37 глава

(Криспин)

Голова была наполнена каким-то вязким туманом, что никак не желал развеиваться. Белая холодная дымка, держала меня за руку и казалась единственным проводником в беспросветной мгле. Я шел за ней, с трудом переставляя ноги, а она все нашептывала и ластилась ко мне, опаляя холодом мою шею и грудь, постепенно проращивая свои ледяные ростки в душу и сердце, окутывая своим желанием и любовью. Ее голубые глаза смотрящие с нежной поволокой, сладкий язычок, и нежная податливая плоть… Все мое тело захватило жаркое возбуждение и затряслось в неистовом оргазме.

Я открыл глаза и увидел возбужденный и благодарный взгляд холодной красавицы Хольсии.

Мгновенно откатился в сторону и упал с кровати.

Огляделся и понял, что нахожусь в незнакомой спальне, голая Хольсия с удивлением смотрит на меня с кровати, а я пытаюсь понять, как сюда попал и что вообще происходит?

— Крис? Что случилось? Тебе плохо?

Хольсия попыталась придвинуться ко мне ближе, а я инстинктивно отполз от нее. Было что-то не понятное в ее взгляде, в ее позе, что от чего у меня мурашки табуном пробежались по спине. Что же это? Ведь это же моя Хольсия… я ведь ее люблю, тогда что за странное тоскливое чувство в моей душе и глаза… глаза у Хольсии не такие? А какие должны быть? Я прикрыл глаза и попытался вспомнить, но ничего не получалось. Душа болела, ныла, тосковала, но я не мог понять почему.

— Милый, ты так и будешь там лежать, мне холодно, может, согреешь меня?

Белая красавица ласково повела голым плечиком, небрежно прикрыв рукой свою полную грудь, в ее глазах светилась насмешка. Почему-то этот взгляд очень сильно разозлил меня.

Я мысленно встряхнулся, и заставил себя встать с пола. Захотелось себя ущипнуть, чтобы хоть как то развеять странное оцепенение, охватившее мое тело. Что же со мной происходит? Я в постели с прекрасной девушкой, такой желанной, голой, и шарахаюсь от нее как от страшного чудовища.

Хольсия продолжала призывно улыбаться, слегка прикрыв глаза длинными черными ресницами.

Кое-как, но все же заставил себя вернуться в постель к драконице.

Повалил ее на спину и прижался всем телом. Она с готовностью обняла меня за плечи и впилась жадным поцелуем в мои губы, пытаясь просунуть свой шаловливый язычок мне в рот. Я тут же схватил ее за волосы и оттянул от себя, смотря в ее глаза наполненные желанием.

Раздвинул ее ноги коленом и одним движением вогнал свой член до самого конца. Драконица сдавленно охнула, и ее личико исказилось болезненной гримасой. С удивлением я ощутил сильнейшее возбуждение и удовлетворение от того, что увидел на лице драконицы.

Убрав ее руки со своей шеи, поднял их над ее головой и стиснул запястье одной рукой, придавив их к постели.

— Держи руки вверху.

Предупреждающе заглянул ей в глаза.

Она сглотнула, и неуверенно улыбнувшись, возбужденно прошептала:

— Как скажешь, любимый

Когда я освободил ее запястья, она даже не пошевелила руками. Я улыбнулся и, приподнявшись на коленях, закинул длинные изящные ножки себе на плечи. С удовлетворением увидев в глазах драконицы легкую панику, что еще сильнее завело меня.

Свободной рукой, осторожно провел двумя пальцами по ее губам, раскрывая их и вводя пальцы внутрь. Хольсия тут же приоткрыла свой сладкий ротик и впустила меня, я протолкнул пальцы как можно глубже и одновременно ударил с силой, вновь услышав ее болезненный стон. В ее запахе я ощутил нотки страха, что еще больше воспалило мое желание. И я, уже не сдерживаясь, начал со всей возможной силой входить в неё, глубже и глубже, при этом повторяя такие же движения пальцами. Хольсия попыталась выставить руки, чтобы оттолкнуть меня, но я тут же перехватил их и, навалившись на нее своим весом, прижал одной рукой ее запястья над ее головой к постели.

Вытащил пальцы и прикрыл ее сладкий ротик ладонью.

— Я, кажется, просил держать руки вверху?

Она что-то промычала в ответ, в ее глазах плескался страх и паника.

— За то, что посмела ослушаться меня, будешь наказана.

Девушка замычала и попыталась дергаться, что распалило меня еще больше и уже охватило весь мой организм, древний инстинкт укрощения самки захватил меня, и я с удовольствием ему подчинился. Каждая самка должна выполнять любые желания своего самца и не перечить ему ни в чем. Самку иногда нужно наказывать за непослушание, особенно в постели.

