгляды на его телефон.

Тот вспыхивает входящим сообщением. И на экране появляется короткая фраза. Жуткая и тревожная: «У нас труп».