43

Сидя в небольшой беседке в саду, я ничего не видящим взглядом смотрела вдаль. А какой смысл что-либо тут пристально рассматривать, если то, что ты видишь — это обман. Ну, или как минимум лес, простирающийся до горизонта. То, что его нет, я точно знала, так как именно этот момент проверила.

Уже шел пятый день, как мне удалось освободить моих друзей. Несмотря на ожидание Шэумейса, никто из них так и не вернулся за мной. Последнее меня радовало. Ведь мне совершенно не хотелось, чтобы Броган или Маркурш угодили в ловушку. Но одновременно с этим. где-то глубоко в душе, было и немножечко грустно. Самую малость.

Да, в отличие от тех же магов, меня не держали в клетке лаборатории. Но на моей руке теперь красовался еще один браслет. С его помощью Оенгус всегда знал, где я нахожусь. Плюс, по неприятной пульсации и легкому покалыванию, я понимала, когда хозяин дома желает меня видеть. И хорошо бы, чтобы это была единственная функция моего нового украшения. Но нет. Пусть и не прямо, но все же прозвучал намек, что с помощью этого браслета, в случае необходимости, меня могут не только призвать, но и наказать. Это на случай, если я надумаю совершить какую-нибудь глупость. На этом все. Мои передвижения по дому и прилегающему к нему саду не ограничивались. Разве что дверь в подвал теперь была закрыта.

К моему немалому удивлению, Мине Шэумейс сказал, что отправил Маркурша к одному своему знакомому, который, возможно, сможет помочь парню. Так что женщина все эти дни находилась в приподнятом настроении. Да, она волновалась за сына, но при этом очень надеялась на то, что все сложится хорошо. Это было понятно по легкой, мечтательной улыбке и немного рассеянному взгляду. Что-либо рассказывать я ей не стала, хотя хозяин дома по этому поводу никаких условий мне не ставил.

В течение дня Оенгус меня вызывал по три-четыре раза. Точнее, в первый день я провела в лаборатории около шести часов, пока не охрипла. А вот в остальные только наведывалась. При этом вел себя со мной старик, как будто ничего не произошло и мы, если не родственники, то, как минимум, хорошие друзья. Мало того, он даже показывал и рассказывал о своих экспериментах с магической энергией. И да, Шэумейс все же был довольно одаренным гением. С этим не поспоришь. Он создавал просто невероятные артефакты. Чего стоит его стазис, который замедляет все системы жизнедеятельности организма, благодаря чему можно было делать даже самые сложные операции, не боясь смерти человека. А его подвид скальпеля, который, разрезая, сразу же останавливал кровотечение, запаивая края ран, тем самым позволяя довольно быстро удалять зараженные ткани. А еще у него был сращиватель, с помощью которого швы заживали за пару дней, оставляя после себя тончайший, чуть заметный след. К тому же он не позволял ранам расходиться и кровоточить. Да и сломанные кости восстанавливал чуть ли не на глазах. И это у обычных людей без наличия дара.

Честно признаюсь, когда Шэумейс делился со мной своими открытиями, я забывала о том, как именно он их сделал. Я восхищалась возможностями и перспективами таких артефактов. Проблема лишь в том, что мало кто из магов согласится их заряжать. А если это будут делать только целители, то и лечить они станут лишь тех, кто сможет выложить круглую сумму за это. Хотя последним такие медицинские инструменты не очень нужны. Ведь лечить и сращивать ткани они могут с помощью своей силы. И вот мы сталкиваемся с вопросом, будут ли высокородные лиеры и феоды заряжать артефакты для лечения простых людей? Ответ тут будет однозначный. Так что в какой-то мере Шэумейса можно было понять. Но никакие благие намерения не оправдывают, как эту самую энергию добывал Оенгус. Кроме того, теперь я поняла, на какие средства жил старик. Он просто продавал часть своих изобретений. Ведь он создавал артефакты не только для лечения. Тот же луч, с помощью которого Шэумейс ловил, удерживал и перемещал Брогана, то же самое может делать с любым предметом. Главное, чтобы он весь попадал в поле его воздействия. А это довольно ощутимая помощь в тех же строительных работах. Да его, в принципе, много где можно было использовать. Сейчас же хозяин дома работал над созданием двигателя. Настоящего. А это был бы прорыв в местной науке.

