36

Но чуда не произошло…

Современное здание. Хороший ремонт внутри. Четко отрегулированные специальными талонами очереди… И при этом запах страха! Да, это возможно! Там не просто пахло страхом — липким, мерзким — там, кажется, даже мягкие креслица в коридоре его источали.

И люди… Не хочу видеть, не могу…

Матвей поехал со мной. Я отговаривала его. Но он все равно поехал. Сидя у кабинета, я старалась сосредоточиться на воспоминаниях о вчерашнем вечере. По дороге домой я рассказала Матвею — не могла смолчать или обмануть. Он выслушал и спросил, поставили ли мне диагноз. Я ответила, что пока нет. И тогда он улыбнулся и сказал: "Милая моя, жизнь продолжается! Все будет хорошо!"

А потом он заставил меня выбирать фасон свадебного платья! И я выбирала! И почти не думала, ну, если только перед сном.

… - Может быть я лягу с Даней? — я не могла поднять на него глаз. Почему, ну почему, я чувствую себя какой-то ущербной, не такой, как нужно, недостойной?

— Та-а-ак, — протянул Матвей, складывая игрушки в большой пластмассовый ящик. — Не понимаю. Это еще почему?

— Ну, нам же все равно нельзя…

— И? Ты считаешь, что я сплю с тобой только из-за секса? — он даже кубик выронил — так резко распрямился и повернулся ко мне.

Вот сейчас я не понимала. А что, не поэтому? Мужчинам разве нужно что-то другое?

— Да.

— Хм, ну-у я даже не знаю! Чем я заслужил такое мнение о себе? Вот смотри. Я боюсь темноты, это — раз! Я мёрзну, если сбрасываю одеяло, это — два! Ну, и я сбрасываю одеяло во сне, это — три! Ах, да, ещё я, как и мой сын, люблю спать с мягкими игрушками. Но для взрослых мальчиков как-то не принято обнимать по ночам плюшевого мишку. Поэтому ты и будешь играть эту достойную роль! А еще — греть, успокаивать и поправлять одеяло! Вопросы есть?

Какие уж тут вопросы? Нет, конечно!

… Ненавистное гинекологическое кресло, мазки, осмотры, биопсия, так как был подходящий день цикла. Десять дней ожидания (жила я в эти дни или нет?)… Врач позвонил сам. Не знаю, делается так со всеми или это случилось из-за того, что после моего выхода из кабинета, туда зашел Матвей и о чем-то целых двадцать минут говорил с доктором. Очередь из нескольких разновозрастных женщин шумела и смотрела на меня с нескрываемым недовольством, но смелости открыть дверь в кабинет и позвать Матвея у меня не хватило.

После звонка он снова поехал со мной вместе. И даже зашел в кабинет. Я была уверена, что сейчас услышу страшный для себя приговор. Иначе, зачем бы доктор стала звонить? Но услышала вдруг:

— Все не так уж плохо. Да, у вас обнаружена миома, но это доброкачественная опухоль. Хотя изначально ваш гинеколог и предположил онкологию. Если есть сомнения, предлагаю сдать анализы на ВПЧ еще и в какой-нибудь другой, в платной клинике, ну можно еще и биопсию. Матвей спросил, где лучше. Врач давала номер телефона, объясняла, какое предполагается лечение, а я сидела в каком-то одурамненном состоянии. Я слышала ее и не слышала. Понимала и не понимала. Я буду жить? Я буду жить! Но потом вдруг из разговора мной был вычленен кусочек: — Консервативное лечение заключается в назначении гормональных препаратов. Целью такой терапии является отсрочить хирургическое вмешательство до периода менопаузы, когда миома регрессирует. Я написала назначение, это препарат гормональный. Будем смотреть в процессе лечения, как поведет себя опухоль. Если кровотечения будут повторяться, опухоль будет расти, придется провести гистерэктомию — полное удаление матки. Но если она останется такой, как на данный момент есть, вполне возможно, что получится сохранить репродуктивную функцию и провести консервативную миоэктомию. Правда, в последнем случае придется наблюдаться пожизненно. Ну, и, конечно, возможны осложнения, в том числе бесплодие…

Словно под гипнозом я вышла из здания больницы, села в машину. Я думала с ужасом, что столько лет ожидания, столько долгих лет, когда я день за днем преследовала его и заставляла обратить внимание на себя, привели к тому, что теперь он со мной и у него может больше не быть детей. У нас с ним может не быть ребенка… Я обманула его? Ну, если не его самого, то его ожидания точно!

Матвей завел машину, включил печку и с улыбкой повернулся ко мне:

— Так, только давай не будем говорить о том, что ты — ущербная, что мне такая не нужна.

— Почему ты решил, что я хочу говорить об этом?

— Потому что сам я испытываю чувство бешеной радости из-за того, что у тебя вполне себе не опасный для жизни диагноз. Что тебя вылечат и все будет замечательно. Но на твоем лице что-то радости не заметно. Значит, занялась самокопанием и думаешь: "Я не смогу родить десяток карапузов! Он меня бросит!"