Глава 30. Отцы и дети

Отец всегда был для меня эфемерной фигурой. Казалось, я нисколько не скучаю. Да и как можно скучать по тому, кого никогда не знал? Но сейчас, стоя под его дверью, я ужасно нервничала.

Даже по старой памяти потянулась к резинке на запястье, но ее там не нашлось. Совсем забыла, что Лекс ее выбросил. Жаль, она бы пригодилась. Пусть панической атаки нет, но я привыкла, что боль приводит мысли в порядок.

Можно было ущипнуть себя, такой вариант тоже бы сгодился, но я не стала этого делать. Все из-за Лекса. Он верил, что я справлюсь сама. И хотя сейчас его нет рядом, я все равно не хотела его подводить.

Все, хватит мяться на пороге. Раз уж пришла, стучи.

Встряхнувшись, я занесла руку для стука, но дверь открылась за миг до того, как я все-таки постучала. На пороге стоял беспалый. То есть Брюс Вернон. То есть мой отец. Если верить Кудеснику, а я ему верила. Смысл врать тому, кого собираешься убить?

— Привет, — пробормотала я и улыбнулась.

Наверняка в этот момент я выглядела по-идиотски. Но на меня навалилось какое-то отупение. Я только и могла что глупо улыбаться и пялиться на энфирнала.

В прошлые встречи я его не разглядела. В глаза бросались одни увечья. Да и он меня не особо интересовал. Энфирнал как энфирнал, не хуже и не лучше других.

Сейчас же, стоя так близко, — на расстоянии вытянутой руки — я подметила все детали. Он был выше меня на голову, блондин, как и я, но с карими глазами. Я невольно искала сходство с собой, а, когда находила, не знала хорошо это или плохо.

— Отыскала все-таки, — первое, что он мне сказал.

Голос у него оказался низкий и какой-то усталый. В его глазах не было ни грусти, ни радости от нашей встречи. Энфирнал, ноль эмоций. А чего я ожидала? Объятий и заверений в любви? Их не будет. Пора уже научиться принимать энфирналов такими, какие они есть.

— Можно мне войти? — спросила я.

Брюс отошел в сторону, пропуская меня в квартиру. Я пересекла порог и осмотрелась. Обычная квартира, выделенная Альянсом. Я сама живу в похожей, разве что район у меня получше. Одна спальня, небольшая гостиная, совмещенная с кухней, и смежная ванная комната.

Вот только в отличие от моей квартиры эта была безликой. Я привнесла в свой новый дом какие-то мелочи. Безделушки, дорогие моему сердцу. Украсила по своему вкусу пространство. Здесь же все было в точности так, как в день, когда Брюс сюда въехал. Это сразу чувствовалось. Это был не дом, а место, где Брюс Вернон спал и ел. Только и всего.

— Идем на кухню, — махнул рукой энфирнал. — Я как раз завтракал.

Я поплелась за ним. Мне все больше казалось, что я зря это затеяла. Что мне даст такой отец? У него и чувств ко мне, наверное, никаких. Я бы ушла прямо сейчас, если бы не волнующие меня вопросы. Раз уж мы встретились, я их задам.

— Ты ее любил? — спросила я, заходя на кухню.

— Аврора была невероятной женщиной, — сказал Брюс.

Я вздрогнула. Тысячу лет не слышала имя матери. Тем более из чужих уст.

— Это не ответ, — качнула я головой.

Брюс повернулся ко мне. И хорошо. Хочу видеть его глаза, когда он будет отвечать.

— Любил, — кивнул он. — Тогда я еще был способен на это чувство.

Тогда — да, теперь, видимо, нет. Это что тонкий намек для меня? Мол, не рассчитывай, девочка, будто ты что-то для меня значишь. И пускай. Я столько жила без отца, проживу и дальше как-нибудь.

— Если любил, как ты мог допустить ее гибель? — скрестила я руки на груди.

Вот он — самый важный вопрос. Мой отец убил мою мать. И я хочу знать, как это случилось. Имею право.

— Сядь, — кивнул Брюс на стул, так как я застыла у стены. — Это долгий разговор.

Я помялась, но быстро поняла — не сделаю, как он просит, рассказа не будет. Ладно, подыграю.

