15

Роман.

Сдержаться и не придушить Аленку, смог. Но с большим трудом. Зараза такая, совсем расслабилась, пока меня не было. Притащила домой этого му**ка, словно так и нужно было. Еще и пыталась сделать вид, словно ничего не произошло. А он? Оборзел в край. Через своего сына пытается подбить клинья к моей! женщине. Не будь здесь детей, я бы вытащил его на лестницу и спустил вниз мордой, к чертям собачьим. Это ж надо быть таким тупым, чтоб не понять с первого раза. Хорошо что ушел уже, моего терпения оставалось совсем немного.

Не думал, что могу настолько сильно разозлиться. Но, открывший дверь левый мужик, в квартире моей Аленки, едва не снес всё мою выдержку.

А сейчас, вместо того, что устроить ей разбор полетов, я целую так, словно оторваться от нее, значит умереть. Я чертовски сильно соскучился. Она такая нежная, что отпустить ее сейчас, выше моих сил. Безумно радует, что на двери есть защелка.

Задираю вверх футболку и сглатываю: ее грудь мне так часто снилась, что видеть ее в реальности, почти больно. Целую, сжимаю, упиваюсь ее отзывчивостью и стонами. Аленка совсем не сопротивляется. Наоборот, прижимается ко мне крепче, царапая шею своими коготками. Кошечка моя сладкая. Слишком долго мы были вдали друг от друга.

— Мамочка — тонкий детский голосок и скребущиеся звуки, вернули нас в реальность. Аленка засопела и начала упираться, отталкивая меня.

— Пусти, Рома — зашипела разъяренной кошкой. Я хмыкнул и отступил назад.

— Да, милая? — голос Аленки слегка дрожал.

— А зачем ты закрылась? Дядя Рома ушел?

Захотелось застонать и постучаться головой об стену. В такой маленькой квартирке мы спокойно никогда не побудем вдвоем.

Аленка быстро поправила одежду и бросила на меня злой взгляд. Так, а я то тут в чем виноват? Удивленно приподнял бровь. Она отмахнулась и открыла дверь. Я же успел отойти к окну, потому что мне требовалось чуть больше времени, чтоб привести себя в порядок.

— Пойдем в зал, Мила. У дяди Ромы болит живот. Сейчас он выпил таблетку. Как станет полегче, вернется к вам.

— Ууу! Бедный — пожалела меня малявка и ускакала в зал.

Я тихо рассмеялся, глядя вслед уходящей Аленке. Живот у меня болит. Вот ведь коза врушливая.

Постоял минут пять, пялясь на улицу, ожидая, когда тело успокоится. Только хотел идти в зал, как Аленка сама вошла.

— Ты есть хотел? Я сегодня варила борщ. Будешь?

— А этому, ты тоже борщ предлагала? — снова начал злиться.

— Нет. Он привез пиццу.

— Ладно, тогда. Давай свой борщ.

Сел за стол, глядя как девушка суетится, наливая суп и ставя в микроволновку. За это время она ни разу не посмотрела на меня и не проронила ни слова. Хорошо, поговорим после ужина.

— Почему не предупредил что заедешь?

Едва я начал есть, как Аленка завела разговор.

— Это что-то изменило бы? — внимательно посмотрел, пытаясь считать эмоции. Так и есть. Она нервничает.

— Я не стала приглашать бы гостей — ответила и тут же поджала губы.

— Вот и я этого совсем не ожидал. Хотел сделать сюрприз. Поехал к тебе сразу после аэропорта.

Ее взгляд стал виноватым. Да, блин, она что-то от меня скрывает? Аппетит пропал. Я отложил ложку и уставился на Аленку:

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— Что именно?

— Про этого, твоего гостя — едва не выплюнул последние слова.

— Он мой бывший одноклассник. Я говорила тебе. Да, мы иногда вместе гуляем с детьми.

— И как часто это было, пока я отсутствовал?

— Пару раз было.

— Уверенна?

— Ну что ты от меня хочешь? — вспылила она — Я не имею право общаться с людьми?

— Да он запал на тебя! Какое тут, нафиг, общение!

