2

Влад

После аэропорта я решил поехать сразу к родителям. Хоть и устал зверски, хотелось помыться и поспать, но я слишком соскучился. Особенно по младшей сестре.

Катька была для меня всем. Родители никогда не уделяли ей того внимания, которое требовалось маленькой девочке. Они ее любили, но считали, что подарки и исполнение любого ее желания — это что ни на есть самое лучшее выражение любви. И Катя приняла такую любовь. Научилась быть такой, какой хотели видеть ее родители. Счастливой? Да, пожалуйста. Сколько вам угодно. И только со мной она была настоящей и честной. Только со мной не прятала свою боль и разочарование. Но не всегда. Чем старше она становилась, тем сложнее мне было ее прочитать. Она начала скрывать свои проблемы и желания. А я не мог подобрать к ней того ключика. Будь она пацаном, все было бы намного проще. А тут девчонка. Со своими заскоками. А когда родители отправили ее в Англию в частную школу, так я вообще потерял с ней связь. И, наверное, случилось то, что случилось.

Но сейчас не об этом. А о том, что возвращался я навсегда и очень хотел наладить отношения с сестрой, с которой мы за последние пять лет виделись может раз десять. Но не перестали общаться. Спасибо телефонам и соцсетям.

Меня переполняло чувство счастья, когда я выходил из такси. Наконец-то, я увижу свою сестру и займусь ее воспитанием. А судя по тому какой дерзкой стала Катя, ее воспитание точно требовало внимания.

А оказалось не только дерзкой. Эта оторва связалась с какой-то прошмандовкой, которая делилась впечатлениями от первого секса. Собственными ушами слышал. Как только зашел на порог родного дома. Правда как-то смешно она это делала. Прям дилетант какой-то. Но факт остается фактом.

Будь Катя совершеннолетней, я бы и слова не сказал. Но для меня она еще маленькая, да и не нужны ей эти знания после того, что произошло в Англии. По крайней мере не сейчас.

Пресечь общение с малолетней потаскушкой я решил сразу. А то, что она малолетняя понял сразу. Стоило только взглянуть на нее. Хрупкая, с большими серо-зелеными глазами и таким невинным взглядом, что готов был поверить в ее неискушенность. Но мой опыт не позволил мне сделать этого. Я на своем пути таких актрис встречал, что Джоли нервно в сторонке курит.

Катя с пеной у рта пыталась ее защищать, но я был непреклонен.

А чтобы уж наверняка прекратить их дружбу, решил сразу нагрубить и обидеть.

И это у меня получилось. Зачем-то у двери заглянул в ее глаза. Красивые. Как у ангела. Наполненные слезами. Губа нижняя пухлая и дрожит. И мне почему-то так противно стало от самого себя, а еще поцеловать захотелось. Ну не придурок?

После ухода маленькой шлюшки, я попытался поговорить с Катей, но она заперлась в своей комнате и так и не вышла.

Родителей я не дождался и уехал к себе. А потом меня закружило.

Наша, уже набирающая обороты фирма, которую мы организовали с друзьями развивалась и занимала достойное место уже даже на европейском рынке. Спасибо Максиму Головину, который в свое время продвинул наши технологии по организации компьютерной безопасности в Англии и Матвею Соколову, который все это время был нашим мозгом, обеспечивая нам продвижение в этой области на десять шагов вперед, оставляя всех конкурентов позади. (История создания фирмы тремя друзьями подробно описана в книге «Я все равно тебя добьюсь»).

В Германии я закончил обучение по специальности и попытался завоевать немецкий рынок. Но как-то у меня не особо получалось. И когда я уже отчаялся и взял билеты в Россию, наклюнулся хороший контракт с одной из ведущих фирм в Германии по продаже бытовой техники. На тот момент я уже был одной ногой на родине и вот тут на помощь пришел Матвей. Он с радостью вызвался заменить меня.

И всю неделю мы с Максом оформляли документы Матвею и готовили его к первой заграничной поездке. Правда за это время мы даже успели потусить в клубе, правда без девочек, потому что Максим готовился стать мужем и напрочь отказался от девичьего общества. Но за то после его ухода, мы с Матвеем оторвались от души. Я натрахался от души. Даже разрешил пухленькой блондинке задержаться до самого вечера.

