Глава 20

Арсений

После нашей стычки с Элей и последующего примирения прошло три недели. Постепенно лёд между нами растаял — мы не просто наладили общение, а по‑настоящему подружились.

Сначала всё давалось непросто. Я невольно подбирал слова, следил за интонацией. Эля порой замолкала на полуфразе, будто проверяла границы дозволенного. Но со временем разговоры стали легче, естественнее — без этой натянутой осторожности.

Мы не ходим в рестораны, кафе или кино. Зато дома проводим почти всё свободное время вместе. По вечерам то залипаем на сериал до полуночи, то просто болтаем ни о чём, попивая чай. В такие моменты чувствую странное умиротворение — будто всё на своих местах.

В смены Эли мы вместе ездим на работу и обратно. По утрам она садится в мою машину, и, пока плетёмся в пробке до отеля, успеваем обсудить планы на день или перекинуться парой шуток. Вечером — тот же маршрут. Эти поездки незаметно встроились в мой распорядок. Больше того — я стал ждать её смены. Есть в этих совместных переездах что‑то уютное.

Ещё мы регулярно делаем фото для соцсетей. Эля в этом деле настоящий профи: подбирает ракурсы, экспериментирует с освещением и фильтрами. А я стою рядом, стараюсь не выглядеть деревянным. Она командует: «Повернись чуть левее», «Улыбнись естественнее», «Смотри на меня, а не в камеру». На снимках мы выглядим как настоящая пара — с искренними улыбками, лёгкими касаниями, синхронными взглядами. Иногда ловлю себя на мысли: если бы не знал всей подоплёки, сам бы поверил в эту картинку.

А между тем свадьба уже в следующую субботу. Всего неделя осталась — и я стану женатым человеком. Полтора месяца назад эта мысль вызвала бы у меня лишь скептическую усмешку. Сейчас же не кажется абсурдной. Скорее — неизбежной реальностью, к которой постепенно привыкаю. Но в тихие моменты, когда остаюсь наедине с собой, накатывает странное ощущение: будто стою на краю огромной неизвестности. Что будет после церемонии? Как изменится наша жизнь?

Сегодня Эля уехала с бабушкой выбирать свадебное платье. Представляю, как они сейчас в салоне: бабушка с энтузиазмом перебирает варианты, спорит о фасонах и деталях, а Эля, смущаясь, примеряет одно платье за другим. Наверняка волнуется, хотя старается не показывать. Интересно, какой наряд она выберет? Удалось ли им найти то самое, идеальное?

Надо ей позвонить, узнать, как всё прошло.

В дверь постучали.

— Да, войдите.

В кабинет вихрем влетел Дан — как всегда весёлый, полный позитива и неуёмной энергии. Его появление разом наполнило пространство шумом и движением.

— Приветос!

— Привет‑привет.

— Че за стремная секретарша у тебя сидит? Где та, с большими сиськами?

— Только заметил? Отец давно её перевёл в другой отель. Как и всех моих любовниц.

— Оу. Даже так? Серьёзно он взялся за тебя, — усмехнулся Дан, присаживаясь на край стола и небрежно закинув ногу на ногу.

— Кофе будешь?

— Не откажусь.

Я нажал кнопку селектора:

— Виктория, принесите два американо: один с сахаром, второй без.

— Ну и? — не унимался Дан, едва я отпустил кнопку.

— Что «ну и»?

— Если дядя Женя ликвидировал всех твоих любовниц, значит, ты уже соблазнил свою будущую жену? Я правильно понимаю?

— Нет, не правильно. Мы с Элей договорились: дальше дружеских отношений не заходить.

— Херасе. Не гони?

— Я серьёзно. Говорил же, что не хочу всё усложнять. Проще оставаться друзьями.

— Значит, не всех любовниц всё‑таки убрал отец?

— Всех.

— И типа ты почти месяц без секса? — Дан загоготал, откинувшись на стуле. Придурок. Лично мне вообще не смешно.

— Типа да.

— Охренеть… И что теперь? Вспомнил подростковые годы чудесные?

— Иди на хрен.

— Я просто не пойму: неужели Элька на столько не привлекает? Что, лучше в душе гонять?

— Дан, харе. Давай закроем тему секса и Эли.

— У тебя свадьба через неделю, а потом ещё пять месяцев совместной жизни с ней. Я просто хочу понять: она тебе не нравится? Не привлекает?

— Да ты заебал уже. Сказал же — хватит! — Я резко провёл рукой по лицу, пытаясь сдержать раздражение. — Я, сука, и так держусь из последних сил. И с каждым днём всё больше убеждаюсь, что хер продержусь. И это ни хера не смешно. Она мало того, что красивая, — у неё и фигура охеренная. А сейчас ещё и накупила себе шмоток разных — будто решила испытать мою выдержку на прочность. Ходит по дому в шортиках, которые едва‑едва задницу прикрывают, — так, что при каждом движении то одна булка обнажается, то другая. А майки… Без лифчика, конечно. Тонкие, облегающие, с глубокими вырезами — будто специально подобраны, чтобы дразнить. И всё это она делает с такой непринуждённой лёгкостью, будто и не замечает эффекта. То наклонится за чем‑нибудь, и край майки задирается, то присядет на диван, закинув ногу на ногу, и эти шорты снова на грани приличия. Самое паршивое — она наверняка даже не задумывается о последствиях. Для неё это просто домашняя одежда, комфорт, ничего больше. А для меня — ежедневное испытание.

Я провёл рукой по переносице и закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы эти образы.

