Глава 10

– Думаешь, это хорошая идея? – Марк нахмурился, неотрывно следя за дорогой. В этой части города покрытие было просто отвратительным – будто асфальт не меняли эдак со времен моего рождения. К тому же растаявший вчера снег замерз и теперь Москва представляла собой как минимум каток, а как максимум – самую настоящую ледовую арену.

– Даже если и плохая, уже поздно разворачиваться назад, – пожала плечами я. – Едем дальше.

– Ты права, – по его губам скользнула кривая ухмылка. – Ну что ж, домой так домой.

Вчера ночью я долго не могла заснуть и ворочалась в кровати. Тогда и возникла мысль, что, может, Марку стоит побывать в квартире своей матери? Просто… Папа неправильно поступал, не давая ему доступ в нее. Эгоистично. Брат ведь скучает по маме, как и я по своей. И ему, как и мне, наверняка не хватает ее присутствия. Так что, с утра немного покопавшись в отцовском сейфе, я поставила перед Мариком ключи и предложила потратить воскресенье с пользой: съездить в ту квартиру. Брат молча покрутил в руках брелок, сжал в руках и со странным выражением лица разглядывал связку. Конечно, он сначала отказался, однако я сумела не только поменять его решение, но и уговорила взять меня с собой. Мне безумно хотелось увидеть воочию его прошлую жизнь и немного приоткрыть завесу тайн, что Марик хранит в себе и защищает надежнее дракона. Может, в месте, где он провел свое детство, есть ответы на мои вопросы? Например, почему же его мама умерла? Откуда у него шрам на ребре? И как родились его кошмары, которые снятся ему до сих пор?

Нужная улица находилась на отшибе города. Криминальный район, недостроенный жилой комплекс и заброшенная когда-то давно школа – вот что окружало низенький четырехэтажный дом с разрисованными стенами. Его местоположение было очень неудачным, потому что тень от рядом стоящих домов падала так, что он просто погружался во тьму. Мрачно, сыро и как-то… Не очень. Почти нет деревьев, от детской площадки лишь одно слово, потому что вряд ли можно кататься на подверженном коррозией металле, который и горкой назвать сложно, про покосившиеся качели, издающие жалобный скрип, лучше не вспоминать.

– А здесь всегда так… – заметив двух пьяных мужиков, плетущихся в нашу сторону, сглотнула и прижалась к Марику, – мрачно?

– Почти, – он переплел мои пальцы со своими, а затем задвинул меня за свою спину, тем самым скрывая от подошедшей алкашни.

– Есть двадцать рублей, пацан? – еле выговаривая слова, прохрипел первый. Небритый, с длинными нечесанными лохмами на голове и с жутким перегаром.

– Нет, – холодно ответил Марк.

– Ик! А десять? – подключился второй мужик. Он выглядел не лучше, запах от него шел тоже не самый приятный. – Не будь жмотом, парень.

– Да-да, – снова первый. – Красивые цыпочки не любят жмотяг.

– Нет.

"Красивые цыпочки"? Серьёзно? Я еле сдержала смешок.

– А если поиска… ик! Поискать? – не сдавался первый.

Марк демонстративно хрустнул костяшками и повел плечом, разминяя мышцы. Пьяницы мгновенно отступили и примирительно пробормотали:

– Нет, так нет, брат.

– Да, мы понятливые. Кризис, все такое.

И они, продолжая сетовать на тяжелое экономическое положение страны, пошли прошли прочь. Мы с Марком проводили их взглядом, и я первая нарушила вновь воцарившуюся тишину:

– Идем? Нам в какой подъезд?

– Стоп, – его голос звучал решительно. – Ни в какой. Было плохой идеей сюда идти, особенно с тобой. Возвращаемся.

Что?! Я сюда тащилась почти два часа, чтобы просто уйти? Черта с два!