Потом довольный наконец-то увиделся с родителями и после ужина в их компании, снова попытался поговорить с Катей. Но она не шла на контакт, снова забаррикадировавшись в своей комнате. Даже на ужин не вышла. И стоя под ее дверью и уговаривая открыть мне неожиданно для себя вспомнил глаза, наполненные слезами. Даже передернуло всего. Не хватало, чтобы эта потаскушка осела еще и в моей голове.

Катя так и не открыла.

Поинтересовавшись у родителей делами Кати, был неприятно удивлен. Они не знали, как у нее дела. Хотя что удивительного?

Они всегда не чаяли во мне души. Отец так совсем светился от счастья, что у него такой самостоятельный сын. Кажется, я реализовал всех их мечты. А Катя для них была с боку припеку. Почему они так с ней. Нет, они ее не обижали, но, кажется, никогда и не слышали. Она как сорняк у дороги. Росла с няньками — то есть сама по себе.

Махнув рукой на вечер и на свою семейку, я уехал. Решил дать время своей сестре, а потом, когда ее обида немного поостынет, поговорить и попытаться все объяснить.

Два вечера просто отдыхал дома от суеты последних дней. А в субботу позвонил Илья Захаров и предложил проветриться. Мы с ним дружили, но только потому что часто пересекались в одной компании. Он хорошо общался с Даней Яроцким, но тот не так давно женился, и Илюха, как я остался один. Захаров, парень нормальный, любит, как и я покутить, когда есть свободное время, поэтому отказывать ему не стал. Но вот в клуб ехать не хотелось. На что Илья предложил заманчивую альтернативу — поехать на вечеринку к одному сопляку, обещая, что там будет горячо.

Когда узнал, что едем к Тарасову, усмехнулся. Денис — сынок хороших знакомых моих родителей. Парень без тормозов. Хоть и сопляк, но толк в вечеринках знает.

Как я и ожидал в его особняке все было оформлено по высшему разряду. Музыка, алкоголь и девочки. Так много, что я был уверен, что кого-нибудь подцеплю и при этом пальцем не пошевелю. Они сами меня найдут.

Я наслаждался красотками, которых тут было в избытке. Сканировал всех подряд, выбирая ту, что будет развлекать меня этой ночью.

Мой взгляд остановился на стройных ногах, затянутых в черный капрон. А затем на маленькой круглой попке в коротких черных шортиках, которая покачивалась в ритм звучащей музыки. В джинсах стало тесно. Я поднял глаза выше. Узкая талия и волнистые серебристые волосы, разбросанные по плечам. То, что нужно. В руках у незнакомки был бокал с шампанским, а значит все на мази. Немного обаяния и мы неплохо развлечемся.

Но каково же было мое удивление, когда рядом с незнакомкой я увидел Катю и еще одно девчонку-малолетку. Они стояли и мило беседовали с моей жертвой.

Не раздумывая я направился прямо к этой троице. И прифигел. Та, на которую встал мой член, оказалась подружкой, которую я выкинул из родительской квартиры.

— Влад, не смей! — Катя сразу же пошла в наступление.

Блондинка растерялась, когда увидела меня, а вот маленькая дрянь прям испугалась. Ее красиво подведенные глаза сделались как блюдца, лицо побледнело, а губы затряслись.

— На улицу, быстро. Иначе я здесь все разнесу, — рявкнул я.

И Катя зная, что слов я на ветер не бросаю, тут же потянула своих подружек к выходу.

Я просто кипел от злости. И попросив Илью отвезти Катю и блондинку по домам, решил разобраться с этой вертихвосткой. Неужели до нее не дошло, что не шутил.

Когда я вышел на улицу, девчонки, одетые в верхнюю одежду, уже стояли около моей машины. Кивнув Илье на свою сестру и ее подружку, я схватил невинного ангел и попытался запихнуть ее в свою машину.

— Придурок! Она ни в чем не виновата! Отпусти ее! Она просто моя одноклассница! — закричала Катя.

А одноклассница начала сопротивляться, но была слишком легкой и слабой, чтобы противостоять мне.

Усадив ее на переднее сиденье, и чтобы не вздумала сбежать, рыкнуть:

— Только пикни, убью!

Словно мышонок, девушка вжалась в сиденье и уставилась на меня огромными глазищами. Кажется, у нее шок. Воспользовавшись этим, я закрыл дверь и подошел к Кате:

— Я просто с ней поговорю! А ты быстро к Илье в машину и чтоб через полчаса была дома!

Катя что-то кричала, но я уже не слышал. Главным для меня сейчас было объяснить этой сучке, что не стоило меня игнорировать, и мои слова нужно было принять к сведению.

