Глава 17. Полет над пропастью

Я с нетерпением ждала второго занятия с Лэей. Почему-то я доверяла этой девушке. Она единственная, кто был честен со мной. Другие либо игнорировали мои вопросы, либо лгали. Лэя же всегда придерживалась правды, какой бы горькой та не была.

Но сегодня девушку что-то тревожило, и урок не клеился. Она говорила монотонным голосом, глядя в окно. На вопросы не отвечала, просто не слыша их.

— Близость между мужчиной и женщиной не ограничивается поцелуями, — бубнила Лэя. — Они лишь прелюдия к основному действию.

— Это правда, что вид обнаженной девушки оскорбляет мужчин? — я дернула ее за рукав, привлекая внимание.

— Нет, конечно, — на этот раз она ответила. — Мужчина может возбудиться, но оскорбится вряд ли.

Лэя обернулась ко мне, и я увидела, что глаза у нее покраснели и припухли от слез. Это она скрывала, отвернувшись к окну? Как бы не хотелось продолжить разговор о мужчинах (а я только что выяснила, что Корвин провел меня), переключилась на проблемы Лэи.

— Что с тобой? — спросила. — Ты ужасно выглядишь. Чем ты расстроена?

— Ничего, — пробормотала она, — пустяки.

При этом сама едва сдерживала подступающие слезы. Из-за пустяков не рыдают ночь напролет, а из-за парочки-другой слезинок глаза так не краснеют.

— Причина во мне? — поинтересовалась я. — Ты огорчена, что Корвин женился на мне, а не на тебе?

— Если бы все было так просто, — шмыгнула она носом.

— Расскажи, — я пересела к ней на подоконник. — Доверься мне.

Лэя посмотрела на меня, прикидывая, действительно ли я достойна доверия. Но мои слова о дружеских чувствах не были пустым звуком. И в итоге она заговорила.

Сбиваясь, всхлипывая и судорожно глотая воздух, Лэя поведала мне свою историю — историю потерь, предательства и борьбы. Борьбы с тем, кого я называла своим мужем.

Лэе исполнилось девятнадцать, как мне сейчас, когда в ее семье случилась беда. Пришла она из Замка на скале в лице солдат Черного клана. Деревня, из которой Лэя была родом, располагалась неподалеку от бесконечной пропасти. Именно пропастью интересовались Черные. Что они там делали, не знал никто. Все держалось в строжайшей тайне, но результат у их действий был плачевный — земли начали опустошаться. Пропасть словно вытягивала из них жизненные соки, превращая все вокруг в тлен. Но хуже всего то, что зараза переметнулась на людей.

— Коснись проблема только земли, мы бы ушли, — говорила Лэя. — Поискали бы место получше, но страдали и люди. Моя мать и младшая сестра чахли на глазах. Половина нашей деревни умерла от неизвестной болезни. И никто не сумел им помочь.

— Мне жаль, — прошептала я.

— Это все Черный клан, — глаза Лэи недобро сверкнули. — Это их вина.

— Поэтому ты приехала в Замок? Чтобы отомстить?

Лэя снова отвернулась к окну. Она вглядывалась в пейзаж, словно надеясь разглядеть свою деревню.

— Те из нас, кто выжил, примкнули к повстанцам. По сути, все наше движение состоит из несчастных, потерявших дома и семьи. У каждого своя история. Моя не самая ужасная, уж поверь.

— И Двэйн кого-то потерял? — вспомнила я мужчину, который грозился меня убить.

— У него погибла жена и двое сыновей. С тех пор он мечтает уничтожить Черный клан.

Зная мотивы Двэйна, я чуть лучше его поняла и отчасти даже простила.

— Я попала в Замок в качестве служанки, — произнесла Лэя. — Моей задачей было понравиться сиру Корвину, приблизиться к нему, чтобы доставать информацию для повстанцев. Прошло где-то полгода, пока Корвин не сделал меня своей, а потом в течение двух лет я исправно доносила обо всем, что удалось выяснить. Но, оказывается, все это время Корвин был в курсе, кто я и зачем явилась в Замок. И теперь он грозится убить меня за предательство.