Прикрыв глаза, я с удвоенной силой начал вколачивать драконицу в кровать. Она, уже не сдерживаясь, закричала, а на ее прелестных глазках выступили слезы.

Странное желание сделать еще больнее драконице охватило весь мой организм. И я уже перестал понимать, что происходит. Просто поддался древнему инстинкту, инстинкту поработителя, завоевателя, унижающего самку, особенно такую, которая вздумала, что способна командовать самцом. Захотелось наказывать и наказывать непокорную драконицу. Слизывать ее соленые слезы и продолжать вколачиваться в податливое тело, со всей силой. Я даже ощутил, как начал медленно обращаться в каракса, чувствуя, как увеличивается мой член, как выступают шипы, не те шипы, что нужны для оплодотворения, а те, что должны показать наивысшую боль самке, показать ее место, и ощутить ее страх перед истинным самцом, ее самцом.

Я закрыл ее рот ладошкой и смотрел в глаза наполненные ужасом и боли и не останавливался. Чувствовал, как разрываю ее плоть, чувствовал, как хлюпает кровь, видел, как закатываются ее глаза, как она пытается биться в моих объятиях. И не хотел останавливаться.

После того как увидел, что драконица уже потеряла сознание, и обмякла подо мной, только лишь после этого мои инстинкты начали успокаиваться и оргазм овладел всем моим телом выплескиваясь и смешиваясь с кровью драконицы.

Сладкое удовлетворение наполнило весь мой организм. Выйдя из податливого тела девушки, пошел в душ. Смотреть на нее уже не хотелось. Сама очнется и поймет свою ошибку, глупая.

Неспешно принял душ и вышел из комнаты. Хольсия так и не очнулась. Приблизился и посмотрел на бледное заплаканное личико, осторожно провел пальцем по закушенной губе.

— Думаю в следующий раз детка, ты будешь думать, прежде чем, воззвать к древним инстинктам каракса.

Жаль, но она так и не услышала меня.

Моя одежда аккуратно лежала на кресле рядом с кроватью. Оделся, осматривая незнакомые покои. Странно, вроде помнил ее имя, помнил, что она драконица, а дальше пустота, или путаница какая-то в голове. Как попал в комнату, как раздевался, как одежду складывал, ничего не помню.

Жутко захотелось, есть, даже не так, жрать, звучит по отвратительно, но поделать ничего не получалось со своим организмом. И, одевшись, я пошел искать слуг. Пока шел по коридору замка пытался вспомнить, что это за место, но никак не получалось это сделать. Незнакомые картины, незнакомые ковры, вид из окна, тоже не знакомый. Парк, вроде должен быть другой… или нет?

Туман исчез, и эта скользкая холодная дымка вроде бы тоже. Но в груди все еще продолжало что-то тоскливо сжиматься.

Слуги все же нашлись, правда, пришлось спуститься по лестнице на первый этаж в холл.

Ко мне мгновенно приблизился молодой и не знакомый мужчина, в темной строгой, но не дорогой одежде.

— Ваше сиятельство, чем могу быть полезен?

Фраза «Ваше Сиятельство» резанула слух. Я поморщился, и попытался вспомнить, что же не так. Будто кто-то говорил мне это очень часто, тот, кто мне не нравился, но нравился ей… кому? В голове опять все перемешалось и мысль, вроде уже пойманная ускользнула.

Я посмотрел на мужчину.

— С кем имею честь?

— Альфред Кромвел, управляющий владений Сальша, Великих Лазурных Драконов.

С готовностью отрапортовал мужчина. Бывший военный?

Сальша? Лазурные драконы? И какого хрена я тут делаю? У драконов, да еще и Лазурных? Я попытался вспомнить, Хольсия! Точно она замужем за Лазурным Драконом! В голове прояснилось, но не на много. Все еще оставалось загадкой, что я делаю в этом замке.

— Альфред, скажите, как давно я в этом замке и когда и с кем появился здесь?

Управляющий явно был удивлен моим вопросом, так как его брови поползли вверх. Но мне было плевать на его удивления.

— Эээ… вы прибыли вчера, сопровождая Великую госпожу и его сиятельство Тери…

— Тери?

— Ну…. Да, графа Алишера Вурдуа-Тери, вашего дяди…

— Дяди…

Я попытался вспомнить своего дядю, но в голове было совершенно другое имя… звали его по-другому…

— Альфред, а где сейчас граф?

— О, он должно быть отдыхает?

— А который сейчас час?

— Три часа по полудню.

— Вы могли бы проводить меня к нему?

Может этот дядя прояснит ситуацию?