Но как это сделать, не знал.

Потому что как только взглянул на девушку — охерел. Она тряслась, как больная Паркинсоном, а в глазах застыл ужас, и я даже не удивлюсь, если она вот-вот грохнется в обморок.

Мы едем по трассе, и я не знаю, что сказать. Думал, что сейчас весь мозг вынесу ей, но слова застряли где-то в глотке.

— Адрес свой говори, — решаюсь на разговор.

Она вскидывает на меня испуганные глаза и качает головой.

— Ад-рес, — повторяю по слогам.

— Я вообще-то, — начинает пищать пигалица, но меня не интересуют ее мысли.

Свалилась же на мою голову.

— Давай без оправданий. Я просто везу тебя домой, и ты с этого раза слышишь меня. Ты просто больше не общаешься с Катей. И обещаю, что у тебя все будет хорошо, — стараюсь говорить спокойно и без конкретных угроз, чтобы не напугать девчонку еще больше.

Дрожащим голосом она называет остановку, и я радуюсь, что это не так далеко. Всю дорогу мы молчим, хотя я вижу как напряжена девчонка. Она сцепила руки в замок и смотрит куда угодно, только не на меня. Я надеюсь ее жесты говорят о том, что она меня услышала и поняла.

Я притормозил прямо у стеклянной остановки. Там, где она просила. И девчонка словно вихрь, не сказав мне не слова, покинула мою машину. А я даже не стал смотреть, куда она направилась, и я сразу рванул с места, облегченно выдыхая. Почему мне в это раз было еще больше не по себе. Словно я чего упустил или ошибся.

Может потому что даже не знаю ее имени?

Катя ведь говорила.

Марина? Маша?

И если это одноклассница Кати, то ей всего шестнадцать. Шестнадцать! Ведь ребенок уже. Но судя по разговорам, детство там уже и не пахнет.

Да бог с ней. Главное, чтобы она меня услышала.

Проезжаю пару кварталов и решаю вернуться на вечеринку. Разворачиваюсь и еду мимо места, где оставила девчонку. Вот зачем я это сделал? И ехал ведь быстро. Но все равно заметил знакомую маленькую фигурку в светлом плаще, съежившуюся на лавочке. Она забралась на нее вместе с ногами, и сложив голову на колени, надеюсь, не плакала.

Блядь, но вот за что мне это морока? Зачем я снова развернулся?

Она даже не подняла головы. Пришлось выходить из машины.

— Эй, ты чего домой не идешь?

Девчонка поднимает голову, и увидев меня, испуганно озирается. Но слава богу, не плачет.

Я до хрена видела женских слез, но почему-то не хочу, чтобы эта малявка плакала. Пусть она сто тысяч раз уже успела попрыгать по кроватям, но только не слезы.

— Не хочу, — бурчит она и отворачивается.

Чувство, что она что-то скрывает, не покидает меня. Ведь не спроста она здесь сидит. Да еще и Катя. Она же вообще перестанет со мной общаться, если с этой шмакодявкой что-то случится. Мне все равно. Но отношения с сестрой портить окончательно не хочется.

— Давай так. Ты мне сейчас все выкладываешь, а я не буду тебе угрожать, пугать своими возможностями.

— Уходи, — не сдается этот воробей.

А она реально воробей. Взъерошенная, напуганная, но нос держит по ветру.

Я сажусь на лавочку и тяжело вздыхаю.

Ну вот какого хера?

Не здесь я сейчас должен быть. И не этим заниматься.

А еще совсем не хочется пугать ее еще больше. Но, кажется, другого варианта нет.

— Давай по-хорошему, — прошу еще раз.

— Уходи, — в ее голосе проскальзывают стальные нотки, но посмотреть на меня она так и не решается.

— Ладно. Это твой выбор. Что первым хочешь? Вылететь из школы? Или может с моими друзьями развлечься?

Вот теперь она смотрит на меня. Ее губы сжимаются в тонкую линию. А потом, немного подумав, она выдает:

— Мне негде ночевать.

— Подробнее.

— Родители уехали в гости в другой город. А я отпросилась к Кате с ночевкой. У меня нет ключей от квартиры. И даже если я им позвоню, раньше утра они все равно не приедут.

Зашибись.

А самое главное так невинно и жалобно, что даже не верится, что эта девочка умеет брать в рот и раздвигать ноги.

— Поехали!

— Куда?

