Глава 16

Маша – Казино, – сдавленно прошептала, закрывая лицо руками. – Этого не может быть. Мой отец не такой. Он порядочный, добрый. Он просто не может заниматься подпольным бизнесом. Сердце не верило, что всю жизнь мне врали. Рассказывали, что отец работает вахтовым методом, поэтому и уезжает надолго. И я верила. Верила своим родителям, даже когда пенсионерки возле подъезда говорили, что мой отец живет на две семьи – вот и приезжает иногда к любовнице. Ведь родители официально не расписаны. Да и фамилия у меня мамина. Но я не слушала. Просто видела, с какой любовью, трепетом и уважением он к нам относится. Когда приезжал, маму на руках носил. Все время с нами проводил. А вот уезжать совсем не хотел. Когда провожали его на самолет, он долго маму из рук не мог выпустить. Обнимал и постоянно шептал, как сильно он нас любит. – Почему? – Всхлип против воли вырвался из груди, и я сделала жадный вдох. – Почему мы тогда с ним не живем? По щеке скатилась слеза. А в горле образовался такой противный и колючий ком, что говорить больно. – Иди сюда, – тихо проговорил Степа, протягивая мне руку. Несколько секунд раздумий, и вот я вновь сижу у него на коленях, в теплых и надежных объятиях. Мужчина поцеловал меня в висок и провел кончиком носа по моей щеке. Он дышал глубоко, размеренно, и я постепенно начала успокаиваться в его руках. Однако чувство обиды, разочарования все равно неприятно грызли душу. – Ты знала, что у тебя мог быть старший брат или сестра? Сказать, что я удивилась этому вопросу, это ничего не сказать. Я всегда была у родителей единственным и любимым ребенком… Стоп. – Мог быть? – уточнила, удивленно глядя на Степу. – Да. Твои родители собирались пожениться. Хотели сыграть тихую, скромную свадьбу в кругу самых близких. Однако у твоего отца тогда было много врагов. Все хотели занять его место, отжать бизнес. Но Графский очень твердый, жесткий человек. Его так просто не подвинешь. – На несколько секунд Степа замолчал, задумчиво глядя в стену. – Вот только у него была одна слабость… Твоя мама. Степа грустно мне улыбнулся и мягко погладил по спине. – Все знали, что женщина Графа неприкосновенна. Но один человек решил, что, если Николай Графский потеряет любимую, это его сломает. И твою маму попытались убить. Ахнула, прикрывая рот ладошкой. Мамочка… Сердце сдавило от боли. Страшно даже представить, что моей любимой мамы не станет… – Не плачь. – Степа мягко прошел подушечками пальцев по моим щекам. А я и не заметила, как начала плакать. – Что дальше… произошло? – Говорить было тяжело. Хотелось разрыдаться от волнения за маму. И хотя я понимаю, что мама жива и, значит, покушение не удалось. Но ведь Степа не просто так сказал о ребенке. – Враги твоего отца оказались очень трусливыми и подстроили все как случайную аварию. Но у Графского всегда чуйка отлично работала. Он нанял для Нади дополнительную охрану. И тогда твоя мама даже в магазин выезжала целым кортежем. Каждое его слово я ловила с замиранием сердце, понимая, что должно было случиться что-то страшное. Я боялась и ждала, когда Степа расскажет мне всю правду, которую скрывали от меня на протяжении всей жизни. – В тот день Надя отправилась на примерку свадебного платья. Ее сопровождала охрана, которая ехала в машинах впереди и сзади. То авто, что шло первым в кортеже, и попало в ловушку. Все выглядело так, словно пьяный водитель не справился с управлением. В итоге все, кто был в машине сопровождения, погибли. Мы замолчали. Я просто не знала, что сказать. В голове была пустота. Вот только тревога за маму, за то, что ей пришлось пережить, терзала душу. – Надя тогда беременная была, – едва слышно прошептал Степа. – Она видела, как погибли люди и во что превратились их тела. Ей было не просто это пережить. Сильный стресс… А потом она потеряла ребенка. – Нет, – прошептала, чувствуя, как слезы стекают по щекам. Хотелось вскочить и со всех ног побежать к маме. Чтобы крепко ее обнять. И сказать, что все хорошо. Что я люблю ее… – Прости, что рассказываю это тебе, – качая головой, прошептал Степа. – Нет. Я хочу все знать, – уверенно произнесла, вытирая слезы. – Твои родители с трудом пережили потерю. Графский сразу после аварии увез Надю на дачу, о которой никто не знал. Я не знаю, что они там делали. Но через пару месяцев у Нади вновь была задержка. – Мама мной забеременела? – прошептала, не глядя на мужчину. – Да. Уже позже, твоя мама рассказала, что тогда безумно испугалась. Она боялась даже на улицу выйти. Вдруг кто-то опять захочет ей навредить… Она боялась потерять тебя. – Степа невесело усмехнулся и покачал головой. – Тогда Графский и решил, что самым лучшим вариантом будет увезти Надю подальше, а аварию использовать как прикрытие. – Папа инсценировал мамину смерть? – шокировано прошептала, не веря собственным ушам. – Да. И это оказался самый правильный вариант. Он отвез маму в другую часть России, подальше от всей той жести, в которой