Глава 24
Когда наступило время идти спать, Алина вдруг засомневалась в правильности ранее принятого решения перейти на новый уровень их отношений с Кириллом.
— Кирилл, — обратилась она к нему, и вдруг, залившись краской, опустила голову.
Мужчина нахмурился. Он понял её сомнения и ровным, спокойным тоном произнес.
— Алина. Я ни на чем не настаиваю. Решай сама. — И тут же перевел разговор в другое русло. — Ты первая в душ?
— Если можно…
— Конечно. Не торопись. Занимай душ на столько, на сколько это тебе необходимо. Я подожду.
И вот! Как и всегда. Стоя под теплыми струями воды, Алина думала.
«Ну что ты за дурочка, Алина?! Тебе этот человек приятен? Да! Ты его любишь? Да! Так что тебе мешает?».
Вот что мешает?
«Простое! Самое простое, можно сказать элементарное — это стеснение!» — ответила она сама себе тут же.
Стеснение?! Ха! И правда дура!
«Значит, его нужно затолкать в самый отдаленный участочек души… Скоро Кирилл уедет. Ему там будет тяжело, а мне ещё тяжелее из-за того, что я так ни на что и не решилась. Хватит мандражировать! «Девушке» 45 лет, а в голове — как у засидевшейся в невестах девственницы… Ты посмотри на этого мужчину — да сотни женщин, не задумываясь, сказали бы ему «да»».
Разговор с самой собой явно пошёл на пользу. Мгновенно решившись, дабы не дать себе шанса передумать, быстро выключила воду, накинула на себя банный халат и уверенно открыла дверь, ведущую к нему в спальню.
Кирилл стоял возле окна и смотрел на улицу. За окном было темно, только свет от фонарей рассеивал этот зимний неуют, да фары проезжающих мимо машин дарили улице временное дополнительное освещение.
«Темнеет рано… — вдруг подумалось Алине, но её внимание тут же переключилось на мужчину. — Нервничает! Руки в карманах. Спина излишне прямая и плечи сильно расправлены… Однозначно нервничает! А ведь он переживает и волнуется из-за происходящего даже больше, чем я».
Застыв в дверях ровно настолько, чтобы оценить только что описанную картину, Алина решительно захлопнула за собой дверь.
«Всё! Путь к отступлению ликвидирован!».
Услыхав звук закрывшейся двери, мужчина неторопливо оглянулся. Алина всё так же молча подошла к его кровати, села на краешек и попросила.
— Кир. Я полотенце из ванной забыла взять. Не хочу туда возвращаться, а мне нужно волосы вытереть. Принеси, пожалуйста, а то подушка будет мокрая… А сушить феном тоже не хочу.
Кирилл несколько секунд стоял там же, пытаясь осознать смысл только что сказанного. Затем кивнул и пошел в ванную, а уже через пару минут протянул ей сухое пушистое полотенце. Алина поблагодарила и не торопливо принялась вытирать волосы, а затем, всё так же не глядя на мужчину, вновь попросила.
— И ещё… Чтобы я не скучала без тебя, пока ты будешь в душе, принеси мне вина, пожалуйста… какого посчитаешь нужным. Ты в них лучше разбираешься.
Кирилл замер, а потом, когда смысл сказанного наконец-то до него дошёл, расцвел невероятно счастливой улыбкой.
— Сейчас! — радостно сообщил он и буквально растворился в воздухе, скрываясь за дверью в спальню.
«Ну вот! Последний шаг сделан. Назад пути точно нет!» — подумала Алина и сама удивилась произошедшей с ней метаморфозе — она вдруг успокоилась! Да-да! Успокоилась!
Едва Кирилл принёс вино и фужеры, а сам направился в ванную комнату, Алина занялась делом.
Всё дальнейшие действия женщины были выверенными, точными, будто проделывались ею ежедневно, уже много раз. Она не торопясь включила прикроватное бра, только со своей стороны, выключив основной свет и создав приятный для себя полумрак; расстелила постель, аккуратно сложив, а после убрав покрывало в кресло возле окна; задернула тяжелые шторы на окнах. Затем всё с тем же ледяным спокойствием налила себе и Кириллу в принесенные бокалы вина, и как была, в слегка влажном банном халате, залезла в кровать. Натянув на себя одеяло, уселась, удобно подоткнув под спину подушку, и принялась цедить вино.
Когда Кирилл вышел из душа, ещё мокрый, с капельками — бисеринками воды на красивом мужском теле, в одном полотенце, плотно затягивающем бедра, Алина практически прикончила всю бутылку. Увидев излишнее излияние спиртного, он усмехнулся.
— Алин! Ты предлагаешь мне спать с пьяной женщиной?
— А ты бы ещё дольше там проторчал… — и она хмельно кивнула в сторону ванной — А теперь вот догоняй меня, — ткнула в полный фужер Кирилла, стоявший тут же на прикроватной тумбе.
Взяв свой фужер, мужчина вздохнул и, пристально глядя в глаза любимой, произнес.
— Спасибо тебе, любимая, за твоё доверие, за подаренную надежду, — и помедлив, добавил. — За нас… за наш первый раз… за переход на новый уровень отношений. Я люблю тебя!
Их фужеры тонко зазвенели, подтвердив чистотой своего звука согласие между этими двоими, чьи сердца давно были готовы к этой любви, и только обстоятельства высокой бетонной стеной возвышались на их пути, не давая воссоединиться.