— Не кричи на меня. Ведешь себя как озверевший собственник.

— Вот именно. Ты моя. Я тебе говорил, что ни с кем не собираюсь тебя делить.

Аленка возмущенно запыхтела и надулась. Капец, ведет себя как ребенок. Кстати…

— Больше ничего не хочешь мне рассказать? — приподнял бровь в ожидании.

— Что еще? — буркнула недовольно.

— Например, ты беременна?

— Можешь выдохнуть. Я не беременна.

— Уверена?

— Более чем. У меня начались эти дни.

Вроде должен чувствовать облегчение, но почему-то стало грустно. Она не беременна, значит, ребенка не будет. Даже жаль. Оказывается, я успел принять мысль, что возможно стану папой.

— Вижу, ты этому очень рада.

— Конечно. Еще один ребенок никак не входит в мои планы на будущее — фыркнула она — Можно подумать, ты не рад.

— А если нет?

— Не говори ерунды. Мы знаем друг друга всего ничего, чтоб раскидываться такими словами.

— Что ты этим хочешь сказать?

— По — моему, и так все ясно без слов.

— Мне нет. Просвети.

— Не смешно совсем.

— А кто смеется?

— Ты придираешься к словам. И вообще, я не думаю, что будет хорошей идеей продолжать все это.

— Почему? Мы друг другу нравимся. Плюс, мы абсолютно совместимы в интимном плане. Что тебя не устраивает?

— Да все не устраивает! — она вскочила со стула и отошла к окну — Ты сейчас со мной, просто потому что такие отношения для тебя необычные. Ты развлекаешься. Но ты втянул детей в свою игру. Мне это совсем не нравится. Когда ты наиграешься и уйдешь, а это будет, они будут страдать.

Я резко встал и подошел к ней, разворачивая. Встряхнул за плечи, заставив смотреть себе в глаза:

— Кто сказал, что я играю?

— А что, разве это не так? Мы слишком разные. Это я еще мягко выразилась. Подумай сам, где ты, и где я? Ну какие еще выводы я могу сделать?

Я слушал и мне совершенно не нравилось то, что она говорит. В ее глазах заблестели слезы. Она ведь действительно считает, что между нами ничего быть не может. Это злит. Бесит, что она пытается принять решение, не спросив у меня.

— И что ты предлагаешь? Разойтись?

Слова сами сорвались с губ. Прозвучало громко и грубовато. Я был разозлен, нет, взбешен. А, как известно, гнев — не товарищ. Но сейчас, я совсем не думаю об этом. Сказал то, что вертелось на языке. Я именно это и понял, глядя на нее. Она ведь не просто так начинает все эти разговоры о том, что мы не подходим друг другу. А тут еще детей приплела, до кучи. По ее словам выходило, будто я изверг какой-то, издевающийся над женщиной и детьми. П**дец просто. Цензурных слов совсем не осталось. Хочется схватить ее за плечи и потрясти, чтоб мозги встали на место. Ну где и в каком месте я дал ей понять, что развлекаюсь? Она ведь сразу дала понять, что отношения между нами не должны быть выставлены на показ. И я согласился с этим решением, хотя мне это совсем не нравится. Я наоборот хочу чтоб все знали, что она моя. Но вот только до нее это донести не могу…

Аленка смотрит на меня как-то затравлено. Она словно всерьез обдумает это. Хочет расстаться? Даже не попытавшись, а сразу отказываясь от всего. Вот так, решив все сама. Надеюсь, я все же ошибаюсь…

— Да, думаю так будет лучше для всех — тихо, почти шепча, отвечает. Отводит взгляд и прикусывает губу. И выглядит при этом виноватой.

— Ты сейчас серьезно? Все обдумала и решила? — мой голос надломлен, я сейчас не могу контролировать даже это.

Аленка кивает и отворачивается.

Не знаю даже что сказать. Я зол. И еще хуже, чувствую себя преданным.

Я выхожу с кухни и иду в прихожую. Все также молча обуваюсь и открываю дверь. Сейчас я говорить ничего не стану. Мне нужно всё обдумать и принять решение. Побыть одному. Взесить все за и против.