Я опустилась на стул, и Брюс поставил передо мной тарелку с омлетом. Почему все пытаются меня накормить? Видимо, всему виной моя худоба. Вот только она не от недоедания. Аппетит у меня отменный. Причина в эмоциях. Нервные люди редко бывают полными. Все лишние калории мигом сжигаются в постоянном стрессе.

Несколько минут прошли в тягостном молчании. Брюс ел омлет, и слышно было лишь как вилка царапает тарелку. Неприятный скрежет, от которого сводило зубы.

Он словно нарочно испытывал мое терпение, и оно все-таки лопнуло.

— Хватит! — я хлопнула ладонью по столу совсем как Лекс. Перенимаю его привычки. — Рассказывай или я за себя не отвечаю.

— Эмоции все еще управляют тобой? — нахмурился Брюс. — Просто поразительно, сколько их в тебе. Даже Мрак с ними не справляется. Ты словно вобрала в себя все, что было во мне и твоей матери.

Он бы еще сказал «украла». Именно такой подтекст мне послышался в его словах.

— Ну, хорошо, — Брюс отодвинул от себя тарелку. — Слушай. Да, я любил Аврору. С самого первого дня, как встретил ее. Тогда я еще был человеком. Наши чувства были взаимны, мы собирались пожениться. А потом появилась Грань, и наш отряд отправили разобраться с тем, что происходило в том районе.

— Ты был в одном отряде с Лексом? — перебила я.

— Да. Мы вроде как сослуживцы.

— Сколько же Лексу лет? — впервые задумалась я над таким важным вопросом.

— Энфирналы живут дольше людей. И я, и Лекс, а теперь и ты еще долго не состаримся. Так Мрак действует на организм носителя.

Опять Мрак, всегда он. На все-то он влияет. Даже о продолжительности жизни носителя позаботился. Естественно, ради себя любимого. Ему ведь тоже умирать вместе со мной.

— Что было дальше? — спросила я.

— Я был среди тех нескольких человек, которых выбрал Мрак. Мы выжили. Тогда казалось, что нам повезло. Мы вернулись домой и зажили как прежде. Мир вокруг стремительно менялся. Подстраиваясь под новые условия, мы не заметили главного — перемен в себе.

— В общем, ты стал энфирналом, — прервала я поток его красноречия. Говорит красиво, ничего не скажешь, но так мы до сути и к следующему рассвету не доберемся.

— Да, стал, но тогда я еще не понимал, что это означает. Мы с Авророй поженились, как и планировали. Поначалу все шло хорошо, но потом появилась эта ее болезнь. Мы ходили по врачам, сделали кучу обследований и анализов. Прошло три года, прежде чем стало ясно, что причина во мне.

— Почему ты не ушел от мамы сразу же, как это понял? Почему продолжил ее мучить?

— Нам казалось, что мы сумеем это преодолеть, — пожал он плечами. — Никто не осознавал, насколько опасно воздействие энфирнала на эмоции. Аврора не хотела расставаться.

— Не перекладывай ответственность на нее, — насупилась я.

— Не буду. В любом случае мы оба хотели быть вместе. Я искал способы поддерживать эмоции Авроры. Когда мы разобрались с магией энфирналов, я прибегнул и к ней.

Он положил руки передо мной на стол. На правой не хватало безымянного и мизинца, на левой — мизинца. Это не говоря о многочисленных шрамах, покрывающих предплечья.

Я знала, что означают эти раны — Брюс ранил себя, чтобы испытать боль. Именно она — плата за магию Мрака. Он что же хочет сказать, что делал все это ради мамы?

— Я использовал магию, чтобы продлить жизнь твоей матери, — заявил Брюс. — Сперва хватало порезов, потом понадобилось что-то существеннее.

Я сглотнула ком в горле. Существеннее — это, видимо, пальцы.

— Узнав, что Аврора беременна, я ушел, чтобы не навредить ей и ребенку еще сильнее. Но было уже поздно. Мы слишком долго были вместе. Изменения в ее эмоциях стали необратимы. Я снова и снова использовал магию, чтобы она жила. Не приближался к вам, опасаясь навредить, наблюдал издалека. Но однажды не успел.

— В тот день мама покончила с собой, — прошептала я.

Брюс кивнул.

