39

Карина

Он больше ничего не спрашивал, но мне почему-то хотелось рассказать ему подробнее. Ещё и вино приятно согревало изнутри, поэтому, спустя несколько минут молчания, я решилась:

– Это он бросил меня.

– Правда? – Макс бросил на меня короткий удивленный взгляд.

Ох, уж эти его взгляды! Каждый из них до сих пор переворачивал мой мир. А теперь, после нашего поцелуя, мне хотелось, чтобы все его взгляды были обращены только ко мне.

– Да.

– Но почему? – Он казался заинтересованным.

Автомобиль уже въехал в город, и салон осветили огни витрин и уличных фонарей. Пляшущие по лицу Радова блики света показались мне красивее и пляжа, и моря, и дивных фруктов, и всех цветов в мире. Неужели, вино успело ударить в голову?

– У него появилась новая девушка. Вернее, старая.

– Он изменил тебе со старухой? – Опешил Макс.

– Не-е-е! – Даже рассмеялась я.

Мои руки начали согреваться, сознание приятно «поплыло». Мне хотелось улыбаться и плясать. Нет, Гадов точно подмешивал в свои поцелуи что-то сильнодействующее.

Ух, Гадов какой!

– Так он тебе изменил? – Серьёзно спросил Макс.

Эти бессовестные тени от фонарей заплясали на его коже разноцветными бликами, ласково скользнули по шее, а затем спустились вниз по крепкой груди.

«Нет, нельзя так открыто пялиться!» – приказала я самой себе и даже нахмурилась для пущего вида.

– Нет. Ян – не такой. Он хороший. – Вытянула ноги и вздохнула. Сделала ещё пару глотков прямо из горлышка. – Я на сто процентов уверена, что он не стал бы мне изменять. Нет, никогда.

– Но ты же сказала…

– У них там Любовь. Понимаешь, Радов? – Я печально улыбнулась и цокнула языком. – Конечно, не понимаешь, куда тебе! Любовь у него, ещё с детства! Девочка-ангелочек, травмированная вся, с некоторых пор психологически не стабильная. А он влюблен в неё с детства и думал, что она умерла. А тут она – жива-живёхонька! – Я взбила пальцами мокрые волосы, впилась в бутылку губами, жадно глотнула, а затем посмотрела на Радова. – Первая любовь не умирает. Мне один умный человек так сказал.

Макс глянул на меня исподлобья и сразу отвернулся.

– И Ян ушёл к ней? – Спросил он.

Какое-то простое слово «ушёл», а мне будто граблями пересчитали все внутренности. Сразу стало так больно, так пусто и тоскливо…

– Ушёл, да. Я сама отпустила.

– И почему ты не стала за него бороться?

– Бороться? – тихо повторила я за ним и уставилась вдаль. Странный вопрос, конечно. – Зачем бороться за того, кто тебя не любит, Макс? Если у человека есть хотя бы малейшие сомнения в том, хочет он быть с тобой или нет, то разве это любовь? Нет уж, лучше отпустить. Пусть найдёт своё счастье с кем-то другим.

– А как же твоё счастье?

– А моё … тоже где-нибудь бродит. – Посмотрела я на него из-под опущенных ресниц.

Или бродит, или ведёт автомобиль… Или, может, я опять мечтаю о том, что просто не может быть реальностью?

– Так ты его любила?

– Я?.. – У меня в горле пересохло.

Любила ли я Коренева? Да. Совершенно точно – любила. Но если сравнить эти чувства с чувствами к Максу – они просто ничто. Привязанность, нежность, интерес – что угодно, но только не любовь.

Но сейчас я задумалась об этом впервые.

– Не знаю. – Проронила я тихо.

И уставилась на дорогу.

Когда машина подъехала к дому, мы вышли, и Макс достал из багажника мою одежду. Та всё ещё была мокрой.

– Твои, наверное, всё ещё заседают за столом. – Сказал Радов, протягивая её мне.

– Да, там теперь полный дом народа. Так непривычно… – Я взяла комок влажных тряпок, а сама посильнее закуталась в сухой, тёплый плед.

– Я, наверное, не буду заходить. – Он протянул мне мою обувь. – Сам всё ещё в сырой одежде.

– Да, хорошо. – Замялась я.