– Марик, ты перегибаешь палку! – возмущенно прошипела и вырвала из плена его пальцев свою ладонь. – Или ты прекращаешь так себя вести со мной, или…

Что "или", не договорила. Застыла, огромными от изумления глазами рассматривая тощего мужичка с жидкими темными волосами. Он, не замечая меня, несся вперед, спрятав руки в карманы и очень знакомо переставляя ноги – мыски его ботинков при ходьбе смотрели немного вовнутрь, а не вперед или в сторону.

– Или что? – мрачно уточнил Марк.

Когда-то я обещала себе его найти, но сейчас растерялась. Даже если пойду за ним и смогу прижать к стенке, что я ему скажу? Верни мне цепочку с крестиком, которую украл шесть лет назад? Сомневаюсь, что он все это время ее хранил и пыль протирал, а не продал по дешевке в тот же день.

– Полина? – позвал брат.

Я не ответила. Следила за ублюдком, который, воровато осмотревшись, хотел было спуститься в подвал дома, но вдруг тоже увидел меня. Узнал. Его некрасивое, похожее на крысиную морду, лицо вытянулось, а тонкие губы растянулись в ухмылке. Тварь. Мерзкая, мелочная тварь. Я думала, он устыдиться или испугается, но нет, лишь скривил рот. Ублюдок.

– Да что там такое?! – Марик проследил за моим взглядом.

Мужик мгновенно перестал скалиться и отчего-то бросился бежать, совсем забыв про изначальную цель. Он испугался… Марка?

– Ты с ним знакома, Полина? – лицо брата будто окаменело. Скулы обозначились еще сильнее, желваки "заходили" под кожей, а зелень его глаз обжигала едким холодом.

– Можно и так сказать, – чуть нахмурившись, кивнула. Реакция парня меня несколько озадачила. – Он украл у меня мамин золотой крестик. Ну, и забрал на память прядь волос, – машинально потрогала через шапку голову, поморщилась.

Тот день я помнила до мельчайших деталей: начало осени, я собирала около школы листья клена для гербария в ожидании нашего водителя, Влада, как появился он. Все произошло так быстро, что я не сумела ничего предпринять. Да и могла противостоять мужику двенадцатилетняя девчонка? Подонок толкнул меня, одной рукой схватился за мои волосы, причем настолько сильно, что потом на его ладони остался пучок, а другой рукой буквально вырвал тонкую цепь с шеи. Мне было плевать на тупую боль, прострельнувшую затылок, это сущий пустяк по сравнению с отчаянием, что я испытывала в тот миг.

– Интересно, – как-то сухо и безэмоционально протянул Марик. – Время и место? И почему не рассказала мне?

– У ворот школы, в сентябре, шесть лет назад. Почему не рассказала? Тогда мы с отцом про тебя вообще не знали и… – запнулась и, внимательно посмотрев на напряженного брата, прищурилась: – Марк? Ты же не собираешься…

Он широко ухмыльнулся и размял пальцы.

– Понятия не имею, что я не собираюсь, но ты сейчас идешь, садишься в машину и ждешь меня. Окей?

Почему-то мне не хотелось его отпускать. Просто что-то внутри шептало, чтобы я не позволила ему уйти. То ли интуиция, то ли чувство самосохранения – мало ли, какие тут еще люди обитают. Уже троих жителей встретила, и они мне очень не понравились.

– Нет, не окей, – сложила руки на груди и поставила перед фактом: – Или я с тобой, или мы вместе идем смотреть квартиру.

– Полина, – произнёс тоном, не терпящим возражения.

– Марк, – для подкрепления своих слов вцепилась в его ладонь. Очень горячую, кстати, потому вытащила из кармана вторую руку и переплела наши пальцы.

Он тяжело выдохнул и чуть хрипло спросил:

– Где твои перчатки?

– А зачем мне перчатки, если есть ты? – невинно ответила, продолжая его удерживать. Странное, очень странное ощущение, что если он уйдет, что-то произойдет. Причем вряд ли хорошее.