— Какой кошмар! Этого нельзя допустить. Я немедленно пойду к Корвину и поговорю с ним, — я встала, но Лэя схватила меня за руку.

— Умоляю, не делай этого. Если он узнает, что я все тебе рассказала, убьет в тот же миг и не посмотрит, что я ношу его ребенка.

— Ты беременна? — я плюхнулась обратно на жесткий подоконник, чуть не отбив копчик.

— Нет, — покачала головой Лэя. — В этом-то и проблема. Ему я сказала, что жду ребенка. Он помиловал меня лишь потому, что это может быть теург. Но едва Корвин выяснит, что ребенка нет, тут же приведет приговор в исполнение. И никакие уговоры не помогут.

— Что же делать?

— Мой единственный шанс — сбежать. Но это невозможно. Так что я доживаю свои последние дни. Жизнь моя прервется ровно в ту секунду, когда Корвину станет известно, что беременности нет.

Мы обе надолго замолчали. В тишине комнаты было слышно, как потрескивают дрова в камине. Раньше этот звук убаюкивал меня, но теперь мне чудились в нем тревожные нотки.

— Я помогу тебе, — сказала я Лэе. — Переправлю на ту сторону бесконечной пропасти.

— Ты не сможешь, — ответила она. — Для этого необходим аликорн, а у тебя его нет.

— Так уж вышло, что я подружилась с одним. Летать на нем пока не пробовала, но времена отчаянные. Рискнем.

На лице девушки отразилось сомнение. Кому хочется упасть в бесконечную пропасть. Это гарантированная смерть. Но и здесь ее не ждет ничего кроме гибели, так что выбора, по сути, нет.

— С аликорном у тебя будет хоть какой-то шанс, — произнесла я. — Сама сказала: если останешься, точно погибнешь.

— Ты сделаешь это ради меня? — Лэя смотрела на меня со смесью недоверия и восхищения. — Рискнешь собой ради того, чтобы спасти любовницу мужа?

— Ты не просто любовница Корвина, но и моя подруга. К тому же твой отъезд из Замка мне на руку. Корвин будет только моим.

— А ты хитрюга, — рассмеялась девушка.

Я улыбнулась в ответ, довольная тем, что разрядила обстановку. На самом деле я хотела помочь вовсе не из желания избавиться от Лэи, просто не могла допустить ее смерти. Тем более от руки Корвина. В каком-то смысле я спасала его, а не ее. Спасала от самого себя, от ужасного поступка, который он не должен совершать.

Мы с Лэей договорились встретиться после полуночи у конюшни. Но прежде чем расстаться, я попросила ее сделать то, ради чего она пришла — научить меня отношениям с мужчинами.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Устрою тебе краткий курс интимной жизни.

О, сколько чудных открытий меня ждало! За час Лэя столько всего поведала: и о строение тел, и о том, как эти тела сливаются в страсти, о зачатии и даже свои домыслы относительно инициации. Я слушала, открыв рот. Все, что знала, было перечеркнуто.

По окончанию рассказа в голове была каша. Мой мир не будет прежним, это уж точно.

— Я ответила на все твои вопросы? — поинтересовалась Лэя.

— Более чем, — пробормотала я, пытаясь систематизировать новые знания. Выходило так себе. Мне потребуется не один день, чтобы все это переварить. Пока описанные Лэей действия, которые она называла «секс», казались мне отвратительными, о чем я и заявила.

— Ты изменишь мнение, когда сама все попробуешь, — заверила она. — Это только на слух звучит ужасно, но процесс тебе понравится.

Я скептически хмыкнула. Пока не горела желанием переходить от теории к практике.

Узнав все, что хотела, я отпустила Лэю. Нам обеим предстояло подготовиться к побегу. В мои сборы входил поиск удобного для верховой езды наряда. Шкаф был забит платьями, а они не годились. У меня было два варианта: украсть где-то штаны или смастерить из платья что-то на них похожее. Я выбрала второй.

