Глава 37
Как ни странно, проснулась Алина сама, за полчаса до назначенного времени. Чувствовала себя замечательно: отдохнувшей, бодрой и самое главное — наполненной странной радостью.
Ей приснился необычный, но в то же время умиротворяющий сон. В нем Алина была дома — на своем любимом острове. Она сидела в удобном плетеном кресле на берегу моря и что-то бойко строчила в ноутбуке. Теплый ветер, легко поигрывая распущенными волосами женщины, строил из них замысловатые фигуры, понятные только ему одному. Время от времени она отрывалась от экрана и, нежась под лучами заходящего за горизонт закатного солнца, смотрела на море. Оно сегодня было на удивление безмятежно-спокойным, ленивым, как большой наглый кот, разомлевший после сытного ужина и в довершение собственного праздника нежившийся на хозяйской кровати. Умиротворенность к картине добавлял лазурный прибой, чуть потемневший из-за вечерних сумерек, с редким ласковым беззвучным плеском накатывающий на белоснежный песок, казавшийся в этот момент нежно розовым.
В душе у Алины ощущался полный штиль, идиллия, безмятежность и тихое счастье.
Недалеко от женщины, прямо на песке, сидели её любимые мужчины — Кирилл и Сергей. Они о чем-то мирно разговаривали, изредка подтрунивая друг над другом. Алина, периодически отрываясь от монитора, с нежностью, граничащей с обожанием, смотрела на них.
В какой-то момент Кирилл, уловив взгляд Алины, слегка склонил голову и улыбнулся.
— Привет, любимая! Рада нас видеть?
— Конечно, — ответила женщина, удивляясь странному вопросу. — Кирюш, — жалобно произнесла она, — я скучаю.
— А по ком из нас ты скучаешь? — вдруг хитро прищурившись, поинтересовался Сергей.
— Странный вопрос, — Алина даже немного разозлилась. — Как можно выбирать между двумя любимыми людьми: между мужем и сыном?
Мужчины переглянулись. И тогда Кирилл, улыбаясь ещё шире, весело сказал.
— Правильные слова говоришь, любимая. Ты главное жди… и верь. Я вернусь! Я же обещал!
А Сережка, состроив злую, но от этого показавшуюся умильной гримасу, попросил.
— Мам! Купи мне ружье!
— Зачем? — удивилась она, — ты же у нас пацифист.
— Я папе помогать буду, — нахмурился он.
А Алина, глянув на них строго, погрозила пальцем и сказала.
— Так, мальчики! Хватит в свои мужские игрушки играть! Домой пора!
И проснулась.
И вот сейчас, валяясь в кровати, вспоминая сон, удивлялась его странности и радовалась, что, скорее всего, в нем она разгадала своё будущее…
Во-первых, ей нужно ехать на остров. Там её дом, там она жила в безмятежности и счастье. В конце концов — так хотел любимый.
Во-вторых, у них с Кириллом точно родится мальчик. И назвать его нужно так же, как их лучшего друга — Сергей. Тогда хотя бы на ментальном уровне тот по-прежнему будет с ними.
В-третьих, Кирилл скоро вернется. Он сказал: ждать, верить, и он вернется.
А потом, ещё немного поразмышляв, послала будущему мужу мысленное обращение.
«Кирилл, давай домой. Даже Сережка тебе помогать собрался, что бы ты скорее вернулся. Скучаем мы без тебя. Правда, сынок?» — и она нежно погладила свой по-спортивному подтянутый, плоский живот.
Затем, потянувшись несколько раз, быстро встала и отправилась в душ.
Когда в дверь постучали, она была собрана. А ещё через час Алина уже ехала в аэропорт, переполняемая радостью, предвкушая возвращение домой, в родной город.
Полёт прошел без происшествий. Встречал её в аэропорту личный водитель-помощник Алексей.
— Добрый вечер, Алина Сергеевна.
— Здравствуйте, Алексей. Как у нас в филиале дела? Что слышно от группы Олега Петровича Меньшикова? Контакт был?
— В филиале всё в порядке, — охотно пояснил молодой человек. — Что касается группы Меньшикова, то пока контакта не было. Все в ожидании, поскольку он должен состояться сегодня после 21–00 по московскому времени.
— Хорошо. Передайте Кузьминскому, пусть после сеанса сразу меня наберет и доложит о том, что у ребят происходит. И мне всё равно, во сколько это будет. Хоть ночью. Я должна знать.
— Будет сделано, — по-военному отрапортовал помощник.
Алексей ещё что-то рассказывал о работе, но Алина его практически уже не слушала. Время от времени она выныривала из собственных мыслей, кивала или односложно отвечала на какие-то несущественные вопросы, касающиеся работы. Но вникнуть в рассказ помощника почему-то так и не получалось, и она несказанно обрадовалась, когда наконец добралась до дома.
В квартире их ожидала Ася.
— Ася?! Здравствуй! Я думала, что ты уже домой уехала.
— Как же я могу уехать, не показав вам, что пить и что есть. Ведь как всегда — всё останется нетронутым, — возразила женщина.
— Алексей, тогда подождите пять минут Асю. Её домой нужно будет отвезти.
Женщина, смутившись, тут же принялась отказываться от помощи, но Алина все пререкания пресекла на корню.
— Ася! Давайте не будем устраивать дебаты на пустом месте и усложнять друг другу жизнь. Алексей сейчас всё равно на работу поедет, а вы там недалеко живете. Так что подбросит. Кстати, Алексей, у меня на сегодня к вам единственное поручение — передать мою просьбу Кузьминскому. И вы мне сегодня уже больше не нужны.
— Хорошо, Алина Сергеевна.