– Не заговаривай мне зубы, Поль. Посиди, пожалуйста, минут десять, я быстро вернусь.

– Нет. Нет. Нет.

– Полина, прекрати, – с глухим раздражением в голосе прошипел он.

Вот же упертый! Нет бы хоть разок согласиться со мной!

– Прошу тебя, не ходи, – упрямо попросила и встретившись с его решительным взглядом, не выдержала: – Что мне сделать, чтобы ты послушал меня?

Ответом мне была тишина, и я уже думала, что еще предпринять, дабы удержать твердолобого братца, как Марк, резко втянув холодный воздух, произнёс:

– Поцелуй.

Я оторопела.

– Что?..

– Поцелуй меня, – с какой-то злой усмешкой повторил. – Один поцелуй, и я сделаю все, что ты хочешь. Поцелуй по-взрослому, а не в щечку.

Все мысли как-то мгновенно покинули голову, и я несколько секунд перебирала слова, в попытках найти нужные. Черт! Черт! Черт!

Не могу его отпустить. У меня остался только Марик. Не могу ему позволить. Не могу, но и целовать…

Черт! Это будет неправильно. Очень неправильно.

– Нет? – усмешка. Горькая. – Отлично. Тогда…

Беспомощно огляделась вокруг и… Плюнув на все и послав к дьяволу, приподнялась на цыпочках и обхватила ладонями его лицо. Только от контакта нашей кожи по моим венам, вместо крови, потек высокочастотный ток.

– Поля… – попытался что-то произнести Марик.

– Помолчи, будь добр, – бесцеремонно приказала и, зажмурившись, коснулась его губ своими.

Сумасшествие. Чистое. Концентрированное. Лишь соприкосновение, я не нашла в себе силы пойти дальше, но и оно вышибло весь кислород из легких, невероятным удовольствием разлилось по всему телу, согревая и… наполняя каждую клеточку странным огнем.

– И все? – его слова я скорее почувствовала, чем услышала.

Быстро скользнула губами к его щеке и чмокнула.

– Теперь все. Какой же нам подъезд нужен? Пошла сама посмотрю, – проговорила торопливо, отстраняясь и оставляя Марка стоять с неописуемым выражением лица. Я ощущала себя как минимум победительницей какого-нибудь турнира. Как максимум – Олимпиады. С прямой спиной протопала всего шагов так пять, как меня вдруг схватили и нахально закинули на плечо.

– Марик! – возмущенно воскликнула, извиваясь и дергаясь.

– Помолчи, будь добра, – вернул мою же фразу он, спокойно направляясь в сторону припаркованного авто.

– Отпусти меня немедленно!

– Отпустить? Уверена? – насмешливо поинтересовался. – Вряд ли тебе понравится лужа, на которую упадешь.

Я еле удержала в себе тот скромный, но достаточно экспрессивный, запас ругательств. Идиот! Придурок! А я ведь ему поверила! А я… Но на всякий случай вцепилась в его куртку.

– Поставь на ноги, черт тебя подери! Иначе…

– Иначе что? – этот потенциальный самоубийца легко достал из кармана ключи, выключил сигнализацию машины, все еще удерживая меня. – Я внимательно слушаю, Полин.

– Иначе… иначе… – прикусила губу, зло подбирая достойную расправу. И пока я отчаянно думала, Марк умудрился все же вернуть меня на землю. Только я и перевести дыхание не успела, как тот распахнул дверь своего "ауди" и затолкал меня в салон. Затем так же живо закрыл дверцу и заблокировал ее.

Да он просто охренел! Да он…

Я была возмущена и зла? Забудьте! Я в бешенстве. В ярости!

– Я тебя убью, Марк! Придушу! Открой дверь сейчас же! – взревела, нажимая на все кнопки в машине. Почему я не могу даже окна открыть? Что за фигня?