Неторопливо допив вино они практически синхронно поставили фужеры на тумбочку, и Кирилл, поймав руку любимой, аккуратно и нежно принялся целовать сначала ладошку, затем запястье, а постепенно, оголяя внутреннею сторону руки, заскользил губами по её коже.
Алина замерла. Дыхание перехватило. Губы затряслись, а в глазах зажегся лихорадочный свет. Кровь, сдобренная вином, забурлила, а сердце, пропуская удары, кузнечным молотом застучало у неё в висках, отобразившись пульсирующей жилкой.
Тем временем Кирилл, откинув с Алины одеяло, подсунул под спину руки и, стянув её ниже, ближе к себе, медленно наклонился к её губам. Опьяненная выпитым вином и происходящим, женщина обвила его шею руками и с удовольствием ответила на поцелуй. Под его нежным напором она затрепетала всеми фибрами своей души и вскоре начала таять под лаской его рук.
В какой-то момент, вынырнув на мгновенье из лишивших её воли ощущений, поняла, что пояс на её халате развязан, плечо оголено, а руки мужчины аккуратно, сантиметр за сантиметром, стягивают с неё халат…
— Кир! — прошептала она. — Свет! Выключи, пожалуйста, свет.
Ей пришлось несколько раз повторить свою просьбу, прежде чем до того дошел смысл её слов. Не отрываясь от губ женщины, он зашарил по стене одной рукой в поисках выключателя, сбрасывая с тумбочки на мягкий ковер пустую бутылку из под вина и фужеры.
Уже лежа в объятьях Кирилла и ощущая вкус его губ, запах чистого крепкого мужского тела и гладкость свежевыбритой на ночь кожи, Алина отдалась своим чувствам, потеряв напрочь связь с окружающей её реальностью. Поддаваясь эмоциям, она то и дело умирала и воскресала, а воскреснув, снова и снова умирала, возносясь на небеса от получаемого удовольствия. Время от времени в голове Алины вспыхивали вполне крамольные мысли, далекие от «приличного» взаимодействия этих двоих в постели. А Кирилл, каким-то образом читая её желания, как раскрытую книгу, любил и любил свою единственную, свою мечту, свою наваждение — свою желанную женщину.
Получая безумное наслаждение в объятьях этого человека, она в очередной раз ловила себя на мысли, как далеки ощущения от близости с мужчиной, который просто любит, как это было с Игорем, до безумно любит, как это было когда-то с Сергеем, и исступленно любит, как это происходило теперь, с Кириллом. За всё это время, то, что происходило между ними, было в первую очередь для неё, ради неё и только потом — для него. Она чувствовала, что сейчас являлась центром его вселенной, его точкой света в кромешной мгле, его притяжением. Она являлась его «всем».
Уже позже, затихнув в объятьях Кирилла и поддавшись постлюбовной истоме, она размышляла о своих мужчинах — о своих последних мужчинах. Алине вовсе не хотелось сравнивать их в столь щекотливом деле, но это действие невольно всплывало само собой. Очень уж были свежи те чувственные воспоминания, получаемые ею с Сергеем, и в сегодняшнюю ночь, с Кириллом. Эти мужчины были разными: по технике, по чувственности и эмоциональности, но было в них одно общее. И это не то, что они оба были мужчинами. Конечно же, не только это! Общим было то, что Алина в каждом прикосновении этих двоих, в каждом их действии по отношению к себе ощущала — они любят её по-настоящему.
«Какая же я счастливая женщина», — вдруг подумала она с… горечью.
Чувство страха сдавило грудь настолько сильно, что стало трудно дышать. Кирилл, почувствовав судорожный вздох, завозился и, прижав её к себе ещё сильнее, поцеловав глаза и кончик носа, тихо спросил.
— Что такое? Ты почему до сих пор не спишь?
— Не хочется.
— Спи, любимая, — он снова поцеловал её, но уже в переносицу, — отдыхай! Тебе нужно набираться сил.
Алина, повозившись, уткнулась носом в его ключицу и снова шумно вздохнула.
— У тебя что-то болит? — обеспокоенно поинтересовался мужчина.
«Душа, — хотелось ей ответить, — у меня болит душа… как и тогда, перед трагедией с Сергеем. Откуда у меня этот страх? Боже! Я стала параноиком… Как только у меня появляется ощущение счастья, то тут же возникает чувство неизбежного прихода беды».
— Я боюсь, — тихо выдохнула Алина.
— Ты жалеешь о случившемся? — по-своему интерпретировал он её ответ.
— Нет, что ты, — с горячностью возразила она. — У меня нет никаких сомнений. И я рада, что мы, наконец, решились на это сближение.
— Ты решилась, — подправил он её ответ.
Алина хмыкнула.
— Ну ладно, так и быть… я.
Кирилл, довольный её согласием, усмехнулся и принялся натягивать на неё одеяло, укутывая женщину практически по самый нос.
— Зачем? — поинтересовалась она.
— Замерзнешь!
— Тепло.
— А так будет ещё теплее, — возразил он. — Ночью становится холоднее… А ты сейчас ещё разгоряченная… волнуюсь за тебя.
Немного помолчав, спросил.
— Алин. Ты точно ни о чем не жалеешь?
— А разве по мне не видно?! — ответила она вопросом на вопрос.
— Тогда чего ты боишься?
— Как тебе сказать…