Глава 28. Прошлое, которое тебя догонит

На мгновение мир вокруг остановился.

Макс.

Высокий, уверенный, в тёмном кашемировом пальто, с той самой хищной усмешкой, от которой у меня всегда перехватывало дыхание. Он не спешил. Просто стоял у входа в зал, оглядываясь, будто высматривая кого-то.

Будто высматривая меня.

— Эээ… Оль, только не пугайся, — Маша резко втянула воздух, посмотрела на меня, потом на экран телефона, потом снова на меня. — Короче… я случайно слила твоё местоположение.

— ЧТО? — я подавилась кусочком мяса.

Меня сдала собственная подруга?!

— Помнишь я в уборную ходила? Он написал мне в личку, сказал, что увидел фотку на моей странице, спросил, где ты…

— И ты сказала?!

— Ну, он так настаивал, так настаивал, Оля! У него эта жуть в голосе была! Ну ты же знаешь, как он умеет, — засмеялась подруга. — Ну вот! А я… ну… просто сообщила.

Она виновато дёрнула плечами. Я уставилась на неё так, будто она только что призналась в государственной измене.

— И ты решила, что это хорошая идея?!

— Послушай, он явно не просто так сюда приехал, — Маша нервно сглотнула и очень демонстративно начала складывать пакеты. — Может, тебе стоит… ну, просто выслушать его?

— Ты правда думаешь, что я…

Но прежде чем я успела договорить, Маша уже вскочила с места, подхватила свои пакеты (и мои тоже!), изобразила самый извиняющийся взгляд в мире и сбежала. СБЕЖАЛА!

Я только успела открыть рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент напротив меня появился Макс.

— Доброго дня, Птица, — раздался низкий, тягучий голос.

Я сжала зубы.

— Знаешь, в мире есть такая вещь, как личное пространство.

— Я в курсе, — он чуть подался вперёд, кладя руки на стол. — Но ты же понимаешь, что с нами оно не сработает?

— Гениальная логика.

— Считай, что у нас одно личное пространство на двоих.

Я закатила глаза, демонстративно сделала глоток вина и сложила руки на груди.

Макс сел напротив.

— И зачем ты здесь, Макс?

Он чуть наклонил голову, взгляд его серых глаз был внимательным, изучающим.

— Тебе не кажется, что нам нужно серьёзно поговорить?

Я усмехнулась.

— О, прости, думала, что ты ведь, наверное, ужасно занят. Бани, вино, домино, шикарные ассистентки, всё вот это…

Макс не отвёл глаз.

— Полина мне не интересна.

— Ну конечно. Вообще никто не интересен. И в том ресторане 5 лет назад ты не со своей любовницей ужинал, да?

— Нет, конечно. Когда мы были женаты, я тебе не изменял.

Меня уколола ревность. А потом у него были женщины. Там, в Европе, куда он уехал после нашего развода. Я усмехнулась. Не об этом думать надо, Оля!.. Говорит не изменял, когда жили вместе? И коллега не была любовницей?

— А мне вот прислали видео, где ты эту свою “коллегу” целуешь.

Он замер.

— Что?

Нахмурился.

— Видео, Макс. Где ты. Где она. Где вы… — Я не смогла договорить, потому что внутри всё снова скрутило в болезненный комок.

Но Макс не выглядел смущённым или виноватым. Он выглядел… злым.

— Оля, забудь про это чёртово видео.

— Забудь?! — я вспыхнула. — Ты издеваешься?!

— Нет, — он склонился ближе. — Я говорю серьёзно. Забудь, потому что его не может существовать.

— Ну знаешь ли, Макс, я своими глазами…

— Ты видела то, что кто-то захотел, чтобы ты увидела. И у меня есть много вопросов к тому, кто это прислал.

Я открыла рот, но он не дал мне вставить ни слова.

— Ты правда думаешь, что у меня были какие-то серьёзные отношения, пока мы с тобой были женаты?

Я нервно сглотнула.

— Нарисовать сейчас можно всё, что угодно, — объяснил Макс. — Я уверен, если мы посмотрим это видео внимательно, увидим много артефактов.

— Мне плевать на артефакты. Между нами всё давно кончено.

— Да? Кстати, как тебе цветы?

— Плохо! — тут же ответила я.

— Нравятся другие? — спросил он с лёгким неудовольствием.

— Да!

— Какие же?

— Те, которые не от тебя, — ответила я.

— И какие именно цветы не от меня тебе нравятся больше всего? — спросил он с усмешкой.

— Любые, Макс! Разве тебе не пора? Ты зачем вообще сюда приехал?

— Ты права, нам пора.

Он резко встал, взял меня за руку и потянул вверх.

— Куда?!

— Развлекаться.

— Макс, ты не можешь просто…

Но он мог. И сделал.

Оставил на столе две пятитысячные купюры и потащил меня вон из ресторана.

Его хватка была тёплой, крепкой. Не грубой, но неоспоримой.

И самое ужасное – часть меня не хотела вырываться. Совсем не хотела.

В эту минуту хотелось забыть.

Забыть всё.

Кроме него.