Последний месяц, слава Прародителю, училась вышивать, так что держать иголку в руках умела. Но времени было мало, к тому же приходилось прятаться от дамы без имени, которая пару раз чуть не поймала меня за шитьем. В итоге я сшила что-то весьма отдаленно напоминающее брюки, но годное для полета на аликорне.

Вторым пунктом значился сахар для Дымка. С этим справилась легко, просто заглянув на кухню. Там меня считали помешанной на сахаре сладкоежкой. Я объясняла свою любовь к рафинаду тем, что не выношу горький чай и бросаю в чашку сразу десять кусочков сахара. Обычно мне приносили его вместе с чаем, но мои запасы закончились — Дымок был невероятно прожорлив. Я надеялась, что не сильно его раскормила, и он взлетит.

Вечером служанки помогли мне приготовиться ко сну и ушли. Дама тоже отправилась к себе. А я, выждав тридцать минут, переоделась и уселась ждать положенного часа.

Когда подошло время, прокралась по коридорам до выхода, оттуда на конюшню. Повезло, что она не охраняется по ночам. Какой смысл оберегать животных, которые не подпустят к себе чужаков? Конечно, дежурный был, но он дремал у себя в коморке.

Я ждала Лэю неподалеку от входа на конюшню, спрятавшись за колонну. Она опаздывала. Я все ногти изгрызла, так нервничала. Нафантазировала себе всякие кошмары. Например, что Корвин прознал о нашем замысле и схватил девушку.

Наконец она появилась: скользнула тенью по стене здания прямиком ко мне. От радости и облегчения я обняла Лэю. Сперва она застыла каменным изваянием, а потом, расслабившись, обвила меня руками за талию.

— Спасибо тебе за все, — прошептала она мне на ухо.

— Пока не за что благодарить, мы еще не выбрались из Замка.

— Ты не бросила меня в беде, а это уже много. Кроме тебя никому здесь нет до меня дела.

Взявшись за руки, мы пробрались в конюшню. Там следовало быть особенно осторожными, чтобы не потревожить аликорнов. Они слишком бурно выражают свое негодование в отношении чужаков и могут разбудить дежурного. Поэтому мы держались подальше от стойл и старались не шуметь.

— Привет, Дымок, — я говорила тихо, чтобы услышал только он. — Смотри, что я тебе принесла.

Аликорн мигом слизнул угощение с моей ладони.

— Полетаем? — я потянулась к задвижке, запирающей стойло.

Признаться, мне было не по себе. Наше общение с аликорном ни разу не заходило так далеко. Я понятия не имела, как он отреагирует на попытку оседлать его. Но отступать нельзя. От меня зависит чужая жизнь. Никогда еще я не ощущала такой ответственности.

Все прошло лучше, чем ожидала. Дымок не выказал агрессии, хотя немного волновался, когда я забиралась ему на спину. Перед этим мы вывели его на площадку для взлета. Правда, не оседлали. Ни я, ни Лэя не знали, как это делать. Уровень риска возрос — нам предстояло лететь на неоседланном аликорне.

— Садись мне за спину, — я протянула Лэе руку.

— Он выглядит сердитым, — заметила девушка, осторожно приближаясь к бьющему копытом животному.

— Поздно идти на попятную, — я сжала ладонь Лэи. — Время раздумий прошло, настало время безумств.

Я дернула девушку на себя, помогая ей забраться на аликорна. Дымок недовольно заржал, расправляя крылья. Его голос прорезал ночную тишину.

— Ах ты предатель, — покачала я головой. На шум сейчас сбежится весь Замок, но у нас есть фора.

Я ударила аликорна пятками по бокам и точно лошади сказала: «Но!». Дымок понял мою команду правильно: понесся вперед, размахивая крыльями. Обрыв стремительно приближался, и мне захотелось зажмуриться.

