Глава 59. Конец игры

Ева

Новость о беременности оказывается настолько неожиданной, что я теряюсь. Слезы застревают комом в районе горла. А руки сами ложатся на еще плоский живот.

— Вы не ошиблись? — спрашиваю я у доктора.

В моей ситуации беременность — это чудо. Мы с Лео всего несколько раз были вместе, а до этого пять лет я занималась любовью лишь со своею работой.

— Срок, конечно, еще маленький. Но ошибка исключена. — Врач смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Спасибо. — Сквозь страх за Лео чувствую, как внутри поднимается настоящая волна тепла и нежности. — Спасибо вам больше.

На радостях я готова обнять даже этого почти незнакомого мужчину.

— Да я, в общем, ни при чем. — Доктор совсем как юрист минуту назад пятится к двери. — Сейчас скажу, чтобы вам принесли чай и успокоительное.

Чай мне приносит молодая улыбающаяся медсестра. Добавив к чаю небольшую шоколадку, она робко просит автограф и признается, что знает наизусть все мои песни.

Это не первый случай, когда меня узнают в самых неожиданных местах. Обычно я быстро даю автографы и продолжаю заниматься своими делами. Однако в этот раз хватаюсь за свою фанатку как за спасательный круг.

— Я очень хочу отсюда уйти. Вы можете мне помочь?

До новости о беременности мне никуда не хотелось. Больница казалась не самым худшим вариантом, чтобы ждать новости о Лео.

Но теперь не желаю задерживаться в этих стенах ни на минуту. Мой мужчина точно вернется! Наперекор всему, что пишут в прессе. И встречать его я должна не в палате!

— Извините… — Девушка растерянно оглядывается на дверь. — Без разрешения доктора нельзя.

— Со мной все хорошо. Лечащий врач сам сказал, что это нервное.

— Не знаю. Здесь все очень строго.

— Я подпишу любые документы. Любой отказ от ответственности! — Сажусь на кровати. — Это был обычный обморок. От стресса. От очень сильного стресса.

— Да… Я читала новости об отце вашей дочки…

Медсестра снова оглядывается. Смотрит на дверь, будто советуется с ней.

— Очень прошу. — Складываю руки в молитвенном жесте. — Мне нельзя здесь оставаться.

— Я… Я попробую выяснить, — сдается девушка и, прижимая к груди листок с моей подписью, выходит из палаты.

***

Решение лечащего врача жду как приговора.

Иногда выглядываю в окно — «любуюсь» толпой журналистов, которые уже караулят меня возле ворот. Пишу сообщение Марине, чтобы везла Вику сразу на яхту. Бесконечное число раз обновляю страницу с новостями из Испании.

Как мантру повторяю: «Я беременна. У нас будет малыш!» А когда уже хочу выйти в коридор и лично отправиться на поиски врача, в палату возвращается медсестра.

В руках у нее пакет с моими вещами. Под мышкой папка.

— Доктор сказал, чтобы вы берегли себя. — Она кладет передо мной папку. Достает из нее заключение и две страницы с рекомендациями.

— Я буду беречь! Обещаю!

Переодеваюсь так же быстро, как обычно делаю это во время концертов.

— Если вы готовы, то пойдемте. Я попросила своего парня. Он таксист, и сейчас ждет возле черного входа. Томас отвезет вас, куда скажете.

Девушка расцветает в такой счастливой улыбке, словно это не она мне помогает, а я ей.

— Даже не знаю, как вас благодарить! — Обнимаю свою чудесную медсестру.

— Шутите, это вам спасибо, — смущается она. — Томас потом будет всем рассказывать, что возил саму Еву Лаврентьеву! Клиенты в очередь выстроятся.

— Я очень надеюсь.

— Так и будет! Вас здесь очень любят.

Она ловко подхватывает сумку с остальными моими вещами. Помогает мне замотать шарф. И мы вместе идем длинными коридорами в сторону черного входа.

***

На яхте мне так хорошо, будто вернулась в родной дом.

Юрист, к счастью, уже забрал все свои документы. Служба доставки исправно принесла очередной ужин. А спустя десять минут после моего возвращения Марина привозит Вику.

Стараниями няни моя девочка уже отошла от утреннего стресса. Попрощавшись с няней, она весело рассказывает мне о фокусниках, которых они встретили в торговом центре, и о рыбках, которых показал ей местный сторож.

Я слушаю, не перебивая. Лечу свою душу этим простым детским рассказом. И тихонько трогаю живот.

Словно договорились, о Леонасе мы не произносим ни слова. Он табу! Но когда я укладываю Вику спать, она берет за руку и просит остаться.

— Мама, боюсь, — произносит моя смелая девочка.

Я, конечно же, догадываюсь, чего именно она боится, потому не задаю ни одного вопроса. Вместо этого беру в соседней каюте еще одну подушку и устраиваюсь рядом с дочкой.

Ночь по ощущениям тянется вечность. Обнимая Вику, я смотрю в иллюминатор на узкую дорожку вдоль пирса. Считаю фонари. Запрещаю себе думать о всяких: «а вдруг», «что если» и «как я буду без».

Раз за разом пою колыбельную моей беспокойной девочке. И как праздника жду рассвета.

Час.

Два.

Три…

К двум ночи от бессонницы начинает раскалываться голова.

К трем ноет уже все тело. А судя по крикам и фотовспышкам, пресса выяснила, где я прячусь, и берет штурмом марину.

По-хорошему можно закрыть все иллюминаторы и дождаться утра. Сторож не пустит никого на нашу яхту, а если понадобится — вызовет полицию.

Но я решаю не надеяться на удачу и осторожно выбираюсь из каюты.

Будто смогу с одного взгляда разобраться в устройстве яхты, я принимаюсь изучать штурвал и рычаги. Отчаянно пытаюсь вспомнить, как именно Лео выводил эту красавицу в море пять лет назад. А затем, смирившись со своей безнадежностью, звоню сторожу.

Поначалу он не понимает, чего я хочу. Приходится дважды объяснить, что мне нужен капитан или какой-нибудь опытный моряк, чтобы отвести яхту подальше от берега.

В отчаянии я даже вспоминаю несколько слов на литовском языке. Однако старик очень быстро успокаивает:

— Я найду вам хорошего шкипера. Подождите несколько минут. Скоро будет.

Обрадованная ответом, я и не задумываюсь, почему он без единого вопроса согласился помочь и где среди ночи найдет для меня моряка.

Уставшая и вымотанная за долгие сутки я вообще ни о чем не думаю.

Но когда с верхней палубы доносятся чьи-то тихие уверенные шаги, не медля, забыв обо всем на свете, лечу навстречу.