12

В этот день на работе я так и не появилась. Закрылась дома, написала смс Грибову, что заболела и беру больничный и выключила смартфон. Если и вернусь к своим должностным обязанность, то только после того, как все осознаю и приму решение. Спокойно, без спешки, без давления. До обеда я проплакала – жалела себя, упрекала в глупости и доверчивости. Как можно было так банально попасться? А вот запросто… Просто никто раньше не пытался так настойчиво заполучить меня в качестве сексразвлечения. О том, что Марк Феликсович фактически пойдет на преступление, и подумать не могла. Впрочем, о таком лучше молчать – доказать ничего не смогу. Алкоголя в моей крови наверняка совсем чуть, никакого физического дискомфорта там я не испытываю, синяков и прочего не заметила, как ни рассматривала себя. Выходит, дурочка-секретарша просто перебрала и радостно кинулась в объятья босса. Представляю, что начнут говорить в офисе, если все станет известно… Что я после старшего брата решила облегчить себе жизнь снова, упав в постель младшего. Раньше я думала, ничего более постыдного, чем подозрения в связи с руководителем, быть не может. Ошибалась… Умывшись в очередной раз, заставила себя выпить стакан кефира и поехала в частную клинику, расположенную очень далеко от центра. Да, это будет стоить мне денег, но купить больничный просто необходимо. Прогулы в компании не прощают практически никому. Только родственникам генерального. Но и они могут получить выговор с занесением в личное дело и лишиться премии. Договориться с врачом удалось быстро, и даже платить дополнительно не пришлось. Молодой симпатичный доктор сказал, что вид у меня усталый, пульс частый, а давление низкое. И сам предложил взять несколько дней отдыха. Я с радостью согласилась и вскоре уже ехала домой с вожделенным листком нетрудоспособности в сумочке. Три рабочих дня плюс выходные – вполне хватит. Чтобы настроиться на продолжение войны с Левитиным или скрыться из города… Когда до окончания рабочего дня оставалось около часа, я все же включила телефон. Проигнорировала неотвеченные и смс, сфотографировала больничный и отправила заму и боссу. Последнему добавила комментарий: «Будете скидывать подробности в общий чат, маякните. Я ведь совсем ничего не запомнила. Очень хочется почитать, как сильно мне понравилось!» Еще и подписала именем Эвелина. Смартфон сразу же снова отключила. А уже через десять минут начала нервно ходить по гостиной. Зачем я все это сделал? Зачем тяну хищника за усы? Не знаю. И так нарушила прямой приказ Марка Феликсовича выйти сегодня, еще и огрызаюсь. Впрочем, через полчаса отпустило – пошел он!!! Хочет трепаться, как базарная баба, пускай. В конце концов, я всегда могу сказать, что он врет. А Левитину-старшему рассказать, как все было на самом деле. Уволит, конечно. Но сейчас мне уже не кажется это, нежелательным исходом… В пятницу меня ожидаемо выписали. Значит, осталось всего два дня, чтобы определиться с дальнейшими действиями. Склонялась я именно к возвращению в Петербург. Но подумав сколько проблем будет с этим связано, дорожные сумки я отложила… И карьеру попорчу и отец проклянет. Не знаю, к чему бы я пришла в итоге, но распорядиться самостоятельно своей жизнью мне снова не дали. Или просто дело в моей нерешительности и слабохарактерности… Вечером в субботу в дверь неожиданно позвонили. Кое-чему жизнь меня все-таки научила – посмотрела сначала в глазок. Но не увидела ничего кроме бордовых роз. В голове промелькнула безумная мысль, но я тут же отогнала ее. А если это не босс пожаловал с извинениями, то кто??? Нет, поклонников у меня хватает, но никто из них не станет вот так без предупреждения приходить. Да и адрес знают всего несколько человек. Возможно, доставщик просто дверью ошибся… Открыла и опешила от неожиданности. – Александр Вадимович? Что-то случилось? – Да, Элиночка, – Грибов сделал скорбное лицо. – Случилось. Лучший сотрудник нашего офиса заболел. И целых три дня не появлялся в офисе. Сотрудники в ужасном настроении, ленятся и прокрастинируют. А Марк Феликсович вообще впал в депрессию! – Давайте ближе к делу, – ответила сухо. Поддерживать его шутливый тон я не собиралась. – Впустишь? – зам перестал изображать клоуна и моментально погрустнел. – Заходите, – ответила без особого энтузиазма. Предложила Александру Вадимовичу присесть, но на этом мое гостеприимство иссякло. – Цветы от Марка, – зам протянул мне букет. – И подарок. Вручил пакет. Взяла все, пытаясь переварить информацию. – Зачем? – задала абсолютно бессмысленный вопрос. – Не знаю, что там у вас произошло, но босс очень извиняется. Предлагает перемирие, просит, чтобы вышла в понедельник. До меня понемногу начало доходить… – Понятно. Марк Феликсович велел вернуть меня на работу любыми путями, так? – Ну, Эля, солнышко, все женщины любят цветы и шоколад. Разве я ошибся? – Нет, люблю. Но не понимаю, какое отношение это имеет к рабочим вопросам. – Женщины и мужское внимание очень любят. – Что конкретно сказал Марк Феликсович? Положила подношения на журнальный столик. Посмотрела на Грибова строго и немного враждебно. Сработало – зам заерзал, опустил глаза и суетливо оттянул ворот рубашки. – Сказал, что в