Вернула ему бутылку.

– Тогда до завтра? – Улыбнулся он.

Маленькая доза его убийственной улыбки наполнила мою чашу опьянения до краёв. Сама не понимая зачем, я вдруг брякнула:

– Посидишь со мной?

– Где? – Оживился Макс.

– Ну, не знаю… – Я бросила взгляд на машину, затем на дом с горящими окнами. – В саду?

– Хорошо, пойдём. – Сразу согласился он.

Мы вошли через калитку, оставили мою мокрую одежду и обувь у порога и пробрались в сад.

Радов сел под абрикосовым деревом прямо на траву.

– Я бы укрыла тебя своим пледом, – улыбнулась я, опускаясь рядом с ним на траву, – но у меня под ним почти ничего нет.

– Я могу закрыть глаза, – радостно заявил Макс, – и обещаю не пускать в ход руки!

– Нет уж, давай-ка грейся вином! – Рассмеялась я, приваливаясь спиной к стволу дерева.

Мы сидели плечом к плечу, а рядом с нами стрекотали цикады и пели ночные птицы.

– Смотри, какая луна. – Указал Макс на небо, глотнув немного из бутылки.

Я уставилась на большой желтый шар над головой.

– Здесь она другая. Красивая. – Я забрала у него бутылку и глотнула вина. – Там всё какое-то обычное, а здесь всё удивительное.

– Просто здесь твой дом. – Усмехнулся Радов. – Иногда нужно уехать из маленького городка, чтобы понять, как сильно ты мечтаешь туда вернуться.

– Думаешь, я мечтаю? – Я подняла бровь.

– Конечно. – Уверенно кивнул он.

– С чего ты решил?

– С того, как ты смотришь на эти места, на море… на меня.

– Пф. И как? – Сердце толкнулось в рёбра.

– Там тебе всё нравится, но не более. А тут… тут тебе может многое не нравиться, но ты всё равно это любишь.

– Море – да, но не тебя. – Я толкнула его в бок, смеясь.

– Не зарекайся, Карина. – Тихо произнёс Макс. – Никогда не зарекайся!

Я даже смутилась.

Когда он не обзывался, я почти чувствовала тепло в его голосе. К тому же, я откровенно врала. Моё имя из его уст никогда не звучало мерзко. Оно звучало так, что моё сердце пропускало сразу несколько ударов.

– Помнишь, как ты уснул на полу в гостиной, а я обвела тебя мелом? – Решила разрядить обстановку я.

– Когда мне было восемнадцать? – Рассмеялся он. – Помню! – Легонько подтолкнул меня. – А помнишь, я прицепил к твоему ремню сзади ленту туалетной бумаги, а ты не заметила и шла с ней так из кафе до дома?

– Блин! Помню! – Расхохоталась я. – А помнишь, как я встретила вас в магазине и подсунула тебе в карман магнитную клипсу, и ты запикал на выходе?

– Это была ты?! Вот стерва! – Он двинул меня сильнее. – А помнишь, я толкнул тебя в бассейн, когда ты явилась на вечеринку к моей однокласснице?

– Это был ты?! – Я выпучила глаза. – Боже… Если бы я тогда знала!

– Ты бы устроила мне «тёмную»!

– Точно!

Возле двери мелькнула полоска света. Кто-то вышел из дома.

– Тс-с! – Приказала я молчать, закрыв его рот своим пальцем.

Мне не хотелось, чтобы кто-то разрушил нашу идиллию.

– Кажется, это Гриша. – Сказал Макс, убирая мою руку. – Да, точно он. Пошёл куда-то.

Тень мелькнула и тут же исчезла.

Наверное, он зашёл в дом или вовсе ушёл.

– А, знаешь, я ведь была твоим сталкером в юности. Ну, почти.

– Это как?

– Понимаешь, у девочек в этом возрасте все чувства… гипертрофированы. – Вино явно слишком развязало мне язык. – Кажется, если любовь, то навсегда. А если не увидишь сегодня предмет своего обожания, то умрёшь. Умора, правда?

– Да? – Макс игриво дёрнул бровями. – Так, значит, я был предметом твоего обожания?

Вот же… блин!

Я застыла.

– Типа того. – Ответила осторожно.

