Глава 8. Наедине с бывшим

Я следовала за Максом по узкой тропинке, усыпанной снегом, пытаясь не потерять лыжи, палки и остатки самообладания. Ноги подкашивались, мокрые леггинсы противно липли к коже, и каждый шаг давался всё тяжелее.

Макс шёл уверенно, словно заранее знал, что найдёт впереди. На мгновение я даже подумала, что он в сговоре с местными работниками базы, но быстро отбросила эту мысль. Он слишком прямолинеен для таких хитростей. Да и зачем… Если бы я была ему интересна, мы бы не разошлись пять лет назад.

Домик оказался маленьким, с покатой крышей и выцветшей деревянной табличкой «Сторож». Макс подёргал дверь — заперто. Разумеется.

— Ну и что теперь? — спросила я, обхватывая себя руками. Холод начал проникать в каждую клеточку моего тела.

— Подожди, — бросил он спокойно, доставая из кармана перочинный нож.

— Ты собираешься взломать дверь? — удивлённо спросила я, наблюдая, как он наклоняется к замку.

— Предпочитаешь остаться здесь до утра в своих мокрых штанах? — Его тон был настолько спокойным, что я почувствовала себя глупо, даже задавая этот вопрос.

Я молчала.

— Тогда можешь пожаловаться на мою криминальную деятельность позже.

Щёлк. Замок поддался, и дверь открылась. Макс толкнул её, и нас встретил запах древесины.

— Добро пожаловать, — сказал он, жестом приглашая меня войти.

Я не двинулась.

— Заходи, — приказал он, первым ступая внутрь.

Я вошла следом, осматривая помещение. А внутри было темно и холодно, но уютно. Небольшая комната с деревянными стенами, старым диваном и печкой в углу. На полках вдоль стен стояли инструменты, термосы и потрёпанные книжки.

Макс сразу же направился к печке.

— Мой телефон не ловит, и зарядка кончается, — сообщила я, чувствуя, как замёрзшие ноги больше не хотят меня слушаться.

Он сел на корточки, проверил, есть ли дрова, и, к моему облегчению, начал разводить огонь.

— Садись, — бросил он через плечо.

Я села на старый диван, обхватив себя руками. Мокрые леггинсы холодили кожу, и я начала понимать, что долго так не просижу. Камень в груди тянул вниз: злилась на себя за всё — за трассу, за мокрые леггинсы, за то, что он снова был рядом и снова всё контролировал

Макс закончил с печкой, и пламя осветило комнату тёплым светом. Он обернулся ко мне, и его лицо было серьёзным.

— Теперь самое важное, — начал, поднимая на меня серьёзный взгляд. — Тебе нужно снять мокрые штаны.

— Ага, прямо сейчас и сняла, — скептично ответила я.

— Сними. Или ты предпочитаешь заболеть? — спросил он так, будто обсуждал, сколько сахара класть в кофе.

— Исключено! — возразила я.

— Хочешь, я отвернусь? — он пожал плечами, не спеша подходя ближе. — Или помочь?

— Не подходи! — воскликнула я, выставляя руки вперёд. А то с него же станется.

— Тогда решай, — Его тон был твёрдым, но не злым. Скорее, настойчивым. Он действительно не собирался отступать. — Птица.

— Не называй меня так! — огрызнулась я, чувствуя, как злость закипает в груди. Но этот взгляд... С ним спорить было бесполезно. Он посмотрел мне прямо в глаза, и я замолчала. Макс всегда умел быть убедительным, черт бы его побрал.

А потом, соблюдая обещание, он отвернулся и подкинул ещё дров в печку.

Стиснув зубы, я опустила взгляд и через пару минут ненависти к миру и судьбе всё-таки сняла мокрые леггинсы, оставшись в длинном свитере, еле прикрывавшем кружевные трусики.

Они липли к ногам так, будто хотели остаться. Замёрзшие пальцы не слушались, и я тихо чертыхалась, борясь с упрямой тканью.

— Всё? — раздался его голос спустя минуту.

— Да, — ответила я, стараясь звучать спокойно.

— Молодец. Теперь садись ближе к огню, — сказал он, укладывая свою куртку на пол.

Его голос был мягче, чем раньше, но это только раздражало меня сильнее, но я не стала спорить. Нехотя подошла к печке и села на его куртку, старательно натягивая на ноги свой свитер.

С каждым моментом становилось теплее, и мокрый холод уходил, уступая место согревающему жару.

Макс молча сел напротив, сложив руки на груди. Его взгляд скользил по мне.

— Что? — спросила я наконец, не выдержав его взгляда.

— Ничего, — ответил он, пожимая плечами. — Просто думаю, что ты не изменилась. Такая же…

Он замолчал и недосказанность повисла в воздухе.

— Не надо заблуждаться, — сказала я, уставившись в огонь.

— В чём же я заблуждаюсь? — спросил он, и я чувствовала, как его взгляд сверлит меня насквозь.

— Ты не знаешь меня, Макс. — Я повернулась к нему, и наши взгляды встретились. — Ты знал меня той. А сейчас я другая.

Он молчал, изучая меня, словно пытался разгадать новую головоломку.

— Может, внешне я не изменилась, — продолжила я, стараясь говорить ровно. — Но ты не знаешь, что у меня внутри.

В комнате вдруг стало ещё холоднее.

Макс усмехнулся и тоже посмотрел на пламя.

— Я вижу больше, чем ты думаешь, Птица.