Глава 39

Прямо в футболке я сидела на полу душевой кабинки, обхватив руками колени. Воду сделала максимально горячей. Настолько, что мои ноги и предплечья почти сразу покраснели. А все равно продолжал бить озноб. Нещадно болела скула, разбитый, заложенный от слез нос, шея, ребра и живот. Ныла шишка на голове и сама голова.

Но гораздо сильнее, чем все вместе взятое, болело сердце. Не столько от обиды на Андрея, сколько от понимания, что он не откажется от мести. А это с огромной долей вероятности смертный приговор. И ничего ведь не поделать. Ничего не изменить.

Я его потеряю! Потеряю!

Упершись лбом в острые коленки, я горько разрыдалась от безысходности. Завыла, закусив потрескавшиеся распухшие губы.

Сквозь шум воды услышала шаги. Андрей открыл душевую кабинку и, как был, в одежде, сел рядом. На него сразу же хлынула горячая вода, но мужчина будто бы этого и не заметил.

На бледном лице застыла мучительная гримаса. Глаза были красными. Он часто дышал, будто тоже вот-вот заплачет. Протянул руку коснуться ко мне, но она неловко повисла в воздухе.

— Новости о… О тебе повсюду, — через силу выдавил он. — И в ближайшее время их станет только больше. Нас с тобой в лицо будет знать каждая собака. Но через какое-то время эта новость устареет, сменится другими. Постепенно о нас забудут. И вот тогда мы уедем…

— Ты… ты… что…, - невнятно залепетала я.

Повернувшись боком, Андрей склонился ко мне. Погладил кончиками пальцев синяки на лице.

— Ты — моя жизнь. И я не позволю никому отнять ее. Любой ценой, Нина.

Иссякшие было слезы полились вновь. Но, на этот раз от облегчения. Я забралась на Андрея верхом, обняла за шею. Погрузила пальцы в мокрые волосы мужчины и, не переставая плакать, поцеловала в губы.

Хрипло застонав, Андрей углубил поцелуй. Раздвинув языком губы, толкнулся глубоко в рот, забирая воздух. Но мне тот и не нужен был — я дышала им.

Обняла его голову обеими руками, прижалась еще крепче, ненавидя нашу одежду за то, что та мешала ощущать его тело. Кожа к коже.

Андрей уложил меня на спину на пол кабинки. Я обвила ногами его бедра, скрестив лодыжки на пояснице. Почувствовала, как твердеет член, упирающийся в промежность.

Взявшись обеими руками за воротник футболки, дернул в разные стороны. Мокрая ткань тотчас же с треском разошлась до подола. Содрав с меня ошметки, Андрей смял пятерней грудь, не переставая жадно терзать губы. Прикусывал их до крови, стирая щетиной кожу вокруг рта.

Я задыхалась. Голова кружилась. Сознание уплывало куда-то, где не было ничего, кроме его горячего сильного тела, алчных касаний рук и требовательных губ на мне. Низ живота наполнился истомой.

Стянула с него промокшую футболку. Пробежалась пальцами по покрытой шрамами коже.

Повязки! Они же тоже насквозь промокли!

— Повязки…

— Забей!

Вспыхнувшее воспоминание. Он и я в моей квартире. Вечность, с тех пор будто пронеслась целая вечность.

Мои руки скользили по твердым, напряженным мышцам. Очерчивали стальные контуры, сминали кожу.

Андрей накрыл пятерней мою промежность. Скользнул пальцами между губок, размазывая по ним влагу. Обвел по кругу клитор. Снова и снова, заставляя балансировать на грани. Вот только мне не оргазм был сейчас нужен, а как можно полнее ощутить, что Андрей живой. Что он здесь и со мной.

Отстранившись на несколько секунд, он развел мне широко ноги, прошелся руками по внутренней стороне бедер. Вновь склонился к губам, опираясь на здоровую руку, чтоб не прижимать слишком сильно. А я хотела, хотела его всего, на себе.

Приспустив штаны вместе с боксерами, одним толчком вошел в меня. Я застонала в его губы, выгибаясь навстречу.

Толкнулся бедрами, наполняя до краев, а потом еще и еще, ловя ртом мои стоны. Подмял под себя, все же навалившись всем весом.

Кажется, мне было больно. Должно было быть из-за всех этих ушибов. Но единственное, что ощущала, это нереальный кайф, к вершине которого я приближалась с каждым толчком внутри.