21

Я встаю под горячие струи воды. Душ помогает расслабиться и успокоиться.

Что меня так удивляет? Почему настолько бурно реагирую?

Конечно, у Черного много женщин. По нему сразу видно какой он. Искушенный. Опытный. И да, такие верность не хранят.

Но какая разница? У нас даже нет отношений. У нас ничего нет. Мы просто живем вместе. И спим в одной постели. Когда начинаю обо всем этом задумываться, боль сводит виски. Становится тяжелее разбираться в собственных чувствах.

Выхожу из душевой кабины, тщательно вытираюсь, надеваю нижнее белье и набрасываю халат, покрепче завязываю пояс.

Одежду захватить забыла, слишком быстро собралась идти в ванную. Ладно, сейчас переоденусь.

Выхожу в коридор и застываю.

Пахнет кофе. И я вдруг ловлю себя на том, что хочу есть, потому как после обеда в ресторане я вообще ничего не ела.

Вспоминаю, что в холодильнике остался малиновый чизкейк. Вчера готовила.

Я захожу на кухню и медлю, прежде чем пройти дальше.

Черный здесь. Сидит вполоборота на стуле, расслабленно откинулся на спинку. Рядом на столе дымится чашка с кофе. Пока нетронутая. Он поворачивает голову и смотрит прямо в мои глаза.

Под таким пристальным взглядом с трудом сглатываю.

Чего он ждет? Думает, я дальше продолжу что-то выяснять? Нет, хватит с меня. И так слишком бурно отреагировала. Очень глупо себя повела.

Прохожу мимо, останавливаюсь возле плиты. Теперь понятно, откуда такой доносится аромат. Черный заваривал кофе в турке.

Наливаю себе немного.

Мои щеки буквально пылают, потому что я до сих пор чувствую тяжелый взгляд. Или накручиваю себя на пустом месте. Все-таки не выдерживаю и украдкой смотрю на него.

Да. Он тоже смотрит. И что? В ресторане он любовался той своей брюнеткой. А ночами пропадает вообще неизвестно где.

Злюсь, причем на себя злюсь сильнее, чем на него, потому что опять всякая ерунда в голову лезет. Подхожу к холодильнику, открываю и оставляю чашку на стол.

– Будешь чизкейк? – спрашиваю, больше не глядя на него.

– Буду, – хрипло бросает он.

Достаю пирог, раскладываю по тарелкам. Вообще, я надеялась, что Черный откажется, ведь он не очень-то любит сладкое. Присаживаюсь за стол и бросаю короткий взгляд в сторону.

Руслан наблюдает за мной, к еде не притрагивается. Не важно. Его дело.

Делаю глоток кофе, приступаю к десерту. Вкусно. Только то, что Черный так ничего и не ест, а только сидит и наблюдает за мной, начинает меня нервировать до такой степени, что пропадает всякий аппетит.

– Я думала, ты голодный, – раздраженно отодвигаю тарелку в сторону и перевожу взгляд на него. – А тебя уже явно где-то накормили.

– Нет, – криво усмехается.

– Ну тогда мог бы…

Вскрикиваю, когда он вдруг резко хватает меня за руку и тянет на себя. Это не больно, но ощутимо. Секунда – и его пальцы уже на моей талии, перехватывают и усаживают на колени.

– Ты что делаешь? – спрашиваю и напрасно пробую ускользнуть от него.

Черный держит крепко. Буравит меня горящими глазами. Изучает так пристально, что мою кожу начинает покалывать.

– Я хочу, – заявляет он. – Даже не представляешь насколько.

– Есть десерт… – начинаю и запинаюсь.

– Другое хочу.

Больше ничего сказать не успеваю, потому что он впивается в мои губы.

+++

Она дергается. Упирается ладонями в мои плечи, пробует оттолкнуть. Но отпускать не собираюсь.

Блядь, и так дохуя времени потерял. Надо было раньше зажать. Возле двери в ванную.

