Глава 15

Решила начать новую жизнь с понедельника! Записалась в автошколу и в салон красоты — сменить прическу. В итоге сделала новую стрижку и перекрасила волосы в черный цвет. В зеркале себя не узнала, но получилось здорово. По крайней мере, на работе меня со всех сторон засыпали комплиментами.

С Вовой я не разговаривала. Демонстративно молчала, даже когда он имел наглость о чём-то меня спрашивать. В таком ритме дотянула до следующих выходных, а потом всё-таки не выдержала и во всём призналась лучшей подруге. Таня сразу сказала, что такие темы по телефону не обсуждают. Поэтому мы вместе с Лизой вечер пятницы провели у тёти Тани. Точнее Лиза играла с Катей — младшенькой дочкой Татьяны, с которой они были погодками, а мы с Танюхой жарили на кухне чебуреки, не без «сто грамм», естественно.

— Знаешь, что самое обидное во всей этой истории? — спросила я, наполняя опустевшие рюмки.

— Что ты любишь этого козла? — ухмыльнулась подруга.

— Нет. Самое обидное, что Вова не раскаивается. Он ни разу не попросил прощения. Считает, что виртуально — это не измена!

— Пфф… Многоразовый кондом твой муж! — Танюха назвала Вову и более громкими словечками, но сейчас я ничего не имела против этого, хотя раньше никогда не позволяла отпускать оскорбления в его сторону.

Мы ещё немного выпили. Закончили жарить чебуреки, накормили ими детей, а затем продолжили душевный разговор.

— А я, Наташка, будь на твоём месте, перед тем, как разойтись, поставила бы этого козла на место! Чтобы увидел собственными глазами, что он потерял. “Лучшее, что может быть в твоей жизни”, — процитировала слова Вовы и тут же скривилась, будто только что облизала лимон. — Это ты — лучшее, что может быть в жизни этого идиота! И он должен это понять.

— Мне кажется, до Вовы ничего не дойдёт, даже когда я уйду. Подумает, с жиру бешусь.

— Ха! Не дойдёт до него. Еще как дойдёт! За тобой такой мужчина бегает, а ты не знаешь, как утереть нос, пока что еще, мужу.

— Да какой мужчина? Мальчик, — улыбнулась, вспомнив Сташевского.

— Ещё лучше! Это когда мы помладше, нам нравятся мужчины постарше. А когда уже четвертый десяток разменен, то хочется помоложе. В общем, нашему мужчине всегда должно быть тридцать лет. И когда нам восемнадцать, и когда нам сорок.

— Танька, ну ты тоже… такое придумала.

— Я? Пока ничего не придумала, — подняла вверх палец, сделала вид, что думает, а затем: — сходи на свидание с этим “мальчиком” и сделай так, чтобы обо всём узнал муж. Пусть побесится твой Островский!

— Нет, — испуганно. — Вова мне шею свернёт, ты что? Смерти моей хочешь?

— А пусть только попробует. Я этого козла лет на десять закрою, если не больше.

— Не надо, Таня. Если ты забыла, у нас с ним дочка. Лизе будет как-то не очень, если её папа окажется уголовником.

— Ладно. Пока никого не будем закрывать. Но ты всё равно сходишь на свидание с “четырьмя восьмерками”.

— Его Радмир зовут, — улыбнулась я.

— Ну, вот и отлично. Давай. Звони своему Радмиру.

— Шутишь? Я его послала в прошлый раз.

— И что? У него же спортивный интерес не угас от твоего “послала”.

— Да откуда ты знаешь? Может я по его самолюбию ударила и он уже обо мне думать забыл.

– Самолюбию, — хмыкнула Танюха, — может и ударила, но зацепила ты его конкретно. Если он плевать хотел на твоего муженька и подкатывал прямо у него перед носом, то я представляю, как у него там всё дымит в штанах.

— Таня, — я засмеялась и от смущения спрятала лицо в ладонях.

— Что Таня? Я уже тридцать шесть лет Таня! Давай. Не филонь, а звони Радмиру.

