Глава 18

Артур.

Я не стал злоупотреблять гостеприимством семьи Матвея. Все-таки друзья это хорошо, но и семье нужно уделять время.

Я завез родителям все, что просила передать бабушка, съездил с отцом в гараж и вернул машину.

Придя домой уже поздно, я понял, что просто не могу находиться один в квартире. Ведь я практически никогда не был в одиночестве. Кота что ли завести? Или собаку? Наверное, все-таки лучше кота, за собакой больше ухода нужно. А с котом проще. Сразу вспомнился Матроскин из детского мультика. Вот такой кот бы совсем не помешал!

Я представил, как прихожу домой, а меня встречает пушистое полосатое чудо, трется об мои ноги и мурлычет. А еще представил, как выходит из кухни Людмила, вытирая руки полотенцем. Во как меня понесло! Наверное, Макс с Матвеем правы. Но. Стояло одно большое «НО». Для того чтобы создать семью, нужно быть готовым нести за нее ответственность и решать вопросы. В том числе и финансовые. А работу я так и не нашел! А услышать еще раз, что я не имею достаточное количество денег, чтобы обеспечивать семью, я не собираюсь.

Вот с такими невеселыми мыслями я уснул.

Вся следующая неделя пролетела в поисках работы и попытках поговорить с подругой Людмилы. И с тем и с другим было глухо. И у меня уже закралась мысль, пойти пока работать обыкновенным охранником, и параллельно искать что-то другое. Но по опыту я знал, что «потом» всегда откладывается на потом, и человек застревает на том, что есть сейчас, поэтому пока есть возможность, буду искать лучший вариант.

Поймать Татьяну, чтобы расспросить ее о том, чем занимается ее подруга, оказалось тоже не просто. Татьяна жила в квартире родителей, которые не так давно перебрались к морю. Почему она осталась здесь, а не поехала с ними, я не знал. Но был этому рад, потому что хотя бы один человек был всегда рядом с Людмилой. А Татьяна Артемьева — надежный друг. Это я понял еще с того времени, когда она поставила Руслана на место, чтобы тот не лез в их с Людмилой дружбу. И она по сей день поддерживала Людмилу и язвила ее брата, который до сих пор с трудом выносил, как и ее, так и ее шуточки.

Я караулил рыжую возле ее дома, сидя в машине. Старый двор. С ним связано столько воспоминаний. Ведь и мое детство прошло здесь. Родители, как и прежде, жили в старой квартире. Здесь же жили и Соколовы раньше. И Вероника. Вот за каким лешим вспомнилась мне моя первая любовь, не знаю. Но что было, то было. Я совершенно спокойно реагировал на воспоминание о бывшей. Все-таки десять лет не прошли бесследно. Уроки я запомнил, а все остальное стерлось.

Татьяна заметила меня и изменила курс в мою сторону.

— Привет, Танюш! — я вышел из машины.

— Привет, коли не шутишь! Тебя каким ветром задуло в родные пенаты?

— Да вот тебя жду.

— Да, ладно. Чего надо, служивый?

— Уже не служивый, — поправил я девушку. — А что, сразу заметно, что мне что-то надо?

— Данилов, вот не надо считать меня дурой! Хорошо? Зачем ждешь?

— Поговорить хотел.

— Говори. Извини, домой не приглашу. Не прибиралась.

— Да я и не напрашиваюсь. Тань, будь другом, скажи псевдоним Люды.

— О, как?! А вы, с какой целью интересуетесь? — со знакомой интонацией произнесла Таня. — И вообще, откуда узнал?

— Только с благой! Ничего плохого! А откуда узнал, так она сама сказала.

— Ой, не ври! Чтобы Люська сама призналась?! Не смеши мои лабутены!

— Не вру! Она сама сказала, правда, моей бабушке.

— Бабушке, значит? Ну. Ну. Тебе зачем?

— Блин, Тань, странный вопрос! Почитать хочу!

— Серьезно?! Артур Данилов будет читать женские романы?

— А почему бы и нет? Что такого то? Или ты думаешь, что мужчины не читают любовных романов?

— Не знаю, что там читают мужчины, но имя я тебе не скажу!

— Почему?