— Поэтому ты держался от меня подальше? Боялся, что со мной будет то же, что и с мамой?

— Я не знал, насколько ты человек, а насколько существо. Одно было точно — в тебе нет Мрака. Но дело не только в этом. Ты родилась уникальной, единственной в своем роде. Тебя могли захотеть использовать. Я решил, что пусть лучше никто не знает о твоем происхождении. Даже ты сама.

— Кто-то все-таки знал, — пробормотала я, вспомнив Кудесника. Интересно, как он выяснил правду обо мне? Отец, судя по всему, ничего ему не рассказывал.

— Если бы ты знала Аврору до того, как я стал энфирналом. Она была такой жизнерадостной. С ее губ не сходила улыбка. А какой заразительный у нее был смех…

Показалось, или в его голосе сквозила грусть? Неужели спустя столько лет Мрак не до конца уничтожил любовь Брюса к моей матери, и в нем еще остались ее отголоски? Наверное, это было поистине сильное чувство, раз даже Мрак с ним не совладал.

Мне сложно было представить маму такой, как Брюс ее описывал. Я знала ее совсем другой — вечно печальной и глубоко несчастной женщиной.

— Возможно, ей не хватало тебя, поэтому она грустила, — сказала я.

— Поверь, мой уход продлил ей жизнь. Останься я, и она бы угасла еще раньше.

Мы замолчали. Все уже было сказано, и я не знала, как быть дальше. Сомневаюсь, что отец нуждается во мне. А я в нем?

В эту неловкую минуту нас очень выручил звук хлопнувшей двери. Кто-то пришел, кто-то у кого есть постоянный доступ в квартиру. Брюс живет не один?

Я подскочила со стула, да так и застыла с открытым ртом. В кухню вошел старый знакомый — оборотень Чак. В руках у него были три стаканчика с ароматным кофе.

— Это вам, — Чак поставил один стаканчик перед Брюсом, а второй передо мной. Третий он оставил себе.

— Ты знал, что она придет, — догадался Брюс, — и не предупредил меня.

— Ты знал, что он — мой отец, и ничего мне не сказал! — выпалила я одновременно с ним.

— Быстро вы объединились против меня, — хмыкнул Чак. — Сразу видно — общие гены.

— Что он здесь делает? — свой вопрос я адресовала Брюсу.

— Он мой помощник, — пояснил тот. — Он присматривал за тобой по моей просьбе.

Вот так новость. Но теперь хотя бы понятно, каким образом Чак оказывался поблизости, когда я нуждалась в помощи.

— Ты даже не сравнивал те слепки аур, что я тебе дала! — обвинила я Чака. — То-то я думала, как ты так быстро управился!

— Я просто знал, что среди тех энфирналов твоего отца нет, — пожал плечами Чак. — Но я всегда был на твоей стороне и помогал тебе.

— Та попытка поцеловать меня в баре в день нашего знакомство — тоже была помощью? — сощурилась я.

— Тебе был нужен иммунитет! Я всего лишь хотел спасти твою жизнь, — ответил Чак.

— Ну конечно, — фыркнула я. — Ты просто забыл, что я дочь энфирнала и не нуждаюсь в иммунитете.

— Про поцелуй мне ничего не известно, — вмешался Брюс. — Ты приставал к моей дочери?

— Ничего подобного! — оправдывался Чак. — Она, между прочим, натравила на меня половину бара. Я еле выжил.

Я отошла в сторону, чтобы не мешать им выяснять отношения. Разберутся сами, а мне есть над чем подумать.

С того момента, как пересекла Грань, я была под присмотром. Вот только телохранитель из Чака получился так себе. Кудесник все-таки добрался до меня. Впрочем, с ним мало кто справится. Чаку с ним уж точно не тягаться.

Но каков! Когда я давала оборотню на проверку слепки аур, он и словом не обмолвился, что знает моего отца.

Я снова опустилась на стул, так как ноги плохо держали. Всего за какой-то час я выяснила столько нового! Но главный вопрос так и остался без ответа. Рассказ отца не помог мне понять, как нам с Лексом быть вместе. Напротив он уничтожил последнюю надежду. Ведь по всему выходило, что с Мраком не совладать. Он побеждает. Всегда и всех.