— Ко мне!

— Ни за что!

Знаю, что это хреновая идея. Но ничего пока не могу придумать. К Кате точно не повезу. Я хочу ограничить их общение, а значит нечего ей делать у нас дома. Это точно.

— Мои угрозы еще в силе, — напоминаю девчонке.

Хотя и в планах ничего подобного не было. Но ей об этом знать не нужно. Думаю, она и так напугается, что сама свалит из школы.

Она судорожно сглатывает и встает.

— Не бойся. Ты мне не интересна. Просто слушайся и не создавай проблем.

Она кивает и идет за мной. В этот раз сама садится в машину.

— Если хоть пальцем меня тронешь, я…

— Говорю же, ты мне не интересна, — перебиваю девчонку.

По-прежнему хорохорится, хоть и напугана до чертиков. И это почему-то вызывает у меня улыбку, которую я с трудом сдерживаю. И в очередной раз напоминаю себе, что в ней нет ничего ангельского и она прямая угроза для моей сестры.

Всю дорогу мы снова молчим. Она покорно сидит и смотрит вперед, упрямо поджав губы, а я почему-то нервничаю. Как будто делаю что-то неправильно. Чтобы расслабиться включаю музыку и пытаюсь выкинуть из головы все негативные мысли. Это всего лишь недоразумение, о котором я завтра даже и не вспомню.

На парковке мы выходим из машины, и девчонка послушно следует за мной. Глаза в пол, ну пряма сама невинность.

— Переночуешь у меня, — сообщаю, когда мы заходим в квартиру, — завтра отвезу тебя, и надеюсь наше общение на этом закончится. И с Катей тоже. Слева моя комната и ванная, по центру кухня, справа гостиная. Там диван. На нем будешь спать.

Девчонка молча снимает обувь, затем плащ и проходит в гостиную. Она внимательно оглядывает беспорядок, устроенный мной накануне, и мне взрослому дяде, почему-то становится неловко. А должно быть наплевать.

— Я не перестану общаться с Катей, — слышу дерзкий тоненький голосок, — она моя подруга и очень дорога мне. Вылететь из школы не боюсь, а отдать друзьям не посмеешь.

Она подходит к огромному окну и застывает, наблюдая за ночным городом с высоты птичьего полета.

А я в очередной раз охреневаю.

Какая-то малявка ставит мне условия. Игнорирует меня.

И я готов ей надавать лещей за такое наглое поведение, но снова в мое поле зрения попадает ее маленькая круглая попка. И я залипаю. Как будто это мне шестнадцать и у меня спермотоксикоз.

Идея наказать ее приходит спонтанно. Я даже не успеваю подумать о последствиях. Просто подхожу к ней, разворачиваю к себе, и чтобы самуму не испугаться ужаса в ее глазах, подхватываю ее на руки за ягодицы.

Она тут же цепляется руками за мой джемпер и сжимает бедра вокруг моих ног. Она такая маленькая и хрупкая в моих руках, что я тут же вспоминаю, что это еще ребенок. Обещаю себе только проучить ее и не дав опомниться, тащу ее к дивану, кидаю и прижимаю ее тело к горизонтальной плоскости.

От ее слишком откровенной близости меня кидает в жар, и чтобы не навыдумывать невесть что, я накрываю ее губы своими. Теплые и вкусные. Просто охренительно сладкие. И настолько увлекаюсь изучением ее рта, что не слышу ее мычаний. Как только ей удается освободиться от моего захвата, мои уши закладывает от душераздирающего крика.

Она кричит так, что мне самому становится страшно. Я скатываюсь на место рядом с ней, а девчонка тут же поднимается на ноги и убегает за журнальный столик.

Ее снова всю трясет, а по щекам льются реки слез. Она судорожно всхлипывает и затравленно смотрит на меня. И я даже не знаю, что сказать ей в ответ. Просто смотрю и не понимаю. Неужели я настолько противен ей? И чего она так испугалась? Ведь я явно был бы у нее не первый, если бы дело дошло до чего-то более интимного, чем поцелуй.

— Ты чего?

— Я не буду больше общаться с Катей! Только не надо меня трогать. Выпусти меня. Я лучше на остановке!

Что за бред?

— Я не хотел тебя напугать.

Она глубоко дышит и явно мне не верит.

— Просто думал, что поцелуй на ночь не повредит нам обоим.

— Я… Я… Я еще никогда не целовалась, — и снова смотрит в пол.