На улице звоню водителю и требую забрать меня. К черту всё, как — то слишком фигово.

***

Голова трещит и во рту сушняк. Вчера, вернувшись к себе, я вылакал столько вискаря, что удивлен, как еще выжил.

Шатаясь, прохожу в ванну. Как еще будильник услышал, черт знает.

Мелькает мысль, послать все нафиг и отлежаться. Но нет, я не могу так поступить. Я должен быть на работе. Мне еще одной вредной козе в глаза посмотреть надо. К тому, вчера мне пришла в голову мысль, сделать вид, что согласен с тем, что мы больше не вместе.

Долго я это проворачивать не собираюсь, но немного проучить одну козу надо. Хочет расстаться? Думает я играю? Что ж, поиграем по новым правилам.

***

Когда я поднимаюсь на этаж, Аленка уже сидит на своем рабочем месте. Взгляд испуганый.

— Доброе утро — холодно приветствую ее. Не задерживаю взгляд на ней надолго — Принеси кофе и отчет за две недели, пока меня не было. Ты ведь подготовила его?

— Да — тихо отвечает она и суетливо поднимается с места.

Я вхожу в кабинет и включаю бук. Головная боль почти отступила, но рабочий настрой так и не пришел.

Робкий стук в дверь и она входит. В руках чашка с кофе, под мышкой документы. Сдерживаюсь, чтоб не ухмыльнуться.

— Присаживайся — указываю на стул напротив. Забираю протянутые документы и делаю глоток кофе.

Открываю папку и вижу сверху лист. Хмм… Заявление об увольнении?

Перевожу взгляд на нее и беру в руки бумажку.

— Что это? — сухо спрашиваю, а сам смотрю на нее в упор. Она неловко отводит взгляд в сторону, потом смотрит на свои сцепленные руки. Нервничает.

— Мое заявление. Я считаю, что в сложившейся ситуации будет неправильно оставаться здесь — так же тихо отвечает, продолжая смотреть на свои руки.

Рву бумажку на две части и сжимаю в кулаке. Она охает и изумленно таращится на меня:

— Что ты… Зачем..

— Затем, что я не принимаю его.

— Ты не имеешь право удерживать меня! — начинает злится. Уже лучше. Такой она мне больше нравится. А не той тихой мышкой, которой пыталась притворяться.

— А ты договор внимательно читала прежде чем подписывать? — усмехаюсь, кликая мышкой и находя нужный экземпляр. Открываю его и разворачиваю экран к Алене — Три года ты моя личная помощница. Если увольняешься раньше срока, то будь добра выплатить компенсацию. Надеюсь, сумму штрафа ты видишь.

Она бледнеет, вчитываясь в каждую строчку. Мда, совсем она у меня глупенькая. Даже не прочитала условия договора по принятию на новую должность. Но мне это конечно только на руку. Я не собираюсь ее отпускать. А так, она сама не уйдет.

— Ты серьезно собираешься работать со мной дальше, после того что было? — растеряно поднимает на меня взгляд.

— А что между нами было? Вроде ничего серьезного. Мы ведь взрослые люди, знали на что шли. Тем более, ты сама сказала, что все это была лишь игра.

— Нет, я не это имела ввиду — заливается румянцем стыда, снова отводя взгляд.

— Нет? А я думаю ты вчера мне ясно дала понять, что как спутник жизни я тебя совсем не интересую. Я принял твой выбор. Теперь между нами будут только рабочие отношения.

Она молчит. Я молчу в ответ, рассматривая ее.

Хочется плюнуть на все и стащить ее с этого стула, усадить себе на колени и зацеловать сладенькие закушенные губки. Но нельзя. Нужно придерживать избранной тактики. Она сама должна прийти ко мне. Я делал много шагов ей навстречу, которые она постоянно отталкивала. Теперь ее очередь подумать обо всем и прийти к правильному выводу. Я лишь буду ненавязчиво направлять ее в нужное русло. Потому что отказываться от нее не собираюсь. Она все еще моя и будет моей, пусть и думает по другому.