— Ты верно заметил, я — хороший друг. А Люся — моя подруга! И она точно не хочет, чтобы кто-то знал, что она пишет. Почему? Не знаю! Наверное, стесняется! А может, еще какая причина! Но я не предаю друзей!

— Это хорошее качество! Что ж. Нет, так нет!

— Артур, а тебе, правда, зачем? — спросила Татьяна. — Может, я другим, чем помочь смогу?

— Тань, просто интересно стало! Не у каждого человека есть знакомый, который что-то пишет.

— Ой, темнишь, Данилов! И ведь даже не краснеешь! А ну, признавайся! Что задумал!

— Почему сразу задумал?!

— Забей! Один — один! Это все?

— Да.

— Странный ты, Данилов. Почему у Люси не спросишь?

— Не говорит она. Даже то, что пишет, не признается!

— Дай угадаю! Все о чем она говорит и интересуется связано с ее братом?

— Верно.

— А про себя — ни словечка!

— Тоже верно!

— И чтобы ты ни делал, она сначала думает о Руслане, точнее, всегда о нем думает. Потому что во всем винит себя.

— А ты думаешь иначе?

— Я думаю, что то, что произошло, уже произошло! И надо принять, и жить дальше. А не лишать себя жизни только потому, что ты якобы в чем-то виноват. Она сама лишает себя всего. Ни с кем не знакомится, ни с кем не общается! Боится, что Руслан без нее пропадет!

— Но, может, есть еще какая-то причина? — заступился я за друга.

— Не знаю. Просто я хочу, чтобы Люся жила еще и сама, а не только думала о Руслане. Я не говорю, что ей нужно его бросить! Нет! Просто пусть хоть что-то делает для себя! Ей нравится писать. Она счастлива, когда заканчивает работу. Поэтому пусть эта маленькая радость останется с ней. Я думаю, что она сама расскажет об этом, когда будет готова. И спасибо, что не оставил их. Это нужно и ей, и ее брату.

Татьяна уже ушла, а я все еще стоял и думал над тем, что она сказала.

— Здравствуй, Артур! — слова, произнесенные таким знакомым голосом, который я столько времени пытался забыть, заставили меня повернуться.

Передо мной стояла Вероника Воронцова.

Я смотрел на когда-то любимое лицо. Внешне Вероника почти не изменилась. Если не стала еще красивее.

— Здравствуй, — назвать ее имя вслух я не смог. Вероника ухмыльнулась.

— А ты постарел, — назвала она очевидный факт. — Твоя?

Вероника поставила пакеты на асфальт и провела пальчиком по крыше автомобиля.

— У друга взял погонять, — зачем-то солгал ей.

Вероника еще раз ухмыльнулась.

— Раз ты здесь, может, зайдешь, угощу кофе. Расскажешь, где был, чем занимался.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Данилов, да, брось, ты! Ведь не чужие, в конце концов!

Не столько чужие, сколько чужеродные, инопланетные, разные.

— Не хочешь, как хочешь, — что-то быстро Вероника отказалась от своей цели! — Может, хоть поможешь донести пакеты?

Вот же, лиса! Знает, что не откажу! И почему я сразу не уехал?!

— Помогу. — Я щелкнул брелком и взял пакеты. — Веди.

— Неужели дорогу забыл? — с легкой улыбкой спросила Воронцова.

— Вдруг ты адрес сменила.

— Зачем? Меня и здесь все устраивает. Да и адрес все помнят.

Квартиру эту Веронике оплачивал один из тех, кто был на втором плане. А может и на первом, судить теперь не возьмусь. Видно потом она ее и выкупила. Или ей выкупили. Что скорее вероятно. Квартира была большая, светлая, да и район престижный. Почему бы и нет?

Вероника открыла подъездную дверь и пропустила меня вперед. Вызвала лифт. В лифте стояла молча, разглядывая меня. Что пыталась увидеть, непонятно.

— Занеси пакеты на кухню, — вежливо попросила Вероника, открыв входную дверь.

Я про себя чертыхнулся. Пришлось снять обувь и занеси ее пакеты на кухню.

— Поставь сюда, пожалуйста! — Вероника указала на кухонный стул с высокой спинкой. — Спасибо!

— Не за что, — я собирался развернуться и уйти, но Вероника легко удержала меня за рукав.

