Вот так порой становятся друзьями…

Арс и Гоша вернулись из Калининграда счастливые и довольные. Они прекрасно провели время и успели подружиться с Юзефом. Город им понравился. Юзеф хорошо знал историю Кёнигсберга и Калининграда. Они с ним побывали в музее янтаря, престижном районе Амалиенау и даже в зоопарке.

Старый город им понравился. Интересно, что ни одна из его улиц не пересекается под прямым углом. Каждая представляет собой аллею. Юзеф объяснил ребятам, что здесь высажено много деревьев и цветов и очень красиво осенью, когда листва на деревьях золотится.

Этот район изначально предназначался для проживания состоятельных горожан и строился согласно концепции «город-сад». Каждый особняк возводился по индивидуальному проекту.

Сильное впечатление на Арса и Гошу произвел концерт популярной рок-группы. Музыка вживую никогда не сравнится ни с одной кассетой или диском.

Римас сам ездил за ними. Заодно они заехали к Юрию. Работа у него быстро продвигалась. То, что увидел Римас и ребята, выглядело невероятно изысканно. Чувствовалось, что молодой человек увлечен заказом и работает с вдохновением.

Вечером Римас позвонил Якову и сказал, что завтра привезет ему документы, а ребята появятся через день.

— Мы с Верой решили дать им три дня отдыха и отправили в Калининград. Так что послезавтра жди.

— Самир, тут такое дело... — замялся Яков. — Школа у нас, конечно, хорошая. Контингент учащихся в основном тоже. Но есть и шпана. Небольшая группа, но держит всех в страхе. Я, к сожалению, пока еще не нашел к ним подход. Ты предупреди своих, чтобы не связывались с ними.

— Яш, предупредить я, конечно, предупрежу. Но парни мои стоять в сторонке от хамства и беспредела не станут. А за себя они сумеют постоять, будь уверен! Так что имей в виду: если морды будут биты у твоих, значит, за дело!

Так оно и случилось. После уроков секретарша Якова попросила Арсения и Гошу подойти к ней по поводу заполнения графы «место работы родителей». Прошло немало времени, пока она разобралась и заполнила нужные сведения.

Школа опустела. Забрав свои куртки в раздевалке, они вышли во двор, смеясь над медлительной секретаршей.

— Эй вы, гребите сюда, разговор есть! — окликнул их одноклассник, имени которого они еще не знали.

— Разговор твой, а не наш, так что греби сюда сам, — ответил ему Арсений и тут же сказал Гоше: он явно «шестерка», стопудово остальные выжидают за углом. Если сейчас уйдем, завтра они все равно постараются перехватить нас.

Предлагаю расставить все по местам сегодня. Сумки сбрасываем сразу, как только начнется разговор. Гошан, у тебя меньше опыта, поэтому говорить буду я. Интересно, сколько их там?

— Слушай ты, борзый, — парень подошел к ним поближе. — Надо идти, когда тебя зовут. Здесь мы решаем, кого казнить, а кого миловать. Гоните бабки! Если есть, чем откупиться, давайте сюда. Я снесу.

— Снести может курица яйцо, а ты, как я погляжу, можешь только наложить в штаны, шестерка! — задел его за живое Арсений.

За углом раздался хохот.

— Серый, кончай базарить! — вышел из-за угла рослый парень, а за ним еще четверо ребят.

— Пойдем потолкуем. Меня зовут Дан.

— Пойдем! Я Арс.

Они ушли вглубь школьного двора и остановились, внимательно изучая друг друга.

— Попсовые шузняки! Скидай! — сказал Дан.

— Может быть, тебе дать еще ключ от квартиры, где деньги лежат? — усмехнулся Арсений.

— Вижу, ты Ильфа и Петрова читал.

— И тебе респект! — снисходительно сказал Арсений и хотел пройти. Но парень преградил ему путь.

— Жаль, что не по понятиям действуешь, — сказал Дан и, достав из внутреннего кармана куртки деревянные нунчаки, довольно ловко начал их крутить, описывая восьмерки.

Арсений молча снял с плеча кожаный портфель и отбросил в сторону.

— Ну что, платить будешь?

— Даже не мечтай!

То, что последовало дальше, нужно рассматривать в замедленном режиме, поскольку все происходило одновременно: во двор школы входит Яков Борисович.

В это время Дан делает замах, чтобы нанести удар. Но Арсений молниеносