Глава 27

В эту ночь они не спали. Они насыщались друг другом, сколько хватало сил, старались познать друг друга по максимуму, запомнить каждую родинку, каждый шрамик. Уже под утро Кирилл сказал.

— Алин! Давай договоримся о каких-нибудь условностях…

— Это как?

— Ну, например, когда ты будешь ложиться спать — будешь думать обо мне, а когда я буду ложиться спать — буду думать о тебе. И это значит, что в этот момент мы вместе.

— Мне это нравится, — произнесла она и добавила. — Знай, что мы с тобой дышим тоже вместе.

— Отлично, — сказал Кирилл. — Алин! Я хочу тебе сниться! И хочу, чтобы ты мне снилась!

— И я этого хочу. Давай, утром, когда мы будем просыпаться — первое, что будем говорить, так это «доброе утро!» друг другу. А если увидишь луну, знай — я тоже на неё смотрю.

— Хорошо, любимая! Давай ещё так: ровно в 12 часов дня и ночи я мысленно буду целовать тебя.

— Только два раза в день? — шутливо надула она губы.

Кирилл засмеялся.

— Хорошо! Давай так — каждый час, с 12. Устроит?

— То есть инициатором поцелуя ты выступаешь в четные часы? Тогда первой я тебя целую в нечетные!

— А отвечать-то на мои поцелуи в четное время будешь?

— Буду! — на полном серьёзе подтвердила Алина.

— И я на твои по нечетным часам буду отвечать.

— И ещё! Я хочу, чтобы ты знал кое-что, — она замолчала, обдумывая то, что хочет сказать.

— За эти последние почти шесть месяцев я, наконец, осознала, что на самом деле моей судьбой был ты. И… — она замялась, не зная, как признаться ещё в одном своем поступке, — это моя вина, что наши дороги с тобой разошлись.

Кирилл замер, а потом спросил.

— Откуда такие выводы? Не надо брать на себя чужую вину… не надо меня выгораживать! — он нахмурился. — Она исключительно моя. Ведь это я напугал тебя своим напором. Зоя, конечно, могла бы мне помочь, но по какой-то причине она отказалась… А потом, когда я тебя нашёл, было поздно, — мужчина скрипнул зубами. — Ты уже была замужем, и у тебя был ребенок… Я не мог лезть в твою семью, ведь дети — это печать, скрепляющая её навсегда.

Алина с изумлением уставилась на Кирилла.

«Неужели он реально так считает? Дети скрепляют семью? Что за чушь? Он что, с луны свалился?».

— Кирилл! Откуда такие мысли? Если в семье нет любви, то развод родителей не остановят никакие дети. Взрослые в этот момент думают исключительно о себе и только.

— Это не так! Меня отец учил другому, и он прав. Дети — это главное! Это то, ради чего мы и строим свою жизнь! Это мой принцип!

— Кирюша, — и она нежно погладила его по щеке. — Вы с папой неисправимые романтики. — А у тебя есть дети? — она вдруг решилась задать вопрос, который даже и не возникал у неё до этого.

Кирилл отрицательно покачал головой.

— Я тебе говорил — у меня не было рядом любимой женщины. Моё мнение — детей нужно заводить только в любви.

— О! Все бы так рассуждали…

Они замолчали.

Встав, Алина накинула на себя лёгкий шелковый халат, а Кирилл натянул пижамные штаны. Спустя какое-то время, поправляя волосы, Алина вздохнула, снова присаживаясь на кровать.

— И всё же. Я хочу признаться тебе кое в чем… Простишь ли ты меня?!

Кирилл напрягся, присаживаясь рядом с ней. Алина же тем временем снова вздохнула, но так горько, что у него заныло сердце.

— Я знала, что ты меня ждешь… Когда Зоя мне рассказала, что ты каждый день ходишь на качели и продолжаешь меня ждать… она спросила, что ей делать, а я сказала — ничего.

Кирилл побледнел. Лицо окаменело. Алина тут же пожалела, что призналась, но было поздно.

— Ты отказалась от меня?

— Понимаешь, — практически скороговоркой заговорила она. — Я понимаю, что это жестоко. Но я тогда была совсем молоденькой дурочкой. Мне было так стыдно перед тобой и твоей семьей за свой глупый поступок в парке… эта выдумка с ребенком… Я не представляла, как посмотрю в твои глаза. Как объясню произошедшее. Тем более что я тогда и подумать не могла, что у тебя ко мне возникли серьёзные чувства. Ведь мы были знакомы всего ничего…

— Алина! Уж не тебе ли знать, что можно с первых часов понять, что это твой человек…

— Да, — она тяжело вздохнула. — Из-за этой мнимой истории с ребенком я даже замуж за Игоря вышла скорее с отчаянья. Решила, что смогу быть счастливой с другим…

Кирилл дернулся, чтобы встать с кровати, но отчаянный жест Алины остановил его. Женщина умоляюще, с собачьей преданностью попыталась заглянуть в его глаза.