Он лишь широко улыбнулся и показал знаком, что не слышит. Послал воздушный поцелуй и пошел туда, куда убежал воришка.

С-сволочь! Какая же сволочь!

***

Чем больше я ждала Марка, тем больше злилась. Что за выходка? Мало того, что меня обманул, так еще все же сделал по-своему. Ему, наверное, сейчас жутко икалось – я каждую секунду думала о нем и каждую же секунду проклинала его и его дурной характер. Ну и кто меня за язык тянул? Зачем я рассказала ему про тот случай? Не представляю, куда убежал тот мужик – этот район меня настораживал. И Марик жил здесь со своей матерью?..

Отправив очередное послание непутевому братцу, в котором обещала собственноручно придушить, откинулась в кресле и прикрыла глаза. Кроме ярости во мне плескалось еще одно чувство: страх. Вдруг тот ублюдок что-то сделает Марку? Вдруг у него нож или пистолет? Вдруг он позовет своих дружков?

Тяжело выдохнула и нагло залезла в бардачок машины – видела там в прошлый раз жвачку. Пожую, может, успокоюсь. Ну, или плюну со злости в упаковку.

Он явился через минут сорок. Взволнованный, но с широкой улыбкой на губах.

– Как сиделось? Надеюсь, не замёрзла? – поинтересовался как ни в чем не бывало, открывая дверцу с моей стороны и выпуская меня.

Зря! Очень зря!

– Как сиделось, да? – я мгновенно выскочила из авто и поравнялась с парнем. Тоже широко улыбнулась и… привстав на цыпочки, укусила его за нос.

– Эй! За что? – Марик отшатнулся и потер ладонью пострадавший орган.

Он еще спрашивает? Серьёзно? Значит, слабый был укус, потому, вцепившись в него, захватила зубами уже кончик подбородка.

– Поля, ты чего? Все же хорошо, я вернулся, а ты меня умудрилась подождать без сторонних приключений. Это оказалось легче, чем ты предполагала, правда? – он сам подписывал себе приговор с каждым словом. Если бы не его насмешливый тон, то я бы перестала, а теперь… Теперь меня волнует одно: на его могилу тащить кактусы или начать выращивать сорняки? И как же жаль, что в детстве выбрала танцы, а не, как Марик, бокс.

Следующим место, до которого я смогла дотянуться, была шея. Осторожно прикусила ее, хотя хотелось посильнее, чтобы знал: злить меня не стоит. Но добилась совершенно иного эффекта:

– Слушай, – его голос звучал как-то хрипло. – Мне начинает нравится твое недовольство. Продолжай!

У меня, кажется, не только лицо, даже ногти и те покраснели. Молниеносно отстранилась от наглеца и, сложив руки на груди, решила высказать все, что о нем думаю:

– Извращенец! Обманщик! Самонадеянный идиот! Ду…

– Кто? Повтори сначала, – чуть прищурившись, перебил Марк.

– Обманщик, самона… – мое мнение нисколько не поменялось.

– Нет, не с этого. Ты назвала меня по-другому.

– Извращенцом, – и бровью не повела. – Я, между прочим, совсем не то вкладывала в…

Мрачно кивнув каким-то своим мыслям, Марик сделал шаг вперед и зловеще протянул:

– Извращенец, значит?

В следующую секунду я оказалась прижатой к напряженному твердому телу, а через еще одну его губы прижались к моим, запечатывая невысказанную тираду, полную возмущения. Несмотря на резкость, он целовал до упоения нежно, бережно касаясь и исследуя мой рот.

– Все, теперь идем, – Марк отстранился и, игнорируя мое удивление и растерянность, потянул к дому, в котором провел свое детство. Я действительно растерялась, что даже сопротивляться не смогла, и никак не могла теперь прийти в себя. Что это было? Зачем? И я настолько погрузилась в свои мысли, что очнулась только тогда, когда мы переступили через порог обшарпанной квартиры.