Сопротивляться было бесполезным, да и где-то внутри меня, всё тоже кричало о том, что выходка мужа не должна остаться безнаказанной. Вот только я боялась встречаться с Радмиром. Я же с ума по нему сходила, но вот подруге ничего не сказала. Вдруг я сделаю только хуже? Может, сначала нужно решить всё с мужем и лишь потом впускать в свою жизнь другого мужчину?

— Чего зависла, Наташа? — подруга ущипнула меня за руку и я вмиг в себя пришла.

— Да больно же, что ты творишь? — возмущенно фыркнула я.

— Звони Радмиру.

– Не буду!

– Вот дура! Дай сюда, — Танюха попыталась отобрать у меня телефон и у неё это получилось. — Пароль какой?

— Не скажу, — через зубы.

— Наташа, я тебя сейчас наручниками к батарее прикую и насильно ткну твоим пальцем в телефон.

Цокнула языком, приложила палец к телефону и экран разблокировался.

— Вот, что ты творишь, подруга? Это глупо. Что я ему скажу? “Привет, Радмир. Пригласи меня на свидание”, — фыркнула, но зря — меня уже никто не слушал.

В скором времени Танюха нашла в мобильнике номер Сташевского, который я зачем-то занесла в телефонную книгу.

Подруга приложила к уху мобильник и, поднявшись со стула, с важным видом подошла к окну.

— Привет, Радмир, — сказала она, и моё сердце на мгновение замерло, — нет. Это не Наташа, а её подруга. Удивлен, да? Тут такое дело…

Я заткнула уши руками, как в детстве, когда не хотела что-то слушать. А Танюха всё говорила и говорила. Понятие не имею о чём. Говорила она, а стыдно было мне! И хорошо, что сейчас я была немного под сорокоградусной анестезией, иначе бы точно под землю провалилась от такого позора.

Подруга вдруг ко мне подошла и протянула телефон со словами:

— Он тебя хочет, Наташа…

* * *

Я покачала головой, но Таня просто сунула мобильник в руки и тактично слиняла. Мне не оставалось ничего другого, как дрожащими пальцами поднести к уху телефон и выдавить из себя “Алло”.

— Привет, — коротко бросил он и меня будто током прошибло. — Это правда?

— Что правда? — испуганно.

— Я так и подумал, — почему-то усмехнулся он. — Давай встретимся?

Я замялась, обдумывая как отказаться, но тут из-за угла появилась подруга и пригрозила мне кулаком, чтобы не вздумала давать заднего хода.

Вжалась спиной в стену, дыхание затаила.

А он не стал долго ждать ответа. Будто перед фактом поставил, когда сказал:

— Сегодня.

— Завтра, — вдруг возразила я.

— Почему? Я могу приехать прямо сейчас. Продиктуй адрес.

— Не надо. Я сегодня не готова.

— Ладно, — тяжело вздохнул. — Пусть будет завтра. Но мы точно встретимся.

В этот момент мне казалось, что я совершаю ужасную ошибку. И не потому, что люблю своего мужа и собираюсь оставаться ему верной. Радмир зацепил меня с первой встречи. Задел не по касательной, а прямо в сердце забрался. Почему так случилось? Без понятия. Но интуитивно я чувствовала, что от него стоит держаться подальше и я же держалась, да. И если бы не Вова со своей изменой… Чёрт. Наверное, я себя оправдываю и всё на самом деле гораздо прозаичнее.

Нажала на красную трубку, и какое-то время сидела на месте, не шевелясь, будто в ступор погрузилась. Перед глазами всплывали картинки из прошлого. В том прошлом я была любимой и любящей, мне только восемнадцать, а Вове двадцать четыре. Тогда мне казалось, что наши чувства навсегда. Да мы даже жили вместе несколько лет, прежде чем узаконить отношения. И дочка родилась не сразу. Помню, как руки опускались, когда годами не могла забеременеть. А Вова до последнего не сомневался, что у нас всё будет хорошо, что однажды станем родителями…

— Наташа, — на плечо опустилась чужая рука и я вздрогнула. — Ты что, медитируешь?

— Вспоминаю.

— А вот не надо сейчас. Я этот взгляд знаю хорошо! И не позволю совершить ужасную ошибку.

