Глава 29
На следующее утро после возвращения домой Алина проснулась с ощущением разбитости и тяжести во всем теле. Её ломало. Кусок не лез в горло, а при одной только мысли о еде её начинало тошнить. На сердце и в душе была знакомая, но уже слегка подзабытая пустота, такая же, как и после смерти Сергея.
Заставив себя выпить чашку пустого чая, она снова отправилась в спальню.
Депрессия, возникшая в связи с расставанием, пусть даже временным, с дорогим для неё человеком, была налицо. Алина, годами мучившаяся от перфекционизма, не узнавала сама себя. Вчера, едва переступив порог своей «норки», бросив в одну кучу чемоданы, верхнюю одежду и обувь, как была, не раздеваясь, рухнула в кровать. И сегодня, проходя мимо сотворенного вечером безобразия, у неё даже не возникло мысли разобрать этот неприглядный навал.
Вот и теперь, как и тогда, после смерти Сергея, даже не удосужившись переодеться, она лежала и тосковала.
Всё случилось так быстро.
С момента ухода из жизни Сергея прошло семь месяцев, а Кирилл ухаживал за ней уже полгода, но переломом в понимании их взаимной привязанности стали те несколько дней, проведенных в его квартире. Именно за этот короткий период они оба осознали, что давно и безвозвратно принадлежат друг другу, и эта ненормальная зависимость длится многие годы, ещё с той самой их первой встречи в парке.
«Лишь один месяц! Мне нужно прожить без него всего один только месяц. Это просто очередное испытание, — подумала она. И тут же сама себе возразила. — Ну и сколько нам ещё испытаний нужно выдержать?! — Затем принялась сожалеть. — А ведь мы давно могли бы быть вместе. Наверняка у нас были бы дети, — Алина улыбнулась. — Интересно — мальчик или девочка? — А немного подумав, решила. — И мальчик, и девочка!».
Её размышления прервал телефонный звонок. Взглянув на экран, поняла, что звонит Ритка.
— Привет! — ответила Алина.
— Привет, родная! Как долетела?
— Нормально. А ты откуда знаешь, что я вернулась?
— А вчера Кирилл позвонил из аэропорта. Сказал, что проводил тебя. И попросил сегодня связаться с тобой и узнать, как ты себя чувствуешь. Беспокоится за тебя.
Алина согласно вздохнула.
— Беспокоится.
— Ну так как ты?
— Тебе честно или соврать?
— Зачем врать? — искренне удивилась подруга. — Мне от тебя правда нужна, и только правда.
— Тогда плохо! Рит, мне очень плохо!
— Вы поссорились?! — заволновалась Маргарита.
— Нет! Просто оказывается, я его так люблю… так люблю, — и Алина, не сдержавшись, всхлипнула.
— Так! Прекращай! Я сейчас приеду.
— Не надо. Я себя плохо чувствую.
— Тем более приеду! Как это — не надо, ты что? Что купить? У тебя есть что поесть?
— Не знаю.
— Ты что, ничего не ела с тех пор как приехала?
— Не ела.
— Ты сдурела? Всё! Буду через полчаса…
Не успела Алина положить телефон, как тот снова зазвонил. Даже не взглянув на номер и искренне полагая, что это вновь Ритка, наверняка забывшая ей что-то сказать, ответила.
— Ну что ещё?
В телефоне — пятисекундное замешательство, и на том конце, наконец, заговорили.
— Привет!
— Ой, привет! А я думала, это Ритка. Только что с ней разговаривала, — ответила Алина.
— Как твои дела?
— Да вроде бы всё налаживается, спасибо.
На том конце несуществующего провода многозначительно хмыкнули, а затем последовал следующий вопрос — констатация.
— Открытие центра в столице, значит, удачно прошло.
— Да, как всегда. Вообще, коллектив там замечательный подобрался. Очень работоспособный, — а потом, вдруг притормозив, уточнила. — Подожди, а ты откуда знаешь?