Ася же, завладев Алиной, потащила её по квартире. В гостиной то тут, то там, в вазах стояли цветы от Кирилла — лавандово-розовые розы.
— Алина Сергеевна, — обвела руками помощница по хозяйству розовое царство, — не знаю, куда ставить цветы… Сегодня опять букет из 21 штуки принесли…
Алина зависла.
«Значит, уже прошло 9 дней, как уехал Кирилл. Что-то долго от них известий не было, если только сегодня на связь выходят. Что у них там происходит?».
И от этих мыслей первый звоночек тревоги вдруг раздался у неё в голове.
«Господи, помоги любимому! Пусть он скорее возвращается ко мне и сыну. Дай мне силы прожить без него оставшийся 21 день».
Засовывая досаду на саму себя, на свои безосновательные страхи куда-то далеко, от злости даже мысленно пнула себя.
«Алина! Не раскисай! Всё в порядке! И Кирилл, и Олег говорили, что связи там нет. Общение идёт через какие-то седьмые руки. Поэтому так долго. Нельзя думать о плохом! Только хорошее… только хорошее… только хорошее!».
Из размышлений её вывел настойчивый вопрос Аси.
— … можно?
— Ася, простите! Я задумалась, если не сложно, повторите, пожалуйста, свой вопрос?
— Да ничего страшного, Алина Сергеевна! Это я говорю, что раз цветов много, так их по всем комнатам разнести можно?
— Делайте, как считаете нужным, — чисто на автомате произнесла она, снова погружаясь в свои мысли.
— Ну и отлично! Я тогда завтра и займусь. Пойдемте, покажу, что кушать вам приготовила. А то ведь всё так до завтрашнего утра и останется нетронутым…
Алина ухмыльнулась.
«Точно подмечено. Так и было бы. Вернее, всё равно так и будет… скорее всего».
Оставшись одна, Алина быстро приняла душ, а затем, взявшись за телефон, принялась обзванивать близких.
Первой позвонила маме. Евгения Петровна, услыхав голос дочери, очень обрадовалась. Её внезапный отъезд к внучке расстроил пожилую женщину. Алина, пытаясь максимально смягчить историю расставания Марины и Никиты, рассказала о новом увлечении девушки итальянским доктором. Расписывая молодого человека, она со смехом поведала матери, что одним из достоинств Марины для Риччи стала её стервозность.
— Во истину, каждый ищет своё в женщинах. Кому стервозность — кара Господня, а кому — подарок от Бога, — сказала Евгения Петровна.
Потом они поговорили о лечении пожилой женщины и… на этом разговор их свернулся.
Почти такое же общение произошло у Алины и с Риткой. Поскольку Маргарита удивлялась скорому отъезду подруги в Рим, та была вынуждена признаться в распаде семьи Марины из-за Вирры. Рита, услышав о проделке падчерицы, принялась шипеть, как гремучая змея, а вдобавок к своим словам, чем-то и по чем-то стучать, показывая, какую знатную отбивную нужно было сделать из Вирры и теперь уже бывшего зятя. Алина же, успокаивая не на шутку разошедшуюся подругу, призналась, что ситуация уже благополучно разрешилась. Ребята расстались друзьями, а у Марины на горизонте появился новый поклонник, импозантный молодой итальянец.
Проболтав в общей сложности минут 20, они договорились встретиться в ближайшие день-два, чтобы посплетничать о личном.
А вот о своем секрете Алина никому ничего не сказала. Она хотела, чтобы первым о ребенке в этом городе узнал Кирилл.
Ровно в 21–00, съедаемая нетерпением, перебралась на кухню. Проигнорировав приготовленные Асей блюда, просто сварила себе кофе и замерла в ожидании звонка от Кузьминского.
Кузьминский Борис Аркадьевич был управляющим офиса компании в их городе. Симпатичный мужчина с отличной работоспособностью уже лет 10 являлся сотрудником их корпорации, но только в другом городе. Кирилл, тщательно подбирая в компанию персонал, всегда держал на особом контроле людей с возможной перспективой роста. Предложение, сделанное буквально за несколько дней до отъезда Кирилла, Кузьминский принял не сомневаясь. И не испугала этого 40-летнего мужчину, женатого, имеющего дочь — подростка необходимость смены места жительства.
Ежедневные отчеты с планами работы и их выполнением местным филиалом, представляемые Борисом Аркадьевичем, Алине нравились. Всё было четко и по существу. На вопросы, задаваемые ею, ответы выдавались практически мгновенно, а предложения по усовершенствованию работы казались интересными и перспективными. Алина, рассмотрев их, Кузьминского похвалила, но сообщила, что окончательное решение будет принято только после возвращения Кирилла из командировки.
Теперь же, сидя перед полной чашкой давно остывшего кофе и размышляя о своей жизни, Алина вздрогнула, когда зазвонил сотовый. Едва бросив взгляд на экран, поняла, что звонит Кузьминский, и мимоходом отметила, что на часах 21–58. За размышлениями даже не осознала, что прошёл почти час ожидания.
— Алина Сергеевна, здравствуйте! Это Кузьминский, — услышала она глухо прозвучавший голос искаженный аппаратом.
— Добрый вечер, Борис Аркадьевич! — ответила она и тут же поняла, что услышит неприятную новость.
Сердце снова больно сжалось, практически прекратив свою работу, а потом резко ускорилось, пытаясь нагнать упущенное. По левой части грудной клетки огнем полыхнула горячая боль. Алина сморщилась и попыталась дышать как можно спокойнее, чтобы не показать сотруднику своего страха.
— У нас проблема, — сказал управляющий. — Кирилл Андреевич на контакт с приехавшей на место группой наших сотрудников не вышел. Он пропал.