Глава 5

Радмир

Красивая. Просто глаз не отвести. А запах… Это нечто. Он забирается прямо под кожу и будоражит всю мою душу, да так, что приходится сильнее сжимать руль и стараться не думать о той, что рядом сидит. При желании я даже руку могу протянуть и коснуться её плеча, но… Эта женщина не моя! И мысли эти сводят с ума. Снова и снова.

Наташа смотрела в окно. Тихая, кроткая. Я даже позволил себе помечтать, будто забрал её после работы и теперь мы вместе ехали домой. Глупо, но больной мозг нарисовал образ этой женщины в моём доме. Наташа идеально бы смотрелась в моей спальне на чёрных атласных простынях. Её тёмные волосы лежали бы на подушке веером и я, склонившись, трогал их, пропуская между пальцев длинные локоны. А потом я ласкал её шею трепетными поцелуями, вбирая губами каждый миллиметр кожи. Интересно, она такая же нежная, как шёлк или может быть бархат? Ненормальный интерес к этой женщине. Нездоровый! Он не должен быть, но есть и тянет меня настоящим магнитом…

Я спросил, куда ехать, и она ответила, но даже не взглянула на меня. Зато я все глаза оставил на её гордом профиле. Нежная и хрупкая. Такая неприступная крепость, что осадить её будет непросто. Возможно, поэтому во мне инстинкты проснулись. Как настоящий охотник: догнать, загнать в ловушку и забрать. Моя она! Я же сердцем почувствовал прямо с первого взгляда. Роковая. Фатальная. И отпустить её я не смогу и не хочу. Это выше меня. Сильнее.

Дождь не прекращался, а только усиливался. Лил словно из ведра, и “дворники” юзали по лобовому стеклу не переставая. Видимость очень плохая. Образовалась пробка. Я откинулся на спинку сиденья, опустив левую руку на руль, а правую — на коробку передач. У Наташи зазвонил мобильный. Засуетилась. К сумочке своей потянулась, открыла змейку и стала рыскать внутри. В спешке поднесла к уху телефон и вдруг замерла. А в мобильнике такой громкий динамик, что я услышал абсолютно всё!

— Привет, — впопыхах сказала она.

— И где мы лазим? Почему позвонила мама и сказала, что Лизка останется у неё?

— Я заберу её вечером.

— Уже вечер. Я так и не услышал. Куда ты намылилась? Не сидится дома, говном тебе там намазано, да?

Наташка шумно вздохнула и в спешке к окну отвернулась. А я от неожиданного приступа злости сильнее руль сжал, и воздух втянул через зубы.

Разве так разговаривают с женщиной?

— Коть, ну не злись на меня. Я надолго не задержусь. Просто этот вечер я Танюхе обещала. Она обидится…

— Да срать я хотел на твою подругу. Она плохо на тебя влияет.

— Ты преувеличиваешь.

— Неужели?

— Вов, давай дома поговорим? Мне сейчас не совсем удобно.

— Ладно. Но не задерживайся там, чтобы я не волновался.

— Всё хорошо будет.

Завершила разговор и стыдливо опустила взор на свои руки. А у меня на языке крутились вопросы, но я сдерживался. Конечно, я не имею право влазить в чужую семью, но… Мля! Бесит меня этот Островский и сильно.

* * *

— Вот здесь остановите, если нетрудно.

Кивнул в ответ и стал сбавлять скорость, а она потянулась к своей сумочке, открыла молнию и достала кошелёк. Боковым зрением уловил пару купюр. Громко вздохнул. Ну надо же. Она реально не от мира сего. Инопланетная… моя. Смущается в свои тридцать четыре, как школьница, когда я только смотрю на неё; деньги достаёт за поездку и всё это выглядит таким наивным и искренним, что я невольно улыбаюсь.

— Деньги спрячь.

— Ну как это? Вы же меня подвезли.

— За проезд передавать не нужно. Я — не маршрутка, Наташа.