В трубке снова хмыкнули.
— Из первоисточника. Кирилл рассказал.
— Кирилл? Когда успел?
— Так ещё вчера, когда приехал.
Алина зависла.
«Как Кирилл приехал? Он же куда-то по личным делам должен был полететь…».
— Он к тебе заходил?
— Почему заходил? Он и сейчас здесь. Пока в душе. Он же чистоплотный мужчина и после секса всегда идёт в душ. Да что я тебе говорю, ты же и сама это прекрасно знаешь. Сейчас выйдет — будет в аэропорт собираться. У него через четыре часа самолёт.
«Значит, его личные дела связаны с Виррой», — грустно подумала она.
Укол ревности больно кольнул в сердце. Ей было неприятно это услышать от девушки, а не от самого Кирилла.
«Господи, Кирилл! Разве бы я была против того, что ты полетел туда? Что устраивать тайну из того, что тебе нужно было встретиться с дочерью друга? И потом — какой секс? С кем? Или… или здесь действительно есть что скрывать? Отсюда и недомолвки?».
Между тем Вирра продолжила.
— Ну а чему тут удивляться?! Он когда в Милан приезжает — всегда ночует у меня. Вот и в этот раз, у меня… Он постоянно возвращается. Побегает-побегает и возвращается.
Алину покрыл липкий холодный пот. Её даже передернуло.
«Не может быть! Он… у них ничего не может быть общего, кроме Сергея!».
Стараясь сохранить «лицо», женщина отреагировала весьма сдержанно.
— Проследи, что бы Кирилл не опоздал в аэропорт.
— Вирра, свари мне новый кофе, — услышала Алина родной голос. — Я из-за тебя в аэропорт опоздаю. Не тормози!
Если до этого в словах девушки она ещё сомневалась, то когда услышала голос любимого, сердце её похолодело, а душа стремительно стала наполняться горечью и отчаяньем.
— Хорошо, любимый! — пропела девушка, и уже обращаясь к бывшей мачехе, попросила, — сейчас. Подожди, я кофе сварю! Ты же знаешь — он кофеман. Особенно любит побаловать себя чашечкой натурального кофе после жаркого секса…
Так как в динамике аппарата что-то громко стукнуло, Алина поняла, что Вирра, не дожидаясь её ответа, положила телефон на стол.
«А со мной он после секса никогда кофе не пил, — мелькнуло у неё. И тут же новые сомнения, но уже о другом. — Она очень красива и молода… разве можно сравнить эту девушку со мной?».
— Так может, ты сам всё расскажешь Алине? — услышала она голос Вирры.
— Э, нет! — произнес Кирилл, и тут же послышался хлопок двери. — И в том, что произошло, твоя вина, дорогая! И только ты, как женщина женщине, сможешь всё объяснить, подобрать нужные слова. В конце концов, теперь сама и оправдывайся. Я пас! В ваши женские разборки я лезть не буду.
Голос Кирилла стал четче. Видимо, он оказался где-то совсем рядом.
— Это же тебе приспичило прыгнуть в постель, — тем временем продолжил он свои разглагольствования. — А какой мужчина устоит перед вашим женским очарованием. А уж что-что, но за все эти годы соблазнять ты научилась просто виртуозно. Ты собираешься варить мне кофе?
— Да варю я, варю…
— И я не хочу быть гонцом, приносящим плохие вести. Тем более если это касается непосредственно Алины…
У Алины сдали нервы.
«Ну что я мучаю себя!» — и она отключилась.
Как ни странно, истерить и рыдать женщине не хотелось. Наоборот, в её душе зарождался тугой узел эгоизма.
«Значит он там… с ней! Как это расценивать: верить тому, что сказала Вирра, или нет? Эта девушка соврет — дорого не возьмет… Она сказала, что Кирилл к ней всегда возвращается, но это не может быть правдой. Ведь он, как и Сергей, считал её своей приемной дочерью или племянницей. А этот мужчина не из тех, кто будет грешить инцестом…».