крутился Графский. Так они и живут всю жизнь. – А когда я подросла, мне сказали, что папа вахтовик, – прошептала. Сейчас мне было сложно о чем-то думать. Столько чувств бурлило внутри, что, кажется, еще чуть-чуть, и мою грудную клетку просто разорвет. – Не суди их за то, что скрывали, – прошептал Степа, заправляя мне волосы за ушко. – Графский защищал любимую, как мог. А потом и тебя тоже. Вот они и держали тебя подальше от всего этого дерьма, в котором нам приходится вариться. Я и не осуждала. Обидно, что от меня скрывали правду, да… Но теперь стала понятна мамина паранойя с замками. Она всегда запирала двери на ключ, даже когда мы были дома. И то, как настойчиво она просила держаться от незнакомцев подальше. Даже тогда, когда я уже школу окончила. Раньше я списывала это на гиперопеку, а сейчас понимаю, что мама боялась. Вот только одного я не могла понять… С подозрением покосилась на Степу. – А откуда ты все это знаешь? – Потому что в некотором роде меня воспитывал Графский. – Папа? – Моему удивлению просто не было предела. Сколько еще нового мне предстоит сегодня узнать? – Ну, не совсем он. Точнее сказать, человек, который на него работал. Степа замолчал, а мне захотелось его стукнуть. Если он и сейчас съедет с темы, я его точно ударю. – Твоя мама попросила Графа взять меня к себе. Она нашла меня в подворотне, когда я решил уйти из дома. Но тогда я не учел, что еда в холодильнике не появляется сама собой. За нее надо платить.... Я не нашел другого выхода, кроме как украсть деньги. Выбрал цель… И, как оказалось, не ту. Выбрал какого-то мужика. Думал, обычный прохожий, а это оказался шеф карманников того района. Вот меня его подопечные и наказали. А потом мать твоя нашла. В больницу отвезла. А когда очухался, отправила к Графу. Я помню эту историю. Мама уже рассказывала. Но то, как говорил это Степа… Слишком сухо и безразлично. Словно его совсем не волнует, что тогда произошло. А у меня даже от такого равнодушного тона сердце сжималось от волнения за того маленького мальчика. – Графский меня под крыло своего друга отдал. А тот киллером работал. Так меня и начали обучать тому, кем я являюсь сейчас. – Степа замолчал на несколько секунд, а потом продолжил: – Убиваю людей за деньги. Стало стыдно за свои слова. Я ведь совсем не это имела в виду. Просто эмоции взяли вверх: растерянность, страх, волнение. Все смешалось. Вот и наговорила гадостей. А теперь сама жалею о своей несдержанности. – Прости меня, пожалуйста, – прошептала, заглядывая мужчине в глаза. Не хочу, чтобы он держал на меня обиду. – Это случайно… – Все нормально, – прошептал Степа. Он погладил меня по щеке, а я прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением. – Я волновалась за тебя. Рука мужчины замерла на моей скуле, и я решилась открыть глаза. Степа смотрел на меня с недоверием, словно и не догадывался, что кому-то он может быть небезразличен. – Дара рассказала о… твоей профессии. – От накрывшего смущения опустила взгляд на колени. – И о том, как вы познакомились. У меня было время обдумать и принять эту информацию. – От неловкости начала перебирать пальчики, стесняясь взглянуть на мужчину. Ведь сейчас я открывала перед ним душу. Мне хотелось быть с ним откровенной, но в то же время страшно. Страшно, что не поймет. Страшно, что отвергнет… Посмеется. – Возможно, мне стоило испугаться, убежать, возненавидеть тебя… Но ты не появлялся… И я начала жутко переживать. Боялась, что вдруг что-то пошло не так и ты… больше не вернешься ко мне… живым. – Да что со мной могло случиться? – небрежно спросил. – Я ж живучий. – Вот пусть так и остаётся. Мы вновь замерли, глядя друг другу в глаза. Степа слегка подался вперёд, но остановился. А я опустила взгляд на его губы. Безумно захотелось его поцеловать. И я не стала себе отказывать. Наклонилась и прикоснулась к губам мужчины своими. Я целовала его мягко, нежно… Но мужчина не отвечал. Его руки легли мне на талию и слегка отодвинули от себя. Дура. Стыд охватил с головой. Щеки покраснели. Стало так неловко. А на глазах выступили слезы. Зачем только полезла? Опустила взгляд, боясь взглянуть ему в глаза. Захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы оказаться как можно дальше. Хотела встать с его колен и убежать в ванную, но Степа не пустил. Его руки с силой сжали мои бедра, не давая возможности осуществить задуманное. – Кроха, – хрипло прошептал мне на ушко. – Я ведь не железный. А ты лишаешь меня последних крупиц самообладания. Удивленно взглянула на Степу. Ещё не веря, что правильно поняла его слова, но мысль, что и он меня хочет так же сильно, как и я его, что-то будоражила внутри меня. – Ты ведь пожалеешь потом, – сипло приговорил мужчина. А у меня от его тембра жар растекся по всему телу и сжался внизу живота в тугую спираль. Степа мягко погладил меня по щеке, провел большим пальцем по губе. А я млела от его прикосновений. – Я ведь слишком старый для тебя, кроха.