Глава 3
Демид
Кажется, именно так у людей случается инфаркт.
Когда сердце так лупит, что трудно сделать вдох. Когда думал, что больше никогда ее не встретишь, не дотронешься, не прижмешь к себе!
Черт! Черт! Черт!
Самому нужен нашатырь!
Волосы эти ее, запах, кожа нежная, вздохи томные… Все как прежде! Я думал, что забыл. Но пол часа, и снова заряжен своими чувствами и болью. Под завязку.
Кадры воспоминаний вспыхивают! Вспыхивают! Вспыхивают!
Может, тоже надо башкой приложиться и все все забыть?
Второй виток тахикардии сердце начинает после того, как я понимаю, что Люба меня не узнает. И слава Богу, что на ее голове сейчас имеется огромная гематома, потому что иначе…
Иначе это бы означало, что все было зря! Что я ошибся, и не было между нами ничего, ради чего стоило складывать голову. Рушить жизнь, карьеру, три года искать смерти…
А разве стоило? Она просто вышла замуж и не пожелала тебя даже живым увидеть!
Я столько себе нафантазировать. Столько раз с ней говорил. Убивал от ревности ее мужа во снах. Ее трахал до потери сознания. Просыпался потным и больным…
Это все бушует у меня внутри, а внешне я абсолютно непробиваем. Пару глубоких вдохов запаха ее волос не в счет.
Что же ты в себя не приходишь то, девочка? Неужели придется везти в город? Скорая к нам в лучшем случае часа через три-четыре приедет…
Кто вообще так тебя приложил? Или упала? Нет… не похоже.
За рекой сдаются коттеджи под корпоративные сабантуи. Неужели оттуда? Грабители? Но серьги с бриллиантами на месте.
Все пиздец как странно!
Люба с тихим стоном открывает глаза.
-Ну наконец-то! - Немного отпускает меня.
Она бессмысленно хлопает ресницами и осматривает комнату.
Я решаю выяснить главное:
-Как зовут то тебя помнишь?
Вздрагивает. Вижу, как на ее лице отражается мыслительный процесс: зрачок уходит вверх и… тут же снова расфокусируется. Глаза наливаются слезами.
-Не помню. Я ничего не помню!
Закрывает лицо ладошками.
-Так, спокойно… - подрываюсь и делаю нервный круг по комнате.
-А пальцев сколько? - показываю.
-Три, - лепечет правильно.
-Тошнит?
-Не знаю…
Что делать? Амнезия - это не шутки.
Люба так оглушительно и горько рыдает, что я не могу сдержаться. Подлетаю к ней и прижимаю к себе. Снова от всего мира ее закрыть хочется!
-Ну ты чего, чего, милая? Ты все обязательно вспомнишь. Люба… - перехожу на хриплый шепот. Губы немеют от ее имени, сказанного вслух. - Любушка…
Испуганно отстраняется и , не мигая, смотрит мне в лицо.
-Ты меня знаешь? Что со мной случилось?
Закрываю глаза, не понимая, как быть. Если скажу правду, то придется просто вывезти ее в город. Сдать мужу. Прислуге. Наверное, детям…
И у меня снова ее не будет! Даже не будет возможности поговорить!
В груди повторно взрывается ядерный реактор, который долгие годы был накрыт саркофагом и тлел. Яд неразделенной любви растекается по венам, отнимая возможность мыслить здраво.
-Ты кто? - Шепчет Люба. - Прости… я совсем не понимаю ничего…
Распахиваю глаза. Беру в руки ее ладонь и прижимаюсь горячими губами к ледяным пальчикам.
Одну неделю, Сапсай! Одну, ты слышишь? Или пока ей не станет лучше…
Выдыхаю…
-Я Дема. Твой Демон. Муж. Мы с тобой немного поругались, и ты убежала. Еле нашел. Наверное… - сглатываю из горла ложь и трогаю ее голову. - Ты упала. Мы сейчас промоем рану и вызовем врача.
-Муж… - повторяет шепотом Люба.
Осторожно тянется ко мне и гладит свободной рукой скулу, бороду… - Ты красивый, «муж». А какая у нас фамилия?
-Сапсай…
-Сапсай… - повторяет, будто пробуя на вкус. - Любовь Сапсай?
-Да… - хриплю. Я так мечтал это услышать!
Мои руки начинают наглеть и жадно ласкать плечи Любы.
Маленькая. Совсем худенькая…
Она в тонкой блузке и из-под нее так хорошо прорисовывается кружевной лиф, что я практически теряю тормоза от животного желания обладать этой женщиной.
Я, млять, ВСЕ помню! Будто мы с ней еще вчера…
-Не надо, пожалуйста, - логично напрягается Люба и освобождается из моих рук, уползая глубже в подушки. - Я не могу. Я не помню, - начинает снова нервничать. - И голова бол… - зажимает ладонью рот.
Я успеваю сообразить и подставить ей деревянную глубокую тарелку, которую буквально два дня назад пацаны настрогали под мандарины.
Подаю салфетки.
-Господи… - стонет Люба. - Прости. Мне очень стыдно. Можно мне в ванну?
Тихо ругая себя, забираю миску и ухожу к кухонной мойке.
Ну ты и мудак, Сапсай! Ей же правда хреново! А ты тут со своим чувствами…
Быстро завариваю крепкий черный чай с сахаром и приношу Любе кружку.
-Попей, пожалуйста, - прошу ее. - В ванну отведу после того, как посмотрит врач. Я сейчас за ним схожу. А ты постарайся пока не спать.
-Хорошо, - слабо кивает.
Делает глоток чая и устало откидывается на подушку.
Поправляю ей одеяло, подвигаю ближе обогреватель. Буквально заставляю себя набросить дубленку и выйти из дома.
На веранде ко мне тут же подрывается и спешит собака. Видит, что куда-то ухожу и просит взять с собой.
-Нет, - отвечаю ей строго. - Охранять. - Указываю на дверь.
Чтобы не сбежала…
Засовываю ноги в ботинки и иду в сторону монастыря.
Деревня уже стихла. И подсвеченная белокаменная обитель выглядит с пригорка слишком величественно. У меня каждый раз дух захватывает! Хоть я и совсем неверующий.
Братья ещё не спят. Работают. Через две недели на Рождество здесь будет весь город. Нужно многое привести в порядок. Я часто помогаю, чем могу, потому прохожу на территорию беспрепятственно.
Пересекаю главный двор и направляюсь в лавку. Мне нужен брат Феофан. В миру бывший реаниматолог. Андрей Корчагин. Чтобы не спиться, бросил все и ушел в монахи.
-Добрый вечер… - захожу в помещение с терпким запахом ладана.
Андрей оборачивается от книжных полок и миролюбиво кивает.
-Добрый.
Вглядывается в мое лицо, начиная хмуриться.
-Ты снова пьян, Демьян?
-Нет, Андрюха, - мотаю головой. - Помощь мне твоя нужна.
-Феофан я…
-Мне как Андрея помощь нужна, - прерываю его возбужденно. - Пожалуйста, друг. Девушка там у меня с сотрясением. А до больницы слишком далеко…
Вздыхает.
-Ладно… Только пацанов на субботу заберёшь. Табуреты в столовую нужны.
-Договорились!
-Сейчас только лавку закрою. Жди на улице.
Выхожу. А теперь нужно его ещё как-то попросить, чтобы подыграл мне.