Радов продолжал та-а-ак пялиться на меня, что мне захотелось, чтобы кто-то срочно кашлянул – совсем как в фильмах. Иначе, могло случиться что-то непоправимое. Непоправимое в данном случае – я, берущая свои слова (про то, что мне нужен надёжный мужчина) обратно, и набрасывающаяся на Макса с неистовыми поцелуями.

Ох, вино-вино…

Но мне повезло: дверь снова скрипнула, и на выходящего упал свет. Это была Наташа.

– Тс-с. – Макс сжал мою руку.

А я и не собиралась привлекать внимания. Мне нравилось тут, под деревом, с этим красавчиком и покачивающейся в небе луной.

Стоп, покачивающейся?

– Куда она пошла? – Насторожился Радов.

– Не знаю. – Ответила я.

Мне, и правда, не было видно отсюда.

– Слышишь шаги?

– Ага.

– Она что, идёт сюда? – Шепнул он мне в ухо.

По спине пробежали мурашки.

Я была уверена, что не будь сейчас этих шагов в темноте сада, то мой плед быстро капитулировал бы перед настойчивыми руками Макса. От него исходило такое тепло, такой приятный аромат, что меня тянуло к нему буквально магнитом.

– Что у вас там? – поинтересовался Радов, прислушиваясь и указывая рукой на сарай.

– Где там? – Я с неохотой оторвалась от созерцания его шеи, в которую уже собиралась впиться, точно алчущий свежей крови вампир.

– Там. – Махнул он рукой.

Скрипнула старая дверь.

– Там сарай. – Пробормотала я, придвигаясь к Максу.

А к чёрту всё! Может или нет свободная и слегка пьяная девушка заняться любовью с красивым свободным парнем под абрикосовым деревом, если ей этого очень-очень хочется? Может, конечно!

– Слышишь?! – Прошептал Радов, поднимаясь как раз в тот момент, когда мои губы потянулись к его губам.

– А? – Я чуть не упала на траву.

– Вот это. – Сказал он.

И тут я тоже услышала.

Смешки, приглушённое хихиканье, какая-то возня.

– Они что там… – Я округлила глаза и прикрыла рот ладонью.

– То есть, пока Вовка за столом с родными… – Макс взял меня за руку и потащил к сараю. – Пока он там развлекает её родителей, она тут этого Григория ублажает?!

– Тихо ты! – Шикнула я, поскакав за ним козликом по газону.

– Да я его сейчас! – Разозлился Радов.

– Подожди! – Я дёрнула его за локоть. В сарае в это время уже раздавались характерные непристойные звуки. Что-то шумело, скрипело, стукало, и всё это дополнялось тихими женскими стонами. – У тебя с собой телефон?

– Да. Зачем? – Не понял Макс.

– Давай сюда. – Попросила я. – Ты откроешь двери, а я сделаю фото. Если эти гады станут отмазываться, то мы предъявим Вовке доказательства!

– Ты с ума сошла?

– А ты струсил?

Мы ещё немного попрепирались, а затем, как два матёрых партизана, подкрались к двери.

– Готова? – Радов ухватился за ручку.

– Сейчас. Так, вспышка настроена. – Прошептала я. – Давай!

Он дёрнул дверь, а я нацелила телефон и несколько раз щёлкнула темноту.

Но то, что озарила собой вспышка, заставило меня охнуть и выронить камеру из рук.

Наташа и Вовка. Вова и Наташа.

Лучше бы я ослепла! Мамочки!

Застать своего брата за этим делом? Никому не советую.

Лучше уксуса в глаза!

Обнаруженные на месте преступления замерли, в ужасе уставившись на меня, а затем Наташка вдруг испуганно пискнула:

– Ой!

– Какого чёрта?! – Заорал мой брательник, отпустив её бёдра и начав судорожно натягивать обратно свои штаны.

– П-простите… – пробормотал Радов, подняв свой мобильник с земли и попятившись назад.

– Мы просто искали… топор! – Брякнула я, едва мой взгляд упал на лежащее у двери орудие. И тут же в голову пришла шальная мысль о том, что разозлившийся до предела Вовка может использовать его против нас. Тогда я икнула, подхватила полы пледа и понеслась прочь с криком: – Бежи-и-им!