— Ну, возьмите… на бензин хотя бы.

Она всё-таки попыталась сунуть мне в руку пару бумажек, и я не удержался — засмеялся, откидываясь на спинку сидухи. Наташа ничего не поняла, засуетилась и бросилась впопыхах поправлять задравшуюся юбку. Забавная.

А затем я вмиг серьёзным стал. Корпусом к ней развернулся, левую руку, согнутую в локте, на руль положил и подпёр нею щеку. Смотрел на девушку пристально и долго. Мысли хотелось прочитать. За ней что, никто не ухаживал лет сто? Она совсем не помнит, как это делается? Или у неё большая степень близорукости? Ничего не видит дальше своего носа!

— Что?.. Что вы так на меня смотрите? У меня помада размазана по лицу?

— Нет.

— Да? Ладно. Спасибо, что подвезли. Тогда я пошла?

— Иди.

Она кивнула и потянулась к дверце, а я ждал этого момента, зная наперёд, что будет вынуждена обернуться и попросить меня открыть дверцу.

— Закрыто, — разочарованно вздохнула.

Нажал на кнопку и дверь разблокировалась. Наташа всё-таки обернулась, наградила меня полуулыбкой и губами прошептала “спасибо”. Ушла, а в салоне ещё долго витал запах её духов. Он будоражил меня, заставляя представлять Наташу в самых смелых фантазиях. И я знал, что неправильно это всё и лучше держаться от этой женщины подальше, но поделать с собой ничего не мог.

* * *

Спину прожигал пристальный взгляд. Пробирало нехило так. До мурашек. Я боялась обернуться, а потому просто смотрела перед собой и медленно ступала вперёд, шаг за шагом приближаясь к кафе.

Дождь закончился, но на улице всё ещё прохладно, а я в офисной юбке до середины колен и рубашке с коротким рукавом — лето всё-таки, хоть и конец августа. Обняв себя за плечи, провела ладонями по рукам вверх-вниз. Б-р-р-р. А в машине Сташевского тепло было и комфортно. На подкорке невольно всплыл образ Радмира. Как он смотрел на меня, когда я ему деньги пыталась всунуть?

“За проезд передавать не нужно. Я — не маршрутка”, — ну и выразился же.

Улыбнулась до самих ушей и ладонью лоб потёрла. А я ведь тоже молодец, да. Нет, чтобы простое человеческое «спасибо» сказать, решила деньгами отблагодарить. А с другой стороны, я же ничего такого не сделала, ну не обиделся же он на этот жест, да? Понятно, что ему мои три копейки лишь курам на смех, но иначе поступить я не могла — совесть не позволила.

Подошла к жилому зданию, на первом этаже которого располагались магазинчики и кафе, то самое, где меня уже ожидали подруги. Остановилась напротив стеклянной двери, за ручку схватилась и на себя потянула. А в последний момент вдруг решила обернуться.

Обернулась и к полу приросла, как та сама статуя на центральной площади. Радмир вышел из машины и теперь стоял, опершись бёдрами на капот, и курил сигарету. Весь такой из себя: чёрная футболка в обтяжку, тёмные джинсы и кроссовки, а на глазах чёрные очки, которые он, кажется, вообще никогда не снимает. Засмотрелась на него, ну а что? Высокий, поджарый, хотя плечи широкие. Наверное, его просто никто не кормит. Холостяк, скорее всего. И мне вдруг накормить захотелось, ну как я умею: первое, второе и компот.

Он неожиданно рукой мне помахал, а я в этот момент готова была провалиться сквозь землю, честное слово. Спалили, как пялюсь, как слюни пускаю по подбородку… Господи, стыдно-то как, будто в подростковом возрасте застали за чтением эротического романа.

А я тоже ему кивнула. Едва заметно. А затем развернулась и всё-таки вошла внутрь. Вздохнула с облегчением, когда взгляд наткнулся на столик возле окна. Мои девчонки самые шумные во всём кафе.