Глава 56. Мэйсон

Когда Макс отвёз меня домой и проводил до двери, я почувствовала, будто мне снова семнадцать.

— Ты можешь зайти на чай, — сказала я, прикусывая губу.

— Если я зайду на чай, то не смогу устоять перед десертом, — усмехнулся он.

Я постаралась не показать, что была разочарована. Открыла дверь, но Макс легко удержал меня на месте.

— Можно? — тихо спросил он, потянувшись к моим губам.

Его взгляд был тёплым, бережным, и я медленно кивнула.

Он склонился и поцеловал меня. Нежно. Почти невесомо. Но в этом поцелуе было всё — сдержанная страсть, обещание, боль, которую мы оба пережили, и надежда, которую мы наконец начали себе позволять.

— Доброй ночи, Птица, — прошептал он, касаясь лбом моего лба.

— Доброй ночи, Макс.

И он ушёл, а я вошла в квартиру одна. В животе порхали бабочки.

Впервые за долгое время всё встало на свои места. Или хотя бы начало вставать.

Следующим утром, когда солнце едва пробивалось сквозь шторы, я услышала звонок в дверь. Сонная, растрёпанная, я выбралась из-под одеяла и на ощупь добралась до входа.

— Кто там?.. — пробормотала я.

— Завтрак! — раздался из-за двери голос Макса.

Меня сразу же наполнило ощущение всепоглощающей радости!

— Сейчас! — пискнула я и побежала чистить зубы.

Быстро пригладила волосы и открыла дверь.

На пороге стоял Макс. В одной руке — бумажный пакет с кофе и круассанами. В другой — букет цветов.

— Надеюсь, твой желудок уже в хорошем настроении.

Я не сдержала улыбку.

— Надеюсь, твоя самооценка переживёт, если круасаны всё же не подружатся с моим токсикозом.

Я хотела сказать что-то ещё, но он так замер, рассматривая меня, что я замолчала. Его взгляд скользнул по моей шёлковой пижаме, по волосам, растрёпанным после сна, по обнажённым ключицам, и в этих его чарующих глазах что-то вспыхнуло.

— Не страшно. У меня только что появился план «Б».

— План «Б»?

Но он уже вошёл, захлопнул дверь за собой и положил пакет и цветы на пол.

Его взгляд обжигал.

Воздух между нами наполнился вспыхнувшим желанием.

Я почувствовала, как моя кожа вспоминает его прикосновения, как сердце замирает в груди.

— Макс… — начала я.

Следующее мгновение — он прижал меня к стене, его ладони оказались на моей талии, губы — на моих губах. Поцелуй был другим. Не мягким. Голодным. Страстным. Остановившим время.

Я задыхалась. Он — тоже. Мы оба были переполнены чем-то, что слишком долго держали внутри.

— Ты... такая красивая, моя сонная фея, — прошептал он мне в ухо, обжигая дыханием.

— Чертовски нахальный завтрак!

Он усмехнулся, поднимая меня на руки, и понёс меня в спальню, легко, уверенно, как будто не оставалось сомнений — мы снова вместе. Не как раньше. А глубже. Точнее. Живее.

И я не сопротивлялась.

Потому что впервые за долгое время это было не страшно.

Это было — правильно.

Я вцепилась в его плечи, стараясь не смотреть ему в глаза — потому что если бы посмотрела, то расплавилась бы на месте. Там, в этих глазах, было всё: вожделение, нежность, голод, боль, желание быть рядом и страх снова потерять.

Он остановился у кровати, медленно опустил меня на простыни, и я почувствовала, как по телу пробежала мелкая волна мурашек.

— Я скучал по тебе, — сказал он хрипло. — По телу. По дыханию. По тому, как ты смотришь. Как тихо стонешь, когда тебе хорошо…

Его губы скользнули по моему плечу, горячие, вкрадчивые. Он целовал медленно, со вкусом, как если бы хотел оставить на моей коже воспоминание о каждом прикосновении. Я выгнулась навстречу, откинула голову, прикрыла губы, чтобы не застонать вслух, но Макс уловил это.

Он накрыл мои губы своими — поцелуем глубоким, почти молитвенным. Его язык, ласковый, нежный, нашёл мой. Его ладони легли на мою талию, скользнули по спине, словно проверяя — точно ли я здесь, точно ли всё это не сон.

Я стянула с него футболку, ладонями провела по его груди, по знакомым линиям — он был крепким, тёплым, живым. Родным и в то же время таким другим!..

Он снял с меня пижаму бережно, будто разворачивая подарок. Его взгляд остановился на моём животе. Он коснулся его губами, задержался, и только потом поднялся ко мне, заглянув в глаза.

— Всё хорошо? — прошептал он.

Я кивнула. Глотнула воздух, потому что в лёгких его катастрофически не хватало.

А потом было всё!

Он заново писал меня прикосновениями — язык на коже, ладони, сжимающие бёдра, тепло его тела, скользящее по моему. Мы двигались медленно, почти церемониально. И только под конец, когда я выгнулась под ним, цепляясь за его плечи, когда стоны срывались с губ, когда волна накрыла, и дыхание смешалось, — только тогда он позволил себе больше.

Он вошёл в меня уже не плавно и сдержанно. Глубоко, резко, сладко.

— Да… — выдохнула я случайно, и это подстегнуло его.

Я целовала его губы, шею, грудь, обвив ногами и руками, и мы сливались снова, будто в нас не было разлуки, боли, сомнений. Было только тепло. Он. Я. Сердце под сердцем.

И когда стихла первая волна дикого возбуждения, когда он остался во мне, не отпуская, плотно прижимая меня к себе, когда наши тела медленно успокаивались под пледом, я лежала, уткнувшись в его плечо, а он водил пальцем по моей спине… Тогда в реальность осторожно постучалась катастрофа.

— Ты так вкусно пахнешь… — пробормотал он.

— Это духи. Или твои круассаны.

Аромат свежеиспечённых круассанов действительно приятно касался носа.

— Надеюсь, ты про духи. Иначе мне стыдно за то, что я так возбуждён от булочки.

Я засмеялась.

Но в следующее мгновение — напряглась.

В комнате раздался противный звук вибрации — у Макса звонил телефон, а на экране большими буквами было написано “Мэйсон. Нач. кибер-безопасности”…