— Сам понимаешь, что получилось. Я, конечно, любила Игоря по-своему. Вернее, сначала я была влюблена в него. Он окружил меня такой заботой, таким вниманием, что я просто не могла относиться к нему плохо. А потом я даже полюбила его, как отца своего ребенка… Позже, когда я узнала, какой он настоящий — его просто стало жалко. Это я испортила не только свою, но и его жизнь, согласившись выйти за него замуж. Будь он женат на другой, той, которая его любила бы по-настоящему, может, он до сих пор был бы жив. Когда же его не стало, я вздохнула с облегчением. Я сволочь? Ты презираешь меня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кирилл молчал минуты три. В это время глаза Алины всё больше и больше наливались слезами, и в тот момент, когда первая крупная слеза упала на покрывало, произнес.

— Ты испортила и мою жизнь. Променяла мою любовь на пустышку! Как ты могла? Я же любил тебя тогда, а когда любишь, прощаешь многое… Тот твой поступок, был простой глупостью… Ты должна была дать нам шанс объясниться.

— Прости!

Кирилл, немного помешкав, обнял её и мягко, нараспев, произнес.

— Ладно! Ты и правда дурочка, но моя! И зачем ты мучилась с ним столько лет?! Тебе нужно было давно уйти… И черт с ними, с этими принципами… тем более что они мои.

— Куда?! Если бы мне было куда уйти — ушла бы. Я не могла осесть маме камнем на шею.

— Вот я осёл! — хлопнул он себя по лбу.

— Что? — испугалась она.

— Мы с тобой друг друга стоим! И это при том, что мы были друг другу нужны… То, о чем я тебе сейчас расскажу, я всегда держал в себе. Даже Сергею не признавался.

Он вытер слёзы с её лица.

— Я нашёл тебя давно. Когда я узнал, что вы с Сергеем знакомы, найти тебя труда для меня уже не составило. Я часто приезжал к твоему дому и наблюдал за тобой… как ты водишь дочку в детский сад. Я даже вместе с тобой её водил. Не всегда, но водил… я шёл по другой стороне улицы.

Алина напряглась. Его признание удивило её.

— Ты будешь смеяться, но Марину в первый класс я тоже повел вместе с тобой. Я стоял недалеко от тебя, в толпе родителей и представлял, что это наша дочь, а мы с тобой первый раз провожаем её в школу…

Женщина во все глаза смотрела на него и не верила своим ушам.

— Кирилл! Как же так? Я даже не знала.

— Конечно. Как ты могла знать? Ты же даже не представляла, что за тобой ведется круглосуточное наблюдение частным детективом.

— Ты псих?

Он усмехнулся.

— Ты так считаешь?

Она хотела промолчать, но не выдержала.

— Тебе было приятно наблюдать, как он издевается надо мной своими пьянками… Что мы, моя семья катится в тартарары? Тебя это радовало? Ты достаточно отомщен? Когда любят по-настоящему, берегут своих любимых.

От её слов Кирилл застыл на месте. Алина тоже не знала, как себя вести дальше. Игра в молчанку длилась долго. В конце концов он усмехнулся, а потом процедил.

— Поняла, значит…

Алина как-то неуверенно посмотрела на любимого мужчину.

«Что? Что он имеет в виду?».

И тут у неё появилось какое-то странное ощущение. Ощущение, что всё сказанное ими в течение последних 10 минут было страшной, большой ошибкой. Ошибкой были не сами слова, а их реакция на них. Возникшее недопонимание, как капли серной кислоты, разъедало и без того их израненные души, оголенные нервы.

«Это нужно остановить!» — мелькнула запоздалая мысль, но уже было поздно.

Кирилл что-то решил, причем за них обоих. Его лицо было настолько хмурым и таким решительным, что становилось не по себе.

— Вот что, дорогая! — вдруг развязно процедил он. — Хватит этих игр! Мы хорошо провели с тобой эти дни. Давай расстанемся по-хорошему.

Алина отказывалась верить своим ушам. Что она слышит?

— Спасибо за любовь, что ты мне дарила все это время… — И он ухмыльнулся одними уголками губ. — Не надо меня ждать из командировки! Всё кончено — устраивай свою жизнь без меня. И прости, если сможешь!

Невидящими глазами она смотрела на него и не верила в то, что сейчас происходит…

— Ты шутишь или на самом деле бросаешь меня? — наконец она нашла в себе силы спросить того, кого любила.

— Расценивай это как хочешь…

— Ты разбиваешь мою жизнь… Ты разрываешь мне сердце? — снова поинтересовалась она.

— О Боже! — он закатил глаза к потолку. — А мне показалось, что у тебя его нет… Ты так легко манипулируешь чужими судьбами. И ты же не боялась разорвать моё на такие мелкие-мелкие клочки?

Алина больше не могла слушать то, что говорил тот, кто заставил её вспомнить о любви к себе. Встав с кровати, на подгибающихся ногах, пошатываясь, она направилась в сторону ванной комнаты. Словно во сне, включила душ и замерла. Слёзы горечи от слов любимого человека смешивались с теплой водой… В её голове билась одна боль от накатывающих на неё горьких мыслей.

«За что? Что происходит? Я не понимаю. Как я дальше буду жить с этим предательством?».