Сучка. Прямо передо мной замок защелкнула.

А как завелась… правда ревнует? Неужели это моя тихая и спокойная Тая? Даже не верится. Мы в том ресторане случайно столкнулись. Встреча по проекту была давно назначена. Я как узнал, что Тая там, то сперва думал все перенести. Увидит меня, решит, что таскаюсь за ней как последний дебил. Преследую, блять, пока она со своей подружкой болтает. Но в итоге не стал ничего отменять. Работу надо доводить до конца.

Я и не думал, что ее так зацепит. Я ту девку даже за девку не считал. Меня сам контракт волновал. Рабочая схема. Ничего личного.

Такая тихая Тая, а внутри огонь. Вон как мне выдала.

Моя Тая. Моя…

Углубляю поцелуй. Жадно врываюсь в ее рот, переплетаю свой язык с ее языком, задаю такой ритм, что у нее глаза закрываются.

Вкусная она.

Невозможно насытиться. Мало ее. Хочу еще и еще. Нравится мне, как она дрожит, как смущается, как заливается краской. Нравится, откликается на каждое мое движение. Не сразу, но отзывается, открывается навстречу.

От ее тихого стона охуеть как сильно ведет.

Мягко подхватываю девчонку под ягодицы, усаживаю поудобнее, так, что ее ноги оказываются раздвинуты, обвивают мой корпус.

Она забывается. Не замечает. Тонкие пальцы сминают ткань моей рубашки. Больше не отталкивают, просто скользят по моим плечам. И от этих ее коротких, робких движений меня накрывает гораздо хлеще.

Такая нежная. Хрупкая. Податливая.

Она мелко дрожит в моих руках.

Прижимаю крепче. Теснее. Трахаю ее рот языком. Чувствую, что уже от этого кончить готов. Член тверже камня. Яйца свинцовые.

Она вдруг дергается. Напрягается. Видно, чувствует, как сильно ее хочу. Понимает, в каком положении оказывается. Здесь назад отмотать не выйдет.

Нет, Тая, сегодня ты от меня не уйдешь.

Вырывается. Активно.

Блядь. Мне все-таки приходится сбавить обороты и позволить ей отстраниться.

Ну и глаза у нее сейчас.

Чистый кайф.

Громадные. Сверкающие. Ресницами хлопает, будто до конца не опомнилась. Судорожно втягивает воздух. Смотрит на меня и бормочет:

– Руслан, нет.

– Что – “нет”?

– Не надо, – роняет чуть слышно.

– Я просто хочу тебя поцеловать.

– Твои поцелуи… зашли слишком далеко.

Она пробует освободиться и соскользнуть на пол, но я хватаю ее за бедра, не позволяя отодвинуться.

– Я еще не закончил, – удерживаю на месте. – Подожди.

– Что ты…

– Я еще ничего не сделал.

Сдвигаю все тарелки и чашки в сторону. Подальше. И усаживаю Таю на стол, дергаю пояс ее халата.

– Руслан! – выдает с возмущением.

– Сиди тихо, – бросаю жестко и, понизив голос, прибавляю: – Ничего плохого тебе не сделаю.

Опять целую ее. Только иначе. Нежно. Осторожно. Пусть расслабится, пусть забудется и успокоится.

Держу себя. Сорваться нельзя.

Но мне уже и не хочется. Как привык брать раньше – так сейчас не тянет. С ней все иначе идет. Против всех моих правил. Она всегда мою реальность ломает.

Я отрываюсь от ее губ.

Она стонет. Протестует. От этого тихого звука кроет.

– Руслан, – шепчет, накрывая мой затылок ладонями.

Прижимаюсь ртом к ее шее. Ловлю пульс языком. А она всхлипывает так, будто обжег. Но не отталкивает, не отстраняется. Доверяется.

Снимаю с нее халат. Тут же ощутимо напрягается. Настораживается.