— Если ты сейчас говоришь про Вову, то я даже не думала с ним мириться.

— Сейчас я говорю про Радмира. Ты пойдёшь с ним на свидание. Я обо всём уже договорилась.

— Ну что ты за человек, Татьяна? Я же ни о чём…

— Так. Стоп! — резко возразила подруга, прерывая мой словесный поток. — Ты просто отомстишь Вове. И всё! Об остальном мы подумаем завтра.

И я согласно кивнула. Наверное, подруга права. Я обо всём подумаю завтра… еще раз.

А моё “завтра” наступило вместе с головной болью. Полдня я пыталась собрать себя до кучи и лишь к обеду смогла прийти в норму. Таня предложила оставить Лизку у нее, и я согласилась, а сама поехала домой.

Это была суббота, и Вовы по идее не должно было быть дома, но он почему-то был. Встретились случайно на кухне. Я даже не поздоровалась с ним, на что он лишь ухмыльнулся и звучно цокнул языком. Муж думал, я играю в молчанку, ведь практиковала такое раньше. От обиды я могла не разговаривать с Вовой несколько дней, а потом меня всегда отпускало, мы мирились, и жизнь возвращалась на круги своя.

На этот раз всё было иначе. Я это поняла, когда стояла напротив шкафа и выбирала, что надеть. Радмир не сказал, куда мы пойдём, а потому я долго не могла определиться. Остановилась на обычных джинсах и белой блузке. Волосы выровняла и уложила утюжком, сделала неброский макияж и даже успела обновить маникюр.

Когда я обувалась в коридоре, ко мне подошёл Вова и замер на расстоянии вытянутой руки. Всё смотрел и смотрел на меня, пытаясь понять, что происходит.

— Ты покрасилась в чёрный? И волосы обрезала. Тебе идёт. А куда ты собралась, Наташа? И где ребенок?

— Лиза осталась у Тани. Вечером заберу.

— С чего бы вдруг? — ухмыльнулся он.

— Потому что я иду на свидание.

— Что? Ты сейчас прикалываешься?

— Нет.

Вова вдруг побледнел. Смотрел на меня пронзительно и долго. Его колкий взгляд скользил по моему лицу, цеплялся за вырез на блузке и останавливался где-то на груди. А затем он подозрительно сощурился, поджал губы и стал тяжело дышать.

— А с кем ты собралась на свидание? — грозно прорычал муж, от злости сжимая кулаки.

— Да ни с кем. Я же никому не нужна. Я же старая. Разве меня кто-то может позвать на свидание?

— Наташа, я тебя прямо спросил, чего ты ёрничаешь?

Теперь ухмыльнулась я и, поддавшись эмоциям, стала демонстративно снимать обручальное кольцо. Зажала в ладони холодный металл, ноздрями медленно втянула воздух, а затем швырнула обручалку прямо на пол, к ногам мужа.

— Я с тобой развожусь.

Вова опешил. Остолбенел просто. Завис, как висит старый компьютер. А я, воспользовавшись его замешательством, рванула к двери и стала возиться с замком. Он схватил меня за руку чуть выше локтя, отчего я ощутила острую боль. Попыталась вырваться. Тщетно. Тиски усилились и теперь его пальцы вонзались в мою кожу подобно шурупам.

— Ты никуда не пойдёшь! — процедил через зубы.

— А ты больше мне никто, чтобы что-то запрещать.

— Наташа, хватит ломать комедию. Ну поругались мы… Ну бывает. Мы же сколько лет вместе. Какие, к чёрту, свидания? Что ты творишь? Зачем ты это всё придумываешь?

— Вова, отпусти мою руку. Я прошу тебя по-хорошему.

— Ты хочешь, чтобы я перед тобой извинился, да?

— Я хочу, чтобы ты отпустил мою руку.

— Тогда ты уйдёшь.

— Уйду.

— Я не пущу тебя, Наташа, — сказал он, и я уже собиралась ответить, что не имеет право удерживать меня насильно, как Вова резко разжал тиски и отступил назад со словами: — ну и катись. Проваливай к чёртовой матери…