— Эээ, но…

Управляющий отвел глаза в сторону и немного замялся.

— Какие-то проблемы?

— Нет, проблем нет. Просто, госпожа, просила его не тревожить, он немного приболел, с дороги.

Тааак… Что-то мне все это не нравится. Я огляделся и заметил, как вокруг нас столпилось толпа слуг, правда, все они усердно делали вид, что убираются.

— Альфред, а вдруг ему стало хуже? Мы просто обязаны его проведать!

— Конечно, как вам будет угодно ваше сиятельство. Сейчас вас проводят. Эльма!

— О, и Альфред, распорядитесь, чтобы в его покои подали обед на двоих.

Есть хотелось слишком сильно, заодно и с дядей познакомлюсь.

Служанка проводила меня до покоев «дяди», что находились на втором этаже и, присев в книксене, убежала.

Стучаться не стал, что-то начали злить меня все эти расшаркивания. Понять, что происходит, хотелось, как можно скорее.

Дядей, оказался Кирод, мерно спавший в своей кровати. Причем разбудить его совершенно не получалось. Я с удивлением потолкал Стерка, пытаясь понять, что с ним происходит. Ситуация начинала уже злить. Мало того, что я практически ничего не помнил, так еще и Кирод, по какой-то странной причине не просыпался.

Обед мне все же подали, пока я задумчиво разглядывал парк в окно в гостиной Кирода. Почему-то вспомнился цветок из камней, где и когда я его видел?

Кирод же так и не собирался просыпаться.

Пообедав, все пытался мысленно найти точку отсчета своей памяти. Когда я мог забыть, с чего все началось? Но в голове была какая-то мешанина. И создавалось ощущение, что я теряю что-то очень важное, безумно важное. От чего сердце замирает и в груди болит.

Спросить слуг, отчего у меня болит сердце? Смешно…. Почему-то была уверенность, что Хольсия не расскажет…. Да и не в состоянии она сейчас, что- либо рассказывать. А вот Кирод мог мне поведать, о том, как я здесь оказался.

Хольсия безусловно очень красива, и мне очень нравится, но все же, почему ее замок? Зачем я именно здесь? В конце концов, она не переживает, что ее муж тут появится, и увидит меня? Или слуги обо мне ее мужу расскажут? Все это так странно…

Я провел в покоях Кирода почти до вечера, пытаясь рыться в своих воспоминаниях. Но к общему знаменателю прийти так и не удавалось. А Кирод так и не очнулся. Мерно посапывал, на лице не отображалось никаких эмоций, даже сны не снились? И позу не менял, что было очень странным… Лежать в одной позе несколько часов? Его сон явно был не настоящим…

К вечеру появилась горничная, еле сдерживая дрожь в руках, она срывающимся голосом прошептала:

— Ваше сиятельство, госпожа Хольсия, просила вас зайти…

Девушка всхлипнула и убежала, от меня, как от чумного…

Я изогнул бровь, но с места не сдвинулся. Глупая драконица подождет. Нужно что-то решать с Киродом.

Раздражение было уже слишком велико. Я что-то упускал, что-то очень важное, и мне казалось, что время бездарно уходит. Куда-то уходит, чтобы что- то успеть, кого-то увидеть или найти? Вот только кого? Ощущалась тревога, чья-то очень сильная тревога, вот только за кого, понять не получалось…

Вошел в комнату к Кироду и приблизился к постели. Опять потолкал и даже покричал. Результат — ноль эмоций. Со злости сорвал одеяло и обнаружил, что тот даже одежду не снял, а в его руках зажат, какой-то камень. Еще раз толкнул Стерка, но тот даже не моргнул.

Взял камень из его рук и тот словно обжег меня холодом, я его выронил и он закатился за кровать.

Выругался и уже хотел его достать, как услышал шевеление. Кирод наконец- то открыл глаза. В них читалась легкая паника и сильное удивление и… страх?

— П-повелитель?

Он прокашлялся и начал медленно садиться. А я пытался понять, почему от Кирода пахнет страхом?

И тут я кое-что вспомнил.

Камень!

Такой же камень, как и у Стерка в руках, висел на моей шее, на обыкновенной веревке. Когда я одевался, я его заметил, но не придал этому значение.

Я тут же расстегнул верхнюю пуговицу и достал камень. А тот обжег меня холодом.

Посмотрел на Стерка, но тот все продолжал с изумлением и страхом смотреть на меня.

А я решил проверить одну теорию, что пришла мне в голову. Я просто сорвал камень и бросил его на пол…И в моей голове появилась жуткая боль, а я со стоном схватился руками за голову и, закрыв глаза, увидел образ той, которую забыл…