Ее щеки заливаются краской смущения и теперь я не верю ей.

— Я слышал, как ты рассказывала Кате о своем сексуальном опыте.

Боже, как сложно-то с этими малолетками. Никогда не стеснялся пошлостей, а здесь почему-то язык едва шевелится.

— Когда? — замирает девчонка.

— Когда приехал. В нашу последнюю встречу, — ощущение такое что я натворил дел и теперь оправдываюсь за них.

— Я ничего такого ей не говорила, — продолжает всхлипывать моя гостья. — Я… я…

— Девственница? — помогаю ей.

Она кивает и снова краснеет. Но хотя бы перестает плакать.

— А про кровь и все остальное? — чувствую себя идиотом.

Она морщит лоб, словно вспоминая.

— Я только про стоматолога ей рассказывала тогда. Как лечила свой зуб, — она обхватывает себя руками, — я хочу уйти.

А я прокручиваю весь ее разговор с моей сестрой и понимаю, что такое могло быть в действительности. Да и не тянет этот воробей на опытную соблазнительницу. И я этому несказанно рад. Хрен знает почему, но рад.

— Куда?

Она жмет плечами.

— Если я извинюсь и пообещаю, что не обижу, рискнешь остаться? Даже с Катей не буду запрещать общаться.

Боже, какой я идиот. Хотел сестру защитить, а сам дров наломал. Да по ней издалека видно, что еще ребенок ребенком.

Она молча сверлит меня строгим взглядом, и кажется я готов сам покраснеть.

— Извиняйся!

Что? Реально? Я думал, что уже это сделал.

— как тебя зовут?

— Маша.

— Маша. А на колени вставать не надо?

— Я лучше пойду.

Офигеть, сколько в ней гонора. Упрямая, как осел.

— Маша, извини меня. Я был не прав, непозволительно груб и обидел тебя совершенно незаслуженно. Просто сделал поспешные выводы. Но я совсем не хотел тебя обидеть. Так пойдет?

— Пойдет, но язвительности можно было и поменьше.

Я качаю головой. И так хочется ответить ей что-нибудь такое же дерзкое, но понимаю, что мы можем снова сцепиться.

— Ложись спать. Уже поздно. Завтра отвезу тебя к Кате.

Она, не гладя на меня, спокойно, словно это не она десять минут назад орала, как резаная, идет в ванную, а когда выходит из нее, то на ней нет ни грамма косметики. Красивая, нежная, и совсем ребенок. Мне хочется разглядеть ее получше, но боюсь снова напугать, поэтому желаю спокойной ночи и ухожу.

В своей комнате достаю телефон и вижу, что мне за это время Катя позвонила раз сто, наверное. Перезваниваю.

— Если с Маши упадет хоть волосок, ты мне больше не брат, — шипит она в трубку.

Еще одна бешеная малолетка.

— Все отлично с твоей Машей. Мы поговорили, я понял, что был не прав, и даже извинился. Завтра утром привезу твою Машу.

— Ты придурок!

— А ты тоже хороша. Могла бы не игнорить меня, а сама все объяснить. Может ничего такого бы и не было.

— Я не подумала.

— Мозгов у вас нет, вот и не подумала.

— Не обижай ее, — тихо просит Катя, — у меня кроме них совсем никого нет.

Я тяжело вздыхаю. Наверное, и правда, у Кати и подруг то настоящих никогда не было. И Маша, и та блондинка, похоже ей действительно дороги, раз она так яростно идет в защиту.

— Не буду. Спокойной ночи.

Катя сбрасывает звонок, а я раздеваюсь и ложусь в свою кровать. Верчусь и не могу уснуть. Мне не дает покоя моя сегодняшняя гостья. Вроде все нормально, но почему я не могу выкинуть ее из головы. Настолько въелась, что я бесшумно встаю и крадусь в гостиную прямо в трусах.

Она спит, свернувшись калачиком. Даже не разделась. Волосы разметались по подушке. Дыхание ровное. Ресницы слегка подрагивают, и столько в ней нежности и безмятежности, что я удивляюсь, каким идиотом я все же оказался.

Так и смотрю на нее, любуюсь ее ногами, руками, которые она подложила под щеку. И чем больше смотрю, тем больше понимаю почему не могу вытеснить мысли о ней.

Я взрослый. Она ребенок. Совсем же еще маленькая.

Но это вот нисколько не мешает мне хотеть ее.

Ох-ре-неть.

Я хочу малолетку.