понедельник ты должна быть на месте. – То есть он не в депрессии? И никаких извинений не было? – откровенно паясничаю, но хочу узнать все до конца. – Он в загуле, – понурил голову Александр Вадимович. – Пятый день не могу его из кабаков вытащить… – И? – Феликс Владиславович позавчера не смог дозвониться до сына и набрал меня. Затребовал отчетность. Я Марка разыскал. Не без труда, кстати. Передал распоряжение отца, а босс к тебе отправил. Напомнил про твой больничный, а он словно сбесился. Повысил голос, и в довольно неприличных выражениях пожелал видеть тебя в офисе в понедельник. Эль, он шкуру с меня спустит, если не выйдешь. Вижу, что ты за место больше не держишься. У пеня другая ситуация – возраст, сама понимаешь. Да и прикипел я к Левитиным. Выйдешь? Мда… чего я точно не хотела, так подставлять своим поведением кого-то еще. Вот черт! И что делать? Грибов прав – поздновато ему с нуля начинать, еще и с подпорченной репутацией. – Меня выписали в пятницу. Я выйду. Грибов ушел вполне довольный исходом разговора. Я немного подумала и поняла, что ничего страшного. Выйду и при первом удобном случае переговорю с Левитиным-страшим о сложившейся ситуации. А Марк Феликсович… Если до сих пор не выполнил своих угроз из-за моего больничного, значит, и дальше будет молчать. До очередного кризиса в наших непростых взаимоотношениях. И возможно, сам он в офисе не скоро появится – в клубах-то намного интереснее… Однако в понедельник я шла на работу с опаской. Встречаться с боссом хотелось тем меньше, чем ближе становилась вероятность этого. У меня было достаточно времени, чтобы осознать и обдумать. Он видел меня без одежды, трогал, где и как хотел и отнял девичью честь. Без спроса, между прочим. Беспринципный негодяй, самовлюбленный козел и циник. Но теперь он единственный на свете мужчина, который знает Элину Богданову так близко. Пожалуй, даже лучше, чем я сама себя. И с этим придется считаться, ведь Марк наверняка и дальше будет этим пользоваться на полную катушку. В приемной встретила Мария. С дежурной улыбкой и вежливым вопросом о здоровье. Сдержанно поздоровалась и прошла к себе. Увядший житель подоконника очень хорошо показал истинное отношение секретаря ко мне. Полила страдальца, включила ноутбук и отправилась за кофе. Настроя на работу нет совсем – устала, запуталась, разочарована. Больше нет того огонька, которым я буквально искрила при Олеге Феликсовиче. Вспомнив бывшего руководителя, расстроилась, как и всякий раз до этого. Глаза, правда, остались сухими. Зато руки заметно подрагивали, пока делала американо. Перекусить решила здесь же – надоели коллеги, не хочу никого видеть. Но массово сюда все пойдут после десяти. Так что у меня еще почти час. Достала печенье, села за стол. Жевала, впрочем, без особого удовольствия. Обдумывала главные дела на сегодня. Раньше пропуск и одного рабочего дня воспринимала словно катастрофу. Сейчас же просто наметила план ликвидации пробелов в основных задачах и все. Когда вернулась к себе, Маша сообщила, что Грибов вызвал. Я опять оставила телефон в сумке… Развернулась и пошла в сторону его кабинета. Ну что еще? Я же пришла… Но это он позавчера упрашивал меня с цветами и конфетами, а сегодня один из боссов. Не самый противный, но все же. – Александр Вадимович, вызывали? – заглянула осторожно внутрь, опасаясь и Левитина здесь встретить. – Заходи, Элина. Почему на телефон не ответила опять? Грибов явно в плохом настроении. Я опять что-то не так сделала? – Выходила, оставила телефон в кабинете. – Носи с собой, – буркнул грубо. – Надоело разыскивать тебя каждый раз. – Хорошо,– виновато опустила голову. – Присядь, разговор важный, – указал зам на стул, который я послушно заняла. – Феликс Владиславович пригласил к себе прямо с утра… В общем, он недоволен праздным образом жизни Марка и требует чтобы мы с тобой призвали его к порядку. – Мы?! – я искренне изумилась. – Как это возможно, если собственный отец ему не указ? – В том и дело, Элиночка генерального не особо волнует, как мы сделаем это. Семейное, видимо… – И что мы будем делать? – растерянно спросила. – Мы? Ничего. Делать будешь ты. – В каком смысле? – В прямом, Эля. И не надо так на меня смотреть. Я каждый вечер приезжал в клуб и пытался вытащить Марка. В общем, он велел меня больше не пускать. Сегодня поедешь ты. – Но, – попыталась возразить, но безуспешно. – Даже не начинай, – раздраженно мотнул головой зам. – Сегодня вечером поедешь в очередной кабак и уговоришь Марка уйти. Отвезешь домой, приведешь в чувства, если он уже успеет нажраться. Уложишь баиньки, приласкаешь, утешишь, пообещаешь, что все будет хорошо. А утром убедишь вернуться к работе. – Александр Вадимович, а вы ничего не путаете? Против сверхурочной работы я никогда не возражала, но это уж слишком. Я что врач, выводить его из запоя? Или психотерапевт, чтобы убеждать в чем-то? Максимум, я могу приехать в клуб и передать ему просьбу отца и ваши пожелания. Согласится он или нет – дело не мое. – Эль, нас тогда обоих вышвырнут отсюда. Мы нужны, только Марку. Любому другому опытному, профессиональному руководителю мы не понадобимся. – Пусть, – пожала я плечами. – Не могу так больше. И не хочу.