Видя мою заинтересованность и восхищение, старик с радостью делился со мной своими знаниями. Тем более что я ему подсказывала некоторые моменты, которые можно было улучшить или свойства, которыми можно было дополнить его артефакты. Я видела, каким азартом загорались глаза ученого, когда он понимал, что с моими знаниями его изобретения будут еще более функциональными. Да и меня работа с артефактами захватила. Я даже предположить не могла, насколько это увлекательно. И вот теперь сижу и думаю. Неужели я могу превратиться в подобие Шэумейса и буду считать, что ради блага всего человечества можно пожертвовать несколькими, не самыми порядочными членами общества? А ведь в одном старик прав. Если бы обладателей дара было больше, то и магическая энергия для ежедневных нужд стала бы доступнее, благодаря чему обычным людям жилось бы гораздо легче и проще.

Поглощенная своими грустными мыслями, я вздрогнула, неожиданно услышав свое имя. Нахмурившись, я обернулась, но так никого и не увидела. Вот, а теперь еще и галлюцинации начались. Оенгус мне не говорил, что слышит голоса, но мало ли. Вдруг его состояние заразно. Но на всякий случай я встала и вышла из беседки, осматриваясь по сторонам. Так и не обнаружив никого рядом, я уже собралась было вернуться в дом, но где-то совсем рядом вновь прозвучало мое имя. И это я вам скажу не шутки.

Не понимая, что происходит, я осторожно стала пробираться сквозь кустарник колючих ягод.Они были похожи на наш крыжовник, только более насыщенного фиолетового цвета. Сочная, красная мякоть ягод по вкусу похожа на смесь клубники и манго. А лезла я, царапая руки, потому что голос был слышен именно с этой стороны. Вот если бы он шел со стороны дома, то я решила бы, что Шэумейс ставит новый эксперимент. И все потому, что вчера ему рассказала об устройствах, с помощью которых возможно общаться на расстоянии. Эта идея полностью захватила ученого. Он вновь засел в своей лаборатории. Но нет. Призыв шел как раз с противоположной от дома стороны.

О возможной опасности я даже не думала. Честно говоря, меня она как-то не беспокоила. Это не значит, что я готова наложить на себя руки. Просто проблема была в том, что у меня не получалось придумать, как мне выбраться из дома Оенгуса. От этого и появилась некая апатия. О том, что старик согласится меня отпустить по доброй воле, нечего было и мечтать. При, казалось бы, неплохом ко мне отношении и относительной свободе, самостоятельный доступ к лаборатории, пленникам и портальной комнате для меня был закрыт.

Судя по звуку, несколько раз я уходила в сторону. Тогда голос, больше похожий на шепот или шелест листьев, становился тише. Приходилось останавливаться, прислушиваться и делать несколько шагов в обратную сторону. В какой-то момент я остановилась на небольшом, пустом пятачке диаметром в несколько метров, покрытом травой. Не понимала, куда мне идти дальше. Отсюда не было видно дома. Но я прекрасно знала, что мне не сбежать. Если я сделаю еще несколько шагов в любую сторону, то увижу его или впереди, или сзади, а то и с двух сторон.

В очередной раз услышав, как ветер шелестит мое имя, я отозвалась на него.

- Кто здесь?

Стоило произнести вопрос, как через мгновение сзади мне на плечо легла тяжелая рука. Испуганно дернувшись, я подхватила юбку, подняв ее чуть ли не до пояса, и с разворота ударила ногой в пустоту. И ведь около меня не было ни дерева, ни кустарника, за которым можно было бы спрятаться. Вот только пустота оказалась какой-то живой и, болезненно застонав, принялась ругаться вполне знакомым мужским голосом.

- Ни-и-и-ка, @#$..., что же творишь, @#$... ?