В нос сразу ударил запах затхлости. Брат поморщился, но крепче сжал мою ладонь и закрыл за нами входную дверь – почти что новую, достаточно дорогую. Скорее всего, ее поставил отец, когда выкупил жилище, чтобы кто-то в него не пробрался.

В полнейшей тишине добрались из прихожей до зала, стараясь ступать осторожно – не хотелось поднимать пыль, оседшую на пол.

– Как-то я по-другому все представляла… – поежившись, осмотрелась. Обоев почти нет и из-под газет, которыми кто-то отделал стены, выглядывает бетон. Из мебели жуткого вида диван, деревянный, еле держащийся на ножках, столик и полки. Пустые. Никаких картин, фотографий, сувениров и прочих мелочей. Только пыль, пыль и паутина. Снова повернулась к Марику: – А здесь всегда было… так?

– Допустим, – он неопределенно покачал головой. Затем его губы растянулись в кривой ухмылке: – И как же ты все представляла, а, Поля?

– Не знаю, – призналась отчего-то шепотом. – Не знаю, но я не думала, что… – не нашла подходящих слов и решила перевести тему: – Покажешь свою комнату?

– Комнату? – его насмешливый голос обжигал арктическим холодом. Я резко стала нелюбопытной. – Ты ее уже видела. Даже шкаф умудрилась на прочность опробовать.

Что? Он знал! Он знал, поэтому в день злополучной "мести" не только не разделся, но и не запер дверь! Он…

– Если хочешь, можем хоть сейчас поехать, – нагло ухмыльнулся. – Кровать ты наверняка еще не…

– Перестань! – у меня щеки уже просто пылали. Кажется, еще чуть-чуть, и я загорюсь полностью. На всякий случай ладонью закрыла ему рот.

И лучше бы я этого не делала!

Марк умудрился поцеловать мои пальцы и слегка прикусил кожу. Руку отдернула быстрее, чем со скоростью света, и даже на пару шагов отошла. Мало ли – он какой-то странный.

– Ты такая красная. Как помидор, – он открыто забавлялся над моей реакцией. – Должен признать, самый забавный и привлекательный помидорчик на свете.

– А ты такой наглый, – мрачно ответила я. – Должна признать, настолько, что хочется обнять. За шею. Желательно сильно.

Парень рассмеялся и, пожав плечами, заявил:

– Ничего, я тоже много чего сильно хочу. Перетерпишь, – и первым двинулся в сторону, предположительно, кухни, бросив мне: – Еще минуты две, и поедем домой. Точнее, ты домой, а я по делам.

Я молча последовала за ним, не став спорить. Сегодня ко мне должна прийти Карина. Давно мы не собирались вместе. Возможно, она мне поможет советом в одном деле, а то…

– Черт! – чуть ли не споткнулась о порог, который надо было преодолеть, чтобы попасть на кухню, но вовремя удержалась на ногах.

– Поль, жива? – поинтересовался Марик, повернув голову в мою сторону. Он что-то увлеченно искал в ящике под кухонным островком.

Просто кивнула ему, и брат, удовлетворенный ответом, принялся дальше копаться в вещах. И как получилось, что их не выкинули люди отца? Потому что квартиру явно полностью вычистили, оставив совсем ничего. Но долго думать об этом не получилось: в следующую секунду я взглядом наткнулась на какую-то штучку, торчащую из лохмотьев линолеума, что застилал пол. Мыском ботинка вытащила ее.

То, что увидела, просто перевернуло мой мир. Нет, не так. Он разрушился до основания. Эмоции захлестнули с головой, и я чаще задышала. Как так? О, Боже. Мысли, чувства, боль – все смешалось в ядреную, взрывоопасную смесь, что жгла мне мозг.