— Как‑то вернулся с работы, а она танцует посреди комнаты в одном, сука, белье. Которое нихуя не скрывает.

— Же‑е‑есть!

— Не то слово. Короче, наехал на неё, херни всякой наговорил. Обидел. Потом ещё извинялся. Не хочу я, понимаешь, трогать её. Не такая она. Чистая, хорошая девочка. Она и её подруга — не тёлки, к которым мы привыкли. Там не прокатит: поебал и забыл. Там только серьёзно может быть. И тебе поэтому говорил: к Тане не лезть.

— Хм. Так куда серьёзней уже. Свадьба через неделю.

— А потом что? Влюбится? Не захочет развода. А я захочу. Я не собирался жениться. Это не моё решение и выбор, понимаешь? Сделаю ей больно. А я сделаю, сто пудов… Поэтому…

— Кстати, с Танюхой у меня ничего нет. Она и правда хорошая девчонка. Мы сейчас просто общаемся… Мне как бы тоже не хочется насрать ей в душу. Она этого не заслуживает.

— Значит, понимаешь меня.

— Понимаю… Но и попробовать всё‑таки хотел бы.

— Что попробовать?

— Ну, типа серьёзные отношения. Вдруг получится.

— Дан, мы и серьёзные отношения — увы, антонимы.

— Наверное, ты прав… А может, и нет. Чтобы мы потом об этом не пожалели.

— О чём?

— О том, что проебали их.

— Мы сломаем их. Ничего хорошего из этого не выйдет…

— Возможно. Ладно, давай сменим тему… Ты после свадьбы в отпуск не собираешься? Типа свадебное путешествие, все дела.

— Сразу после свадьбы — нет. Работы до хера. Может, через пару недель. Мне как раз надо будет в Аланью полететь — с отелем порешать вопросы по новому проекту.

— Прикольно. Я тоже хочу, возьмёшь?

— Ну, я думал с Элей. Она же жена моя будет, типа уже.

— Ну и отлично. Эля пусть берёт Танюху. Поедем вчетвером.

— Ты опять, брат, не туда.

— Ничего такого. Пусть в одном номере живут, мы — в другом. Всё чисто по‑дружески. Просто с ними прикольнее будет.

— Ладно. — Я выдохнул, потирая переносицу. — Мне ведь надо будет найти людей на ресепшен — не только вместо Эли, но и вместо Тани теперь. А Ромчика с ночной смены и так уже задергал.

— Попроси девочек с другой смены отработать эту неделю — или на сколько мы поедем — без выходных. А потом они отработают без выходных.

— Та не. Сейчас наплыв гостей — сезон же. Не потянут. Но я что‑нибудь придумаю. Спрошу у Эли сегодня, как она на это смотрит, и пусть с Таней поговорит.

После ухода Дана я вдруг вспомнил, что так и не набрал Элю. Позвонил.

— Привет, — сказал я. — Как с платьем?

— О, всё отлично! Я уже дома, — её голос звучал радостно, почти восторженно. — Мы его практически сразу выбрали. Эва просто волшебница — у неё отменный вкус.

— Рад за тебя, — ответил я, невольно улыбаясь.

— А у тебя как дела? Много сегодня работы?

— Да не особо. Но за последние дни что‑то устал нереально…

— Не бережёте вы себя, Арсений Евгеньевич, — рассмеялась Эля.

— Есть такое, — согласился я. — Наверное, просто нужно немного передохнуть.

— Согласна! — живо откликнулась она. — Может, в бассейне вечером поплаваем? Потом кино посмотрим с попкорном?

Я на мгновение представил: прохладная вода, потом уютный диван, хруст попкорна, её смех… Звучало как идеальный антидот к рабочей рутине.

— Неплохая идея, — кивнул я, хотя говорил в трубку. — Тогда до вечера?

— Ага, буду ждать, — её голос стал чуть тише, теплее.

Мы попрощались, я положил трубку. В голове тут же сложилась чёткая мысль: пора и правда сворачиваться с работой. Поеду‑ка пораньше домой. Бассейн, киношка, попкорн — звучит неплохо.

Приехал домой и прямиком направился в нашу комнату. И буквально потерял дар речи.

Моя невеста стояла перед телевизором на коврике — в обтягивающих лосинах, спиной ко мне. Она делала то ли растяжку, то ли какую‑то позу из йоги. Я в этом не разбираюсь. Но было очевидно: она точно смерти моей хочет.

Линия спины, изгиб талии, контуры бёдер — всё это проступало под тонкой тканью так отчётливо, что дыхание тут же сбилось. Я замер на пороге, чувствуя, как внутри поднимается волна — тихая, но настойчивая, пробирающаяся под кожу.

— О, приветик! — она обернулась, заметив меня. В глазах — ни тени смущения, одна лишь непринуждённая радость. — Ты сегодня рано.

— Привет. Я в душ, — бросил я и направился к двери.

Зашёл, закрыл её за собой, стянул с себя одежду. Стою под прохладными струями, а в голове одно: «Ну и как тут не распускать свои „грязные руки“? Она издевается надо мной? Или и правда не понимает, как влияет на меня? Какое желание вызывает — тихое, но упрямое, от которого никуда не скрыться?»

Как мне приходится сдерживаться, чтобы не сделать то, о чём потом придётся жалеть? Каждый её жест, каждое движение будто специально созданы, чтобы выбивать меня из колеи. И самое гадкое — я не могу ни уйти, ни отстраниться. Мы живём под одной крышей, и эти маленькие провокации теперь часть моего ежедневного расписания.

Ладно. Отвечу ей той же монетой и посмотрю на реакцию. Сама напросилась.