Глава 16

Виктория

– Нет! – запротестовал Андрей Вячеславович. – Я категоричен – да! И не приемлю безответственности, халатности на работе! Тем более считаю недопустимым, чтобы человек взваливал на себя то, что ему не под силу вывезти! – с пафосным видом продолжал дикую по абсурдности речь. – Я помогал, как мог, – а тут явно себе значимости приписывал, – но… вы не знаете Викторию Романовну, – отмахнулся он в сердцах, а мне до нетерпения хотелось возразить: «Отчего же?! Познакомились уже! Красивая, порядочная… стерва, но при этом отличный специалист. И в отличие от вас – достойный человек!»

– Она… очень сложный человек, – переча моим мыслям, значимо протянул Андрей Вячеславович с таким лицом, будто долгие годы влачил неподъёмный груз.

Я бы ему посочувствовал, пожалел, но больше прибить хотелось, чтобы не мучился.

– Характер – жуть! – качая головой, едва зубами не скрипел Андрей Вячеславович. – Не женщина, а глыба льда! – а вот тут явно прослеживалась больная мозоль. – Упрямая, высокомерная, надменная, циничная… Говорю же, она сложный человек! – вторил с нажимом. – И с вашим проектом так получилось, – опять сокрушённо мотнул головой, – только потому она до последнего не желала принимать помощь. А я знал, что его можно было сделать быстрее. И сейчас… Готов всё исправить быстрее, чем за неделю! – видимо, этим хотел произвести впечатление и набить собственной значимости.

– Да вы что? – не скрывал сарказма я, но Андрей Вячеславович то ли был настолько глуп, что этого не понимал, то ли… глух, и не отличал тональностей:

– Я очень волнуюсь за свою компанию…

– Свою? – слегка удивлённо подметил я.

– Семейное дело, – не искренне покаялся за это обстоятельство он, скорее хвастовства ради. – Дмитрий Сергеевич – мой дядя.

– А-а-а, вы правы, это многое ставит на свои места, – задумчиво подытожил я.

– Поэтому, в отличие от Виктории Романовны, я радею за это дело! Поэтому готов собственноручно взяться за переделку этого проекта. – Продолжал болтать кретин, словно не замечая моего молчания. – И на любых ваших условия…

– Прямо-таки на любых? – уточнил, хотя больше насмехался.

– Не поверите, но да… Репутация для нас многого стоит! – на полном серьёзе горячо заверил Андрей Вячеславович.

– И даже банкротства?

– Бан-кротства? – побледнел он.

– Если вы так будете швыряться в заказчиков обещаниями, скоро они смекнуть, что вы можете делать проекты за «так»! А за «так» вы долго не протянете. Репутация вас не спасёт! – Подметил я резонно, тыкая в очевидную глупость, которую отморозил Андрей Вячеславович.

– Ну да, конечно, – с облегчением вздохнул он, словно груз с плеч сбросил, – за бесплатно работать точно не сможем, но возможна скидка на следующий… – состорожничал.

– Пока вы на грани того, что я и за этот не заплачу, – хмыкнул я, вновь шагая по коридору.

– Просто скажите, что я могу сделать для того, чтобы мы продолжили сотрудничество? – спешил за мной Андрей Вячеславович, но плавал на своей волне.

Он ещё что-то болтал, а я запнулся возле очередной двери. Вернее – возле окна одного из кабинетов. Жалюзи были частично сдвинуты и в узком проём мне померещился силуэт Виктории Романовны.

Не имею привычки подсматривать, но сейчас почему-то подступил к окну.

Завис…

Просторный кабинет.

Виктория Романовна… уже без пиджака… склонилась над полуголым малышом, и что-то ему бурчала с очень строгим лицом. Слов не разбирал, но было забавно на это смотреть…

Даже в груди горячее обычного стало.

Я с жадностью любовался, как раздражающая меня женщина возилась с очаровательным карапузом. И, между прочим, весьма неумело меняла памперс… хотя мне казалось, что подобное у женщин в крови. Но судя по её нелепым попыткам, делала если не в первый раз, то точно практика была минимальной.

Это вызывало и недоумение, и какое-то странное умиление.

Был бы там, показал, как справляться проще и быстрее, потому что опыт у меня большой – я дочь с пелёнок воспитывал сам.

– Вадим Олегович, – меня окликнул Андрей Вячеславович, который, походу так заболтался, что не сразу заметил моё отсутствие. – Что-то не так? – подступил ко мне и догадливо глянул в окно. – А-а-а, понятно, – кисло заключил.

Виктория Романовна, тем временем, натягивала на малыша крохотные ползуночки. Непослушными пальцами застёгивала пуговицы кофточки. Вязаные штанишки.

При этом, не переставая, бурчала под нос, нет-нет, да и сдувая с лица, выбившиеся из причёски пряди. И вообще, она выглядела непередаваемо соблазнительно. Вроде деловая, и в то же время… милая и домашняя. Особенно в этом обтягивающем топике, так неприлично-обольстительно подчёркивающим полную грудь.

Никогда не видел ничего более завораживающего.

Даже руки зачесались, как хотелось её коснуться.

Ничего грязного и порочного!

