Глава 44

Угроза выкидыша подтвердилась. Меня положили на койку и поставили капельницу, предварительно установив кровоостанавливающие препараты.

— Как вы себя чувствуете? Живот болит, кровь идет? – поинтересовался врач.

—  Живот напряженный, а кровь уже не идет.

— Это хорошо. Узи показало, что ребенок в порядке, но вам положен стационар, чтобы предотвратить угрозу, – врач осмотрел мой живот и подтвердил гипертонус матки.

— Конечно, я понимаю и сделаю все, что требуется.

Пусть я навсегда потеряю Мартина, но потерять его ребенка, мою единственную надежду на счастье —никогда. Ребенок будет напоминать о Мартине и о сильной любви к нему. Я подарю малышу всю тепло и заботу, которую боялась и не успела выразить по отношению к Мартину.

— Тогда оформляемся… — зашелестел доктор бумагами. – Муж сможет привезти вам вещи?

— Мне привезет подруга, – я посмотрела на Эйми, и та кивнула в ответ.

Охранники сразу же доложили Дэйву о том, что меня увезли в больницу, и один из них поехал с нами. Сейчас он сидел за дверью палаты и пугал добрых докторов,а также пациентов своим грозным видом. Дэйв звонил мне пару раз, но я проигнорировала его звонки. Что он хочет мне сказать? Ничего хорошего, точно. Разве что, порадоваться тому факту, что ребенок Мартина может не родиться.  Но я не дам ему шанса на это.

Когда меня пристроили в отдельную палату, я смогла поговорить по телефону с мамой. Новость о том, что я в больнице сподвигло маму приехать на всех парах в отделение. Она хлопотала вокруг меня и врачей, выясняя подробности и риски.

— Мам, успокойся уже и присядь. Все хорошо будет с малышом. Я чувствую это, – я положила руку на живот и погладила его.

— Когда я была беременна тобой, мне тоже ставили угрозу выкидыша, а один «умный» врач сказал, что ребенок вовсе уже весь вышел… Нечего спасать. Но материнское сердце не обманешь, оно  все чувствует. Пошла повторно к адекватному специалисту, и через полгода у меня родилась красавица дочь.

Мама гладила мои волосы, пока я лежала на кровати. Сейчас эта поза – самая рекомендуемая для меня. Я закрыла глаза и вспоминала себя маленькой, когда мама нежила меня по утрам, и я не знала забот… Как же хорошо тогда было.

Я перехватила руку мамы и прижалась к ней губами, сильно зажмурившись:

— Мама, спасибо тебе за все. И прости меня. Мы часто друг друга не понимали, но роднее человека у меня нет…

— Что ты, дочка, перестань. Все мы совершаем ошибки. И у меня их немало. Я всегда хотела самого лучшего для тебя, но кто же на самом деле знает, как лучше…

Она права. Никто никогда этого не узнает. Мы можем лишь анализировать прошлое и пытаться не совершать подобных ошибок в будущем. Или совершать их до тех пор, пора на лбу не образуется кровавая рана от «граблей» и терпеть уж не будет сил.

— Когда-то я обвиняла тебя в том, что со мной произошло. Но это не так. Я винила всех, но по факту оказалась виновата сама.

— Не надо себя корить. Можно погрустить, но съедать угрызениями совести – плохое дело. Без ошибок наша жизнь была бы скучной. Да это и не жизнь была бы, а сказка. Ну, разве мы похожи на принцесс, а наши мужья — на благородных принцев?

Мама усмехнулась, а я горько посмеялась. В моем случае — если  сказка, то очень злая и без счастливого конца. Но если не считать жизнь за сказку, то можно найти в ней и хорошие поучительные моменты, которые могут повлиять на итог. Каким он будет — решать нам. Но возникают обстоятельства, которые сдавливают твою волю и будут выжимать из тебя живительные соки до последнего. И тут уже кто сильнее… Я пока нахожусь в этой схватке не в выигрышной позиции, но могу ли я рассчитывать на поддержку извне?

— Мам, ты  когда-нибудь смогла бы разочароваться во мне?

— Разочароваться? О чем ты?

— Ну, знаешь, если бы я поступила как-то не по правилам, скажем, даже вне закона и ориентировалась бы на свои чувства и убеждения?

— Учитывая то, что я отвечала за твое воспитание, и то, что твои поступки являются егочастичным результатом … Имею ли я право разочаровываться? А если бы даже имела, то не стала бы. Ты – моя дочь, Оливия. И я никогда не отвернусь от тебя, чтобы ты не натворила.

Я облегченно выдохнула. Я чувствовала ее поддержку – важно знать, что, что бы ни случилось, будет человек, который окажется на твоей стороне и поможет выбраться из самой глубокой ямы, в которую угодил по собственной вине.

— Но для чего ты это спрашиваешь?

— Чтобы знать.

— Разве ты сомневалась в этом?

— Мне важно было услышать это.

— Ты можешь положиться на меня, Оливия, и рассказать все, что тебя беспокоит.

— Хорошо, мам, – я с облегчением прикрыла глаза.

В палату кто-то вошел. Мама сорвалась  с места, а я открыла глаза и увидела Дэйва, с накинутым халатом на плечах. Неприятное чувство накатило, и я снова закрыла глаза, лишь бы не видеть этого человека.

— Привет, дорогой, – услышала, как мама чмокнула его в щеку. – Вы пока поговорите, я выйду ненадолго.

Я приподнялась с подушки.

— Мам, вовсе не обязательно… —сказала я ей в спину, которая скрылась за дверями.

Недовольно выдохнув, я легла обратно и отвернулась на бок от Дэйва. Стоявший рядом стул скрипнул под тяжестью его тела, и он прочистил горло:

— Хватит строить из себя невинную овечку, Лив.

Я молчала, а мои губы дрожали.

— В том, что происходит сейчас между нами – твоя вина, и ты вынуждаешь меня поступать с тобой так, как я поступаю.

— Хочешь, чтобы я еще пожалела тебя? – усмехнулась я.

— Хочу, чтобы признала это.

— Мое признание не сделает из тебя нормального человека, Дэйв. Из монстра очень трудно сделать человека, мы не в сказке…

— Называешь меня монстром, да? – он хмыкнул и встал со стула, передвигаясь ко мне с другой стороны. – Но и ты оказалась далеко не Золушкой. Монстр бы давно уничтожил такую, как ты… Съел бы, не оставив ни косточки. Я же прошу лишь выполнить условия, а потом делай, что хочешь.

— Угрожая при этом жизнью дорогого мне человека?

— У каждого свои рычаги, – сложил он руки в карманы, смотря на меня сверху  вниз.

— Уйди, Дэйв. Прошу. Мне и так плохо.

— Я поговорил с врачом. Ты пробудешь здесь пару дней, а потом вернешься домой. Так что, свадьбе ничего не угрожает.

— А моему ребенку?

— Отныне, ребенок – это только твои проблемы. Ты разве это еще не поняла? Или хочешь, чтобы я строил из себя заботливого папашу?

— Ну, строить из себя порядочного человека у тебя неплохо получалось…

— Я все сказал,— Дэйв смерил меня взглядом и вышел из палаты.