Машинально сделала шаг назад, но снова наступила на чертов порог и чуть ли не свалилась на грязный пол. Невольно вскрикнув, вцепилась в косяк двери.

– Поля?! – Марик с силой захлопнул шкаф.

Не знаю, откуда у меня нашлось столько прыти, но я метнулась к тому месту, где в линолеуме была дырка, и запихнула ногой шприц обратно. В голове набатом билось одно: не позволить и ему заметить его. Не сомневаюсь, что он был в курсе, но сейчас… Зачем ворошить болезненное прошлое и обнажать старые раны?

– Колечко уронила, – нервно улыбнулась подошедшему парню. – Что ты там искал?

Пыталась быть спокойной, но в груди гулко стучало сердце, чуть ли не оглушая меня. Я в шоке. Как там говорил Марк? "Почему ты такая сообразительная"? А сегодня мысленно задаю себе этот вопрос. Почему? Я бы никогда не хотела знать то, что мне открылось. Я бы не хотела, как пазл, собрать ужасающее детство своего единственного близкого и любимого человека. Не хотела. Но картинка, будто магниты, собралась, и я не сумела вовремя отвернуться. Слова Марка о том, что когда-то он ел сырую картошку, его кошмары, шрам на ребре, озлобленность на всех, нежелание ничего рассказывать, раздолбанная квартира матери и последний кусок пазла – шприц. Длинный, тонкий, с короткой иглой и тёмным сгустком внутри. Насколько я знаю, такие довольно популярны среди… наркоманов. Во скольких фильмах, и не только художественных, мелькали кадры с именно такими медицинскими инструментами? Девяностые и двухтысячные оставили нам огромное информационное наследие на тему наркотической зависимости.

– Ничего, решил память освежить, – он внимательно осмотрел меня и нахмурился. – Нигде не болит?

– Марик, я же не упала, – отчего-то растрогалась. В его звучит голосе столько заботы и нежности, что я не могу сдержаться. Наплевав на все, бросилась ему на шею и крепко обняла. – Я есть хочу. Давай уже уйдем отсюда?

Его руки сомкнулись на моей спине, прижимая сильнее к натренированному телу. Несколько минут – безумно приятных и самых лучших за последние дни, мы стояли в обнимку и молчали. Я думала о том, какую же папа совершил ошибку, допустив подобное. Чтобы его сын, его частица, жил в кошмаре долгих четырнадцать лет. Марк – невероятный, безумно добрый и умный. Он как никто другой заслуживает нормальной жизни.

Вокруг летала пыль, в доме царила полутьма, в воздухе витал запах затхлости и сырости. А мы просто обнимались, и Вселенная для меня будто замерла. Перестала существовать. Миром стало его тепло, его горячее дыхание на моей шее и его пульс под моими пальцами.

– Ты странная, – нарушил тишину Марик, скользя своей широкой ладонью по моей пояснице и оставляя огненный след. Огонь проникал через куртку, проходил сквозь тонкий свитер и пронзал жаром до костей. – Но мне нравится. Даже мысли немного прояснились.

– М? – я немного отстранилась и посмотрела в зеленый омут его глаз. – Какие мысли? На какую тему?

Он снова прижал меня к себе и только потом объяснил:

– По поводу всего, – тяжело вздохнул. – Тебя, матери, квартиры. Не елозь, Поль, давай еще немного постоим?

– Да хоть вечность, – сказала, а потом только поняла, что брякнула. Смутилась и хотела было оттолкнуть брата, но тот обнял крепче.

– Вечность так вечность. Уговорила, – Марк точно насмехался. – Заметь: фраза твоя, я тут ни причем. Наверное, всему виной моя харизма и…

Вот дурак! Стукнула его по плечу и выпуталась из плена рук.

– Даже хваленая харизма не спасет, если я от голода начну тебя есть.

– Очень испугался, – фыркнул. – Ладно, идем, пока ты вправду не сгрызла меня.