Глава 7

Демид

С болью в душе не помогают справиться даже сигареты.

Один Бог знает, скольких сил мне сейчас стоило не придушить Любу! Она не имеет права говорить о моей матери. Не имеет! Потому что взяв фамильное кольцо, так и не вышла за меня.

Мать лично надела ей его на палец… Благословила нас.

А Люба… Она даже не пришла к матери в больницу, когда та заболела. Не пожелала вступиться за меня, когда я устроил дебош на ее свадьбе. Не пришла ни на одни похороны, хотя я уверен, что знала о моей жизни все.

Хотя… может быть, я много на себя беру? И Люба вычеркнула из жизни простого солдатика одним днем, променяв его на нарядного бизнесмена. Как и хотел ее отец.

-Я готова, - выходит из дома Любовь.

Растеряно переступает с ноги на ногу и кутается в шубку.

Выглядит, конечно, на каблуках и в спортягах максимально комично. Но мне сейчас даже не хочется улыбаться.

-Поехали… - говорю сухо.

Даже не помогаю ей сесть в машину только напоминаю пристегнуться.

До районной ехать быстрее, чем до Москвы и проще порешать все вопросы с отсутствием документов. Но я всерьез несколько минут стою на повороте в город, борясь с желанием свернуть свою глупую игру.

-Почему у меня есть стойкое ощущение, что я тебя раздражаю? - Вдруг тихо спрашивает моя «жена».

-Тебе оно не нравится? - Хмыкаю.

-Я… - теряется от моей прямоты Люба. - Я не понимаю, чем его заслужила сейчас. И на твою милость я не напрашивалась!

Зло переключаю передачу и срываю машину с места в сторону райцентра.

-Просто замолчи! - Срываюсь на агрессивное хамство.

Но тут же прихожу в себя, когда через пару минут в отражении стекла вижу, что Люба тихо плачет.

Несколько раз ощутимо бьюсь затылком о подголовник.

Остановись, Сапсай! Остановись!

Каждый человек имеет право выбирать свою жизнь. Она ни в чем не виновата. А ты сейчас просто поступаешь подло.

Травишь ее и себя!

Если не можешь справиться с собой, отвези домой!

Неожиданно мне вспоминается отец…

Когда-то ещё будучи школьником, я пришел к нему на работу и пристал с вопросом о том, почему они с мамой не разводятся. На тот момент отец в классе остался только у меня…

Папа мне ответил, что проблема людей в том, что они очень много думают, не умеют прощать и не радуются, когда видят друг друга.

-Вот, смотри, - подвел он меня к вольеру с собаками. Те тут же вскочили с мест и замахали хвостами. - Я есть, и они мне рады. Понимаешь?

Я тогда задумался и выдал с абсолютной непосредственностью:

-Это получается, нас с тобой дома мама каждый раз, как собака встречает?

Отец долго тогда смеялся. И попросил маме этого не говорить. Но суть я уловил очень верно: если здесь и сейчас вам дан шанс быть вместе и быть счастливыми, то почему бы ими не быть?

Почему бы сейчас не быть?

-Прости меня, - выдавливаю я из себя, ещё трудно справляясь с голосом, и сжимаю коленку Любы.

Она оборачивается…

-А что изменилось?

-Ничего… - развожу руками. - Посто я психанул. Надеялся, что у нас с тобой все сложится так же просто и честно, как у моих родителей. Твои слова о маме задели…

Теперь приходит очередь Любы робко сжать мою руку в ответ.

-Их больше нет? Я поняла. Прости меня. Они были хорошими? Они нас любили?

-Очень, - отвечаю честно. - Мама мечтала о внуках.

-Почему мы не родили? Я…могу? - Ломается ее голос.

-Не успели просто…

Остаток пути до больницы доезжаем молча, но взявшись за руки. Никто из нас так и не решается освободиться.

-Документы! - Спохватывается возле дверей Люба. - У меня же ничего нет! Как мы пойдём?

-Скажем дату рождения и дадим на шоколадку, - усмехаюсь. - Они сами найдут медицинский полис. Пойдём. Нам направо.

-Откуда ты знаешь?

-У местных детей в семьях практически нет машин, поэтому со всеми травмами и переломами ко мне прибегают, - пожимаю плечами. - Я здесь почти свой. Раз в две недели стабильно бываю.

Нам приходится немного посидеть перед кабинетом травматолога.

Слава Богу, нет никого «тяжелого», и очередь идет быстро. Двое покусанных собаками отправляются к медсестрам на швы и прививки. Рыбак с обморожением ждёт перевязки.

Но больше всего внимания привлекает одна возрастная, явно обеспеченная, семейная пара.

Женщина имеет крайне воинственный вид, а у мужика наливается фофан на пол лица.

-Говоришь, что упал. Ты понял? Проверим глазное дно и вернёмся к детям. - Шепчет женщина мужчине. - И если я тебя ещё хоть раз увижу рядом с горничной, я из твоего члена приготовлю заливное. Тебе ясно?

Люба тихо хихикает мне в плечо.

-Вот такие вы женщины злыдни, - шепчу ей на ушко.

Фыркает.

Дождавшись своей очереди, мы проходим осмотр у старенького Виктора Борисовича, который сообщает, что дело мы имеем с классическим посттравматическим видом сотрясения мозга. Угрожает нам госпитализацией и отправляет на МРТ.

-Не хочу ложиться в больницу, - чуть не плачет Люба, пока мы ждём описания снимков. - Мне уже хорошо. Не тошнит даже.

Я, испытывая тотальные муки совести за то, что сразу не отвез ее в больницу, остаюсь непреклонным.

-Мы будем делать то, что скажет врач. Амнезия - это не шутки.

-Ты мне все поможешь вспомнить. У меня быстро получается.

Тяжело вздыхаю. Да. И это самое хорошее и страшное.

Мимо пробегает медсестра с жареным пирожком и соком. Вижу, как моя «жена» провожает его взглядом.

Подкатываю глаза. Ну как ребенок…

-Посиди пару минут одна, - поднимаюсь со стульев, чмокая ее в макушку.

-Ты куда? - Тут же начинает нервничать Люба.

-Сейчас вернусь… - освобождаюсь от ее цепких пальчиков.

Буфет здесь буквально в соседнем коридоре.

Покупаю нам по горячему какао, пирожку и успеваю вернуться как раз в тот момент, когда медсестра выносит результаты.

-Виктор Борисович сам описывал снимки, - улыбается девушка. - Госпитализация не нужна. Но обязательно соблюдать покой и все назначения по приему медикаментов. У нас, если что, есть на втором этаже аптека.

Мы с Любой синхронно с облегчением выдыхаем. В порыве чувств она даже обнимает меня. А после, когда медсестра скрывается в кабинете, заискивающим шепотом спрашивает:

-А пирожочки - это мне?

-Тебе, - улыбаюсь.