Глава 52. Взросление

Стилист оказался обаятельным парнем лет двадцати пяти с десятком сережек в каждом ухе. Он мне сразу понравился. Представился Андреем и тут же заверил, что он не гей. Я вежливо удивилась и поинтересовалась, чем и как он собирается меня стричь и красить, что требуется уточнять подобные детали.

Андрей смутился и заверил, что все будет вполне традиционно.

Слово «традиционно» в подобном контексте напрягло меня еще сильнее.

В общем, когда он понял, что я глумлюсь, то наконец улыбнулся и сказал, что некоторым клиентам этот момент критичен. Причем кое-кого он даже понимает — раз уж геи любят моду больше, чем женщин, то есть опасения, что результатом поиска образа будет нечто модное, а не то, что подходит именно этой женщине.

Мой оптимизм немного набух и воспрял. Я забралась на подиум, окруженный зеркалами и осмотрела себя со всех сторон. Ну, удачи ему с поиском образа.

— Я в последнее время предпочитаю называться эстетистом, а не стилистом. Именно потому, что это название смещает акцент с моды на природную красоту, которую нужно лишь немного подчеркнуть.

— Ну что ж… — я развела руками, показывая себя во всей красе — джинсах, футболке и с сиреневым отросшим ужасом. — Что тут у меня с природой?

— Природа на вас…

— Отдохнула? — подсказала я.

— Оторвалась! — грозно возразил Андрей.

— То же самое, но льстиво, — фыркнула я.

— Ах, если бы… — закатил он глаза. — Знали бы вы, сколько серых мышек хотели бы иметь такую фактуру, такой характер!

— Это вы во внешности у меня разглядели? — я всмотрелась в свое отражение. — Так я по секрету скажу — фиолетовенькая я не от природы. От природы я как раз мышь.

— Бытие определяет сознание… — пробормотал Андрей, и я заткнулась.

Он осматривал меня как Микеланджело — глыбу мрамора, и слава богу, что стамески у него в руках не имелось, пришлось бы спасаться бегством. Но чуяла я, ох, чуяла, что все лишнее с меня еще отсекут.

— Вам пойдет марсала, — наконец вынес вердикт Андрей. — Вот прямо ваш цвет. Насыщенный и грозный, сразу расскажет обо всем — и что с вами нельзя связываться, и что вы настоящая женщина, которая не признает авторитетов кроме себя. Но при этом умеет пользоваться женской силой.

— Мар… кто? — переспросила я. — Я такое только вино знаю.

— Оттенок этого вина. Глубокий и зрелый. Сладкий и сильный. Узнаете себя?

— Я-то себя больше розовым шампанским мнила, — скромно повозила я кедиком по полу.

— Кстати! — он взглянул на меня с таким энтузиазмом, что я поняла — попала… — Вы же пришли ко мне за подготовкой к тому ивенту, о котором говорила Лиз?

— Ну, видимо… — может, у Лизы каждый месяц такие ивенты, мне-то откуда знать?

— Вы такая экстремальная и смелая девушка, но, вы понимаете, формат события не предполагает… — он вдруг начал мяться, как будто сам не хотел это все говорить. — Я бы мог просто освежить корни, но ваш цвет…

Я закатила глаза.

— Я бы хотел предложить вам клубничный блонд. Знаете, такой нежно-розовый, как то самое шампанское. Точнее — как ягодка клубники, давшая сок в бокале с дорогим шампанским… Очень модный оттенок, очень. В обществе — прямо вызов!

Ага, блондинка — это прямо ужасный вызов обществу. Почему ягодка клубники, почему не капля крови? И вот все у них так.

Но шутками проблему не решить. Мне пора делать выбор.

И Андрей смотрит без улыбки, как будто понимает.

А я…

Неужели мне мой цвет волос дороже Вадима?

Серьезно?

— Давайте ваш клубничный блонд! — махнула я рукой. И мир как будто ожил. Такое ощущение, что даже мухи боялись летать и машины перестали шуметь за окнами, пока я решалась.

Андрей оживился, снова заулыбался и даже начал пританцовывать. Крутанул парикмахерское кресло — сначала пустое, потом — усадив меня туда, и посмотрел в глаза моему отражению:

— Вы будете великолепны!

Да уж. Возвращение блудной дочери в лоно цивилизации.

— Тогда по цветам одежды немного иначе все. Вы должны сохранить основу своего характера, но чуть приглушить. Вам пойдет сочетание розового и серого — розы, пепел, сталь. Нежность и норов. Твердость и женственность. Никто не решится вам перечить, но и внимание на себя вы не оттянете.

Пока обесцвечивали волосы, ко мне из шоу-рума перетаскали вещи всех оттенков серого. И розового. Остановились на светлом сером — цвета глаз Вадима. Я буду удачно подобранным аксессуаром.

И еще розовом — приглушенном, чуть пыльном.

Я смотрела на себя в зеркало долго и молча. Хорошо, что улыбка приклеилась к губам и держалась там как-то сама, не надо было строить лицо.

Андрей счастливо заливался про яркий характер и твердость духа.

А я видела перед собой стандартную «девушку президента». Очень стильную и красивую, не спорю. Серьезную. Поднимающую своего спутника на ступеньку выше, чем он есть, как хорошо сшитый костюм или дорогие часы.

С мягкой улыбкой, твердым взглядом и безупречной осанкой.

Может быть, такие как я, в это и взрослеют?..