Закрываю ей рот поцелуем. Пусть забудет о своих протестах. Ласкаю ее. Накрываю тело ладонями. Мои пальцы скользят по ее спине, срываются на бедра и опять поднимаются вверх, до лопаток.

Чувствую, как она сдавленно выдыхает.

Опускаюсь ниже. Поцелуями путь прокладываю. По ключицам, по плечам. По груди. Обвожу языком сначала один сосок, потом второй. Втягиваю в рот. Играю. Ладонью между ног ее накрываю. Забираюсь под кружевную ткань, резко сдвигаю в сторону. Медленно прохожусь пальцами по влажным складкам. Поглаживаю.

А она начинает дрожать. Прогибается. Резко отодвигается. То ближе льнет, то отдаляется. Теряется.

Притягиваю ее ближе. Продолжаю ласкать. От нее вообще невозможно оторваться. Тянет каждый изгиб повторить губами. Впитать тепло, вобрать до капли.

Она такая маленькая. Изящная. Бархатная. По ее коже хочется скользить пальцами снова и снова. Целовать. Чуть прикусывать, чтобы подразнить. И тут же проходится языком по отметинам от зубов.

Полустон. Полувсхлип.

Каждый звук от нее будоражит.

Тая… моя Тая.

Она вскрикивает, когда я раскладываю ее на столе и накрываю губами низ живота. Пробует сдвинуть бедра, но я руку не убираю и не разрешаю. Мягко пресекаю всякое сопротивление. Стягиваю с нее нижнее белье и наконец получаю свое. Прижимаюсь ртом между ее дрожащими ногами.

Тут она нежнее всего.

Горячая. Текучая. Тягучая.

И вся как из шелка.

Охуенная она. Вкусная везде. Идеальная, блять. Ее точно создали, чтобы меня нахуй свести с ума.

Девчонка возражает. Возмущается. Но очень быстро от ее протестов не остается ни черта.

Я заставляю ее замереть. Застонать. Задрожать под напором моего рта.

Целую как обещал. По-настоящему.

Сука, я всегда держу свои обещания.

Хочу вытрахать. Выебать. Для начала – языком. Хочу ее оргазм прочувствовать. Выпить. Пусть течет прямо в мой рот. Пусть горит.

Я всегда только брал. Нихуя не давал. Никому. Похуй было. Но тут совсем иначе все складывается.

Мне ее отклик нужен. И не просто отклик. Гораздо больше.

Пусть кричит. Пусть голос сорвет. Пусть кончит.

Мне ее оргазм нужен.

Вылизываю ее. Изучаю чувствительные точки. Прохожусь языком так, что она как от удара дергается. Пальцами черчу линии на внутренней стороне бедер.

Приглушенно стонет. Сдержаться не может. Извивается, будто ускользнуть пробует, безотчетно вырывается.

Довожу до грани. До края.

Всхлипывает. Сжимается. Мелко дрожит. Сама собой больше не управляет. В мою власть отдается.

Ее бедра трепещут. Мышцы сокращаются.

Я только усиливаю напор. Ударяю языком по самой чувствительной точке. Надавливаю, заставляя выгнуться и задергаться.

Она кончает. Кричит. Течет на мой язык. Раскаленная. Опьяняющая.

Отрываюсь от нее, только чтобы рассмотреть ее лицо.

Склоняюсь над столом. Жадно вглядываюсь в каждую черту.

Ресницы прикрыты. Губы распахнуты. Распухшие, искусанные. Щеки раскраснелись.

Она чувствует мой взгляд и открывает глаза. Чуть вздрагивает.

Блядь, мне нужен ледяной душ. Сейчас. Иначе я эту сучку прямо тут на член насажу. Хуй положу на протесты. Хочу ее. Хочу дико. И языком трахать круто, но это и близко не то, что мне сейчас нужно. Больше хочу. Все хочу. Всю.