— Мы упадем! — завопила Лэя, пряча лицо за моей спиной.

В следующую секунду мы действительно рухнули вниз. Прямо в бесконечную пропасть. Падение длилось всего миг, но изрядно сократило наши с Лэей жизни — от страха мы были сами не свои. А потом Дымок начал набирать высоту.

Крылья подняли волну воздуха. Моя прическа растрепалась, волосы лезли в лицо. Хорошо, догадалась заплести косу, не то вообще бы ничего не видела. А я, между прочим, управляла аликорном.

Я изрядно повозилась, направляя животное на другую сторону пропасти. Без поводьев это было сделать сложно, но после ласковых уговоров, обещаний много-много сахара, а главное перетягиваний гривы, чтобы голова аликорна смотрела туда, куда мне надо, Дымок сдался. И вот мы летим прямиком к свободе.

— За нами снаряжают погоню, — сообщила Лэя.

Со своего места ей было видно, что творится на площадке для взлетов.

— Они уже поднялись в воздух?

— Еще нет.

— Тогда у нас есть время. Держись крепче, мы снижаемся.

Дымок пошел на посадку. Она не была такой мягкой, как с Корвином. Мы с Лэей едва усидели на аликорне, и я пришла к выводу, что аккуратность приземления зависит от наездника.

Чуть Дымок остановился, я спрыгнула на землю и помогла слезть Лэе.

— Теперь беги, — сказала я. — За тобой пустят погоню, надо торопиться.

— Здесь неподалеку убежище повстанцев. Они меня укроют. Но разве ты не пойдешь со мной?

— Нет, я вернусь в Замок, — побег не входил в мои планы. — Мое место рядом с мужем.

— Он тебя накажет.

— Ну, не убьет же.

— Но что если ты ему не нужна? — спросила она.

— Значит, я это исправлю.

Мой голос звучал убедительно, и Лэя бросила попытки уговорить меня на побег. Поняла, что это бесполезно.

Мы обнялись на прощание, и девушка сказала:

— Я пришла в Замок с конкретной целью: выяснить, как и зачем Черный клан опустошает земли, но у меня ничего не вышло. Мне известно только, что процесс как-то связан с бесконечными пропастями. Именно от них распространяется опустошение.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Это ведь и твои земли. Или, думаешь, Лазурный край не пострадал? Ты остаешься в Замке, и ты ближе всех к Корвину. Если кто и может выяснить, что происходит, то только ты. Сделай это, а потом свяжись с повстанцами. Поверь, мы лишь хотим спасти наш мир.

Я, не колеблясь, кивнула. Все только выиграют, если повстанцам станет известно, что Черные делают с пропастями. Лэя права: этот кошмар надо прекратить.

Девушка побежала прочь и вскоре затерялась среди валунов. Умение прятаться у таких как она в крови. А мне с Дымком пора возвращаться в Замок. Небо уже пестрело аликорнами, взмывающими в воздух. Мой полет отвлечет преследователей от Лэи и даст ей шанс уйти.

Я снова села на Дымка, и мы взлетели. На этот раз я наслаждалась полетом и ощущением свободы. Захотелось как в прошлый раз раскинуть руки в стороны, но не было рядом того, кто подстрахует, и я пожалела, что лечу без Корвина.

А вскоре я напротив сильнее вцепилась в гриву аликорна. Раздался свист рожка — визгливый и громкий. Должно быть, сигнал тревоги. Дымок уж очень чувствителен к резким звукам. От страха он заметался, забил крыльями, пытаясь меня сбросить.

Я пригнулась к шее животного, обхватив ее руками в попытке удержаться. Будь это обычная лошадь, у меня бы получилось, но аликорн был полон коварства. Он пошел на вираж, креня корпус вбок, и я почувствовала, что сползаю. Как не цеплялась за животное, без седла была обречена. Руки и ноги скользили по гладкой шерсти. Какое-то время я еще боролась, а потом сорвалась камнем прямо в бесконечную пропасть. Вот и сбылась мечта о полете.