Просто помочь… убрать назойливые волосинки с красивого, чуть раскрасневшегося лица. Не прекращая ей любоваться… А мне нравилось смотреть, как она морщила нос, кусала губу. Даже это нелепая и такая умилительная манера говорить с младенцем строгим тоном, почему-то вызывала улыбку.

А вот кто сейчас раздражал по-настоящему – Андрей Вячеславович:

– Ну вот, я же говорил, – фоном жужжал, – дайте женщине ребёнка, работа тотчас встанет! Это у них в природе вещей, – знающе покивал мужик, но говорил тихо, чтобы не дай бог, Виктория Романовна нас не застала за подглядыванием.

– Это плохо? – и я поддался его чутью.

– Нет, но тогда женщине лучше сидеть дома, а не занимать чужое место и хватать дорогостоящие проекты, – тоном всезнайки заявил Андрей Вячеславович. – Проблема в переоценке своих сил…

– Насколько я наслышан, Виктория Романовна не из тех, кто проваливает проекты. Всё, за что бы она не бралась, было выполнено в срок и с минимальными погрешностями! Все её расчёты достоверны, а задумки жизнеспособны! Поэтому я обратился к вам! – наконец и я озвучил главную причину, почему стал их клиентом.

Андрей Вячеславович как-то, отчаявшись, крякнул, словно не знал, какой контраргумент сказануть:

– Да… – взмахнул рукой, явно не находя слов, – но это было когда-то, а не теперь… когда у неё ребёнок, – помялся несколько секунд. – Работа перестала клеиться, только стоило ей завести младенца. Получается, ребёнок для неё важнее…

– Разве это не так? – не понял я его реплики. – Разве дети не наше счастье? – я решил зайти к разуму этого несносного типа с другого края, но, видимо, бессмысленно:

– Для кого? – вылупился на меня Андрей Вячеславович. – Для Виктории Романовны? – шикнул с секундной заминкой. – Ребёнок-счастье? – зачем-то повторял мой вопрос, но разбивая на отдельные словосочетания, будто каждое их них даже по отдельности – несусветная глупость, что уж говорить обо всём в одном предложении.

– Судя по тому, что вижу, она неплохо справляется, и вполне счастлива, – усомнился в его нелестной и подвешенной оценке.

– Я вас умоляю! – закатил глаза Андрей Сергеевич. – Ему нужно не позавидовать, а посочувствовать. И, поверьте, мы всем офисом волнуемся… и не за неё, а за него.

Он меня уже не просто раздражал. Дико, так дико, что впервые за долгое время у меня появилось желание кому-то врезать!

И я не знаю, каким чудом сдерживался…

– Виктория Романовна довольно хороша как специалист, но с детьми… – помотал головой мужик, – она его скорее загубит, чем воспитает.

– Вы очень жестоки к оценке своего сотрудника, – скрипнул зубами я. – У вас какой-то комплекс по поводу женщин на высокой должности? – озвучил догадку, не скрывая желания уколоть бесячего меня мужика. – Или она вам просто не дала? – а вот это слетело против воли. Язык опередил мысль.

Но судя по реакции Андрея Вячеславовича, я попал в цель. Он сначала побледнел, таращась на меня во все глаза, потом его лицо вновь пошло красными пятнами, во взгляде паника:

– Ни то, ни другое, – сдавленно пшикнул, неопределённо не то кивнув, не то покачав головой, но я ему не поверил.

– Так или иначе, но вряд ли вам судить, какой она будет матерью! – решил я уйти от щекотливой темы, тем более мне не стоило раздражаться сильнее, чем уже.

Чего не хватало, засветиться в этой фирме ещё как дебошир и драчун!

– Если она решила родить, это было её решение! – отрезал я строго, вновь покосившись на окно.

Виктория Романовна уже укачивала малыша на руках и кормила из бутылочки. Лицо её больше не было циничным и надменным – разгладилось, смягчилось, даже улыбка на губах играла. – Вам это просто нужно принять как должное – она захотела стать матерью, а не только трудоголиком, хороня себя на работе.

– Родить? – как-то странно фыркнул Андрей Вячеславович, опять привлекая внимание. – Я вас умоляю! Чтобы Виктория Романова родила?! Эта женщина точно не создана для того, чтобы быть матерью! И это не её ребёнок!

Теперь я на него покосился с большим недоумением:

– То есть не неё? – сморгнул. – Она его… усыновила?

Андрей Вячеславович огляделся, нет ли чужих ушей, посмотрел в окно, не видит ли нас Виктория Романовна, и мне доверительно сообщил:

– Ни то, ни другое. Там мутная история, – тихо-тихо, словно заговорщик на задании, – вдаваться в подробности не буду, но это ребёнок её сестры. Она вместе с мужем погибла. Вот Вике и достался малыш.

– То есть, – у меня едва получалось вырваться из глубокого шока, – вы считаете себя вправе упрекать женщину, которая взяла на себя обязательства по уходу за чужим ребёнком? – мне не по себе от жуткой правды. То ли отстал от жизни, то ли… как-то уже отвык, что подобная дискриминация может существовать в наше время.

– А почему нет? – он реально не осознавал, какую дичь нёс и насколько был… в моих глазах тварью. – Мы же работаем…

– Я хочу её! – кивнул я, уставляясь на Викторию Романовну.