Алина вдохнула полной грудью. За это время она стала очень зависима от Кирилла. Ей не хотелось верить в этот бред. Но факт оставался фактом — к Вирре ли он уехал или к кому-то другому, но он сделал это в тайне от неё!
«Я одного не могу понять: зачем меня обманывать? Сказал бы уж как есть! А может… он не зря пытался расстаться? Может, просто в последний момент передумал по какой-то причине говорить правду? И как я теперь могу поверить кому-то? Хватит с меня! Рядом со мной больше уже никогда не будет другого мужчины. Ну что за судьба у меня такая?».
Алина было начала терять самообладание, но комок нервов, уютно расположившийся у неё в душе, вдруг взорвался немыслимым фейерверком самоуверенности.
«Ну что ж! Даже если это и так! Он сказал, что у него личные дела… Может, поехал сказать ей «прощай?!». Ведь я теперь его невеста…».
Она взглянула на кольцо, надетое на её палец любимым. Тоненький золотой ободок ободряюще подмигнул отражением преломленного на своей гладкой поверхности луча света. От этой искры в её душе снова зародилась надежда, и как ни странно, даже настроение улучшилось.
«Да — она молодая, красивая… но я — любимая!» — подбадривала себя женщина.
Но зерно сомнения уже пустило свои корни. В душе снова почувствовался странный лёд тоски.
«Но почему мне так больно даже думать об этом? Мне ведь не важно, с кем он и когда играет в любовь. Я прощала «мартовские игрища» Игоря, а уж «кобелеватость» Кирилла сам Бог велит прощать, если это действительно так. Я люблю его. Только пусть вернется!».
Дальнейшие размышления Алины ни к чему не привели. Чем больше она думала про разговор с Виррой, тем меньше помнила его содержание. У неё в голове была каша: смешалось всё — и слова девушки, и мысли самой Алины. До чего бы додумалась эта несчастная страдалица, ещё неизвестно, но вскоре на пороге квартиры появилась лучшая подруга.
— Привет ещё раз, роднулечка! — повисла Ритка на шее у хозяйки квартиры. — Как же я по тебе соскучилась! И вообще, что тут у тебя творится? Почему вещи на полу валяются? Ты плохо себя чувствуешь? Что-то ты бледненькая… — застрекотала вопросами подруга. — Проходите, ребята! — сказала она кому-то.
И только сейчас Алина обратила внимание на маячивших за её спиной двух крепких ребят, еле удерживающих огромную корзину лавандово-розовых роз. Парни, втащив это великолепие в холл квартиры, попрощавшись, ушли. От кого эти цветы, сразу было понятно, но женщина всё же поинтересовалась.
— Ритка! Это что?
— А это я их по дороге прихватила. Они передо мной в подъезд вошли. Сказали к тебе — вот я их и проводила сюда, заодно и сумки мои поднесли. Кра-асо-отища-а! — вздохнула старая подруга. — От него?
Алина пожала плечами, а Маргарита, успевшая за это время раздеться сама и убрать разбросанные вещи, велела.
— Да посмотри — там наверняка карточка есть!
Женщина поморщилась… Хотя Рита и являлась её лучшей подругой, но очень уж не хотелось выносить на Божий свет все последние события, случившиеся в её жизни. Но Маргарита вцепилась в неё как клещ.
— Нашла?
— Нет, — просто окинув взглядом корзину, произнесла Алина.
— Ты что, слепая?! Вот же она! — И Ритка выдернула из массы цветов цветной картонный прямоугольник. — На! Это для тебя! — проявила такт подруга.
Алина, взяв карточку, прочла.
«Алина! Люблю тебя больше жизни, моя единственная, моя без пяти минут жена! Я вернусь во что бы ни стало. Целую. Твой без пяти минут муж — Кирилл».