— Артур, ну раз ты все равно уже здесь, позволь угостить тебя кофе? Всего лишь кофе. Одна. Чашка. Кофе. И ты уйдешь. Ну, не съем же я тебя?

— Хорошо, — нехотя согласился. Вероника достала из шкафа две чашки. Чайные. — Хоть так тебя задержу, — мило улыбнувшись, она отвернулась к шкафу, доставая кофе, пряности, сахар и турку. — Тебе все так же, черный?

— Да.

— Ты не меняешься!

О, нет! Это привычки не меняются! А я как раз изменился! Но говорить вслух этого не стал.

— Расскажешь о себе? — попросила Вероника, поставив турку на огонь и колдуя над кофейником. Она стояла ко мне спиной и даже не поворачивалась, по привычке согнув одну ногу. Как фламинго. Босая.

— Да нечего рассказывать особо. Служил. Вернулся.

— Почему так долго?

— Предложили выгодный контракт.

— М-м-м. Много заработал?

— Не знаю. Родителям высылал, — снова зачем-то солгал.

— Ясно. А сейчас, чем занимаешься?

— Ничем. Работу ищу.

Я прекрасно понимал, куда клонит Вероника. Финансовое состояние для нее всегда стояло на первом месте. Деньги. Всегда только деньги. Ведь она никогда никого не любила, а только использовала. Использовала ровно до того момента, пока ей это приносило выгоду. А потом находила нового потенциального клиента, который мог удовлетворить ее аппетит.

Запахло кофе, корицей и, кажется, гвоздикой. Вероника еще немного поколдовала, стоя ко мне спиной, а потом развернулась и с легкой улыбкой разлила кофе. Поставила печенье. Обычно она никогда не ела выпечку. Или оно у нее всегда в наличии для гостей?

— Ну, с приездом! — Вероника приподняла свою чашку, изображая тост, и пригубила кофе, показывая, мол, пей, ничего не отравлено!

Кофе пах пряностями. Вкус необычный, но приятный.

— А у меня свой салон. — Вероника пододвинула мне печенье.

— Неплохо, — искренне похвалил ее. — И как?

— Мне нравится! На кофе с печеньем хватает!

— Кофе хороший!

— К другому не привыкла. — Вероника подлила мне еще.

Вероника всегда умела создать уютную, чарующую атмосферу вокруг. Ее голос успокаивал, убаюкивал. И потом ты не сразу понимал, что находишься в искусно сплетенных сетях, из которых сложно выбраться. Но я все это уже проходил. И все, что на меня сейчас действовало, это запах кофе. Но голова постепенно начала мутнеть. Я невольно тряхнул ею, и меня повело. Я посмотрел на Воронцову. Ее лицо расплывалось. Твою ж налево!

— Что ты добавила? — кончик языка начал неметь.

— Ничего! — искренне ответила Вероника. — Я же пила вместе с тобой!

— Что. Ты. Добавила?

— Коньяк.

Бл*ть!

Я попробовал встать. Ноги держали.

— Нахрена?

— Хотела, чтобы ты расслабился.

— Ты же знаешь, что мне нельзя…

— Ой! Прости! Я, правда, забыла! — я встал, чтобы уйти. — Стой! Тебе же нельзя за руль!

— Об этом ты тоже забыла?

— Артур, — ее голос стал еще мягче. — Останься. Куда ты пойдешь? Проспишься и уйдешь.

Я знал, что если не уйду сейчас, то уже завтра буду об этом сильно жалеть. Хотя, я и так уже буду жалеть, если, конечно, мое завтра наступит.

Звонил телефон. Соколов. Мой ангел-хранитель. Нюх у него что ли?

— Да.

— Артур?

— Да. Говори, что хотел, — голос меня не слушался.

— Артур? Все в порядке?

— Да.

— Артур?

— Да я уже тридцать лет Артур!

— Ты пьян?

— Да.

— Ты где?

Я осмотрелся.

— Дома. У родителей. — Выдавил из себя. Как я сюда добрался, не помнил. Хотя это лучший вариант, чем сесть за руль.

— Артур, зачем?

— Я пил кофе. В нем был коньяк. Я не почувствовал. Это всё.