37

Карина

– Да, встретимся уже дома. – Сказала я Нине. И добавила: – Прости.

– Я рада, что ты развлекаешься! – Воскликнула она.

– Я не развле… – попыталась оправдаться я, но связь уже оборвалась.

Выходит, Ниночка подумала, что я уехала с Гадовым на свидание? Да как она могла?!

– Спасибо. – Я вернула телефон Максу.

Моя сумочка с телефоном остались у подруги. Оставалось надеяться, что Нина не уйдёт без них из «Фламинго».

– Мне нравится твоя подружка. Как её? Нина? – Задумчиво сказал Радов, направляя автомобиль в сторону утёса.

Не знаю почему, но меня задели его слова.

– И как я могла забыть, что ты предпочитаешь блондинок? – Фыркнула я.

И тут же мысленно отругала себя за глупость: ведь обещала же держаться холодно и равнодушно, так зачем было выставлять себя недовольной и слабой? Подумает ещё, что я ревную.

– Кто тебе сказал такое? – Поинтересовался Макс.

Уже смеркалось, но я видела, как на его лице зажглась эта противная самодовольная ухмылочка.

– А разве я не права? – Улыбнулась я, закидывая ногу на ногу.

В тесном салоне автомобиля этот жест смотрелся довольно неуклюже.

– Мне нравятся девушки. – Он пожал плечами. – Любые. Блондинки, брюнетки, рыжие.

– Ты ещё и не разборчив. – Я закатила глаза.

Он как будто наслаждался моей реакцией: бросил довольный взгляд и снисходительно улыбнулся.

– Ты опять сделала неправильные выводы, Колючка. – Голос Макса стал твёрже. – Я говорил о том, что мне понравилась Нина. Но в том смысле, что я рад, что у тебя, наконец, появилась подруга. Она… милая.

– А. – Бросила я и отвернулась к окну.

– Чем-то напомнила меня. Тоже, судя по всему, не хватило родительской ласки и общения.

– А-га. – Отозвалась я, всё ещё делая вид, что мне не интересны его рассуждения.

Но от сердца, почему-то, вдруг отлегло.

– И пёс у неё забавный. Точь-в-точь как она.

– Невоспитанный? – Я повернулась и встретилась лицом к лицу с Радовым.

– Точно. – Он посмотрел мне прямо в глаза.

И я вдруг вспомнила, как надолго задерживалась раньше в его взгляде. Как тонула в нём. В смысле, могла долго смотреть вот так – в лицо, и казалось, что мне становилось теплее и уютнее.

– Как ты его терпишь? – Поинтересовался Радов, отвернувшись и уставившись на дорогу, которая, приближаясь к утёсу, начала вилять.

– Кого? Пупсика?

– Да, этого злодея.

– Нормально. – Призналась я. – Наверное, я просто не виню его за его проделки. Он не со зла. Когда у тебя появляется уже взрослый пёс, воспитанный кем-то другим, то очень трудно искоренить в нём старые привычки. Раньше он бесконечно накидывался и кусал нас за ноги, теперь временами даже ласкается. К тому же, папа сказал, что знает, чем это вызвано, и частично сможет с этим помочь. – Я высунула в окно руку и стала ловить пальцами воздух. – То же самое с Ниной: родители не объяснили ей, что значит жизнь. Как вести себя с мужчинами, как быть нежной и милой, как убирать за собой дома. Она всё познаёт на опыте – путём проб и ошибок. Зато дружить Нина умеет, как никто другой. И я учусь у неё никогда не унывать.

– Это замечательно. – Улыбнулся Макс.

Его радость казалась искренней.

– Мне показалось, или вы с Вовкой немного отдалились друг от друга? – Решила я задать вопрос прямо в лоб.

Его пальцы нервно сжали руль: сомкнулись крепче и тут же расслабились.

– С чего ты решила?

– Ну, когда-то же он успел познакомиться с Наташей, так? – Предположила я. – До этого вы вечно как привязанные друг к другу ходили.

– Это было в юности. – Уточнил Макс. – А потом… разные дороги, работа, да и интересы немного поменялись.

– Он больше не хотел тусовать с тобой в клубах до утра? – Усмехнулась я.

Будь проклята эта моя постоянная тяга к тому, чтобы уколоть, укусить, ущипнуть, задеть его или ударить наотмашь неприятным словом!

– Нет. – Ответил Макс и посмотрел на меня так, будто видел вообще впервые в жизни и не узнавал. – Как раз наоборот.

– Да?

Честно говоря, я не поняла значения сказанного.

Хотела, было уточнить, но Макс уже отвернулся, и автомобиль притормозил.

– Приехали. – Сообщил Радов.

Заглушил мотор, и, не дожидаясь меня, вышел.

Побрёл к обрыву.

Я выбралась из машины и огляделась. Утёс зарос травой и выглядел неухоженным. Где-то в зарослях прятались прежние дорожки, и только круглое чёрное костровище напоминало о том, что люди по-прежнему иногда посещали это место.

Я сделала несколько шагов и остановилась. Вдали, в разводах тлеющего заката, мелькали силуэты птиц, но я смотрела не на них – глядела выше, туда, где, как мне казалось, всё ещё трепыхался на ветру воздушный змей.

Это было просто видение, но мне показалось, что я отчётливо различаю мальчишеские голоса, они несутся вслед за ним и радостно оповещают весь мир о том, что их змей может летать – а это для них почти что чудо.

Я опустила взгляд и проследила глазами до края обрыва. Вон там всё ещё будто сидел мальчишка с тетрадью и делал наброски, а там, подальше, носился пацан с камерой, которую ему на день рождения подарили предки. Даже когда он падал, он не выпускал её из рук – чтобы не разбилась. Не дай бог, она повредится, и родители накажут его так, что мало не покажется.

Я посмотрела на то место, где однажды отрезала себе волосы. В мыслях пронёсся этот момент: большие ножницы с длинными лезвиями, шелковистые пряди, зажатые меж них, нажатие с усилием. Нет, они не поддались сразу, пришлось постараться, но я всё-таки отрезала их и швырнула под ноги.

Даже в воздухе всё так же пахло солёными брызгами, и в ушах так же гулко шумело море. И будто не было всех этих лет. И не было десятков глупых поступков.

– Мне всегда нравилось тут бывать. – Сказал Макс, когда я подошла к нему ближе.

Теперь мы оба стояли в трёх шагах от края, а внизу, под нашими ногами, бушевало бескрайнее море.

– И мне.

Ветер трепал волосы Радова и доносил до меня запах его парфюма. Совершенно другой запах, нежели тот, что я помнила из детства, но всё же Макс пах Максом – это было несомненно. И, несмотря на все негативные эмоции, что я к нему питала, в этот момент мне было максимально приятно и комфортно рядом с ним.

Давно нужно было признать, этот парень всегда был частью меня и моего детства. И он оставался ею и сейчас. Мы просто стояли и слушали тишину. Вместе. Просто смотрели вдаль, и в этот момент я чувствовала, что мне хорошо, и что я могу стоять с ним вот так практически бесконечно.

Внутри меня воцарился настоящий покой, но я заметила, что рука Макса нервно отстукивала какой-то ритм по его ноге. Так резко, что мне хотелось протянуть свою ладонь, сжать его руку и успокоить её. Дать понять, что я рядом. Что бы его ни тревожило, сейчас это было абсолютно не важным.

Я подняла взгляд и посмотрела на Макса. Прищуренные от ветра глаза, мелкие морщинки там, где уголком сходились реснички, напряжение на губах, тяжёлый вздох. Ощущение было такое, что какая-то эмоция внутри него скручивалась спиралью, требуя выход. И если этого выхода ей не дать, то Макс попросту взорвётся.

Я не знала, что мне делать.

Накрыть ладонью его ладонь? Провести подушечкой пальца по его коже, успокоив его сердце? Дать ухватиться за себя, как спасательный круг? Взять его за руку так, будто это совершенно легко и привычно, и забыть о том, что он тот самый человек, что причинил мне самую большую в моей жизни боль?

Дилемма, чёрт её подери.

И пока я решалась, новый порыв ветра слегка подтолкнул меня к Максу.

Мой мизинец осторожно скользнул по его мизинцу, вызвав электрический разряд под кожей. Ещё раз – только это движение вызвало уже целую цепь разрядов, от которой по телу разбежались мурашки. И всё внутри меня потребовало, чтобы я теперь коснулась его по-настоящему. Всё внутри меня снова манило к нему.

– Посмотри вниз. – Хрипло попросил Макс.

Его голос выдернул меня из бездны размышлений.

– Что? – Меня даже покачнуло.

– Подойди и посмотри. – Серьёзно сказал он.

Я подняла взгляд на его лицо и поняла, что парень не шутит.

– Лучше я посмотрю в дуло пистолета. – Усмехнулась я.

– Пожалуйста. – Произнёс Макс и облизнул губы.

Он никогда не говорил «пожалуйста» и, уж тем более, не просил ни о чём. Только спорил, дразнил, приказывал. Но то, с каким выражением лица Радов попросил меня сейчас приблизиться к краю обрыва, говорило о том, что для него это было очень важным.

– Хорошо. – Тихо ответила я.

Сделала шаг, ещё один. Осторожно посмотрела вниз. Стоило только увидеть острые гребни волн и гладкие грани торчащей из воды горной породы, как у меня затряслись коленки.

– Посмотрела. – Пробормотала я, оборачиваясь. – И что?

Одежда и волосы Макса трепыхались на ветру, но сам он был недвижим и решителен. Его взгляд потемнел, руки сжались в кулаки, губы задрожали.

– Прыгай. – Едва слышно произнёс он.

– Что? – Удивилась я.

И улыбнулась ему. Странные шутки, Радов. Слегка попахивает безумием.

– Прыгай. – Повторил он.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Сейчас же, ага. – Бросила я, сделала шаг и замерла.

Потому что Макс преградил мне путь. Напряжённые морщинки в уголках его глаз стали ещё глубже.

– Прыгай, я сказал.

– Чего это ради? – Уже не так уверенно усмехнулась я.

Мои руки задрожали.

Радов сделал шаг вперёд, вынуждая меня отступить. Но отступать было некуда. Или к нему в объятия, или назад – в пропасть с обрыва. Я стояла, уставившись в его безумные тёмные глаза, и не могла поверить в то, что он говорит это серьёзно.

Ветер хлестал нас по щекам, а мы, как двое сумасшедших, буравили друг друга взглядами на краю утёса в закатных сумерках.

– Ты прыгнешь с этого обрыва или скажешь мне, почему сбежала тогда. – Глухо прохрипел Макс, нависая надо мной. – Прыгнешь или скажешь, почему так поступила со мной? Почему предала?

– Ты издеваешься? – Я дрожала уже всем телом.

Мой голос тоже меня подвёл. Он дрогнул, когда я вдруг осознала, что без сомнений всё ещё люблю этого человека. И ни его жестокость, ни резкость, ни попытки свалить всё на меня не могут этого изменить. Чёрт!

– Я предала? – Выкрикнула я.

Сделала глубокий вдох и поджала губы. «Да как он мог?! Кем он себя возомнил?!»

– Да. – Коротко кивнул Макс и сделал ещё один шаг, буквально прижав меня к обрыву, заставив балансировать на узком клочке суши, распростёртом высоко над водой. – Ты скажешь это или прыгнешь с грёбаного обрыва, поняла?!

Моё сердце сжалось и рухнуло вниз. Я бросила ему в лицо свой последний умоляющий взгляд, но Радов был непреклонен. Этот предатель требовал сказать, почему я его предала.

Я. Предала.

Смешно…

– Говори! – Взревел он.

Макс знал, что я никогда этого не сделаю.

Но я никогда не сдавалась. И никогда не проигрывала ему.

– Говори!!! – Проорал он мне в лицо с таким остервенением, будто собирался вырвать из груди моё сердце.

Я вздрогнула и зажмурилась. Секунда, две, три… Открыла глаза, надеясь, что он растаял, словно мираж, но Макс всё ещё тяжело дышал мне в лицо.

– Говори… – Прошептал он.

Тогда я посмотрела ему в глаза в последний раз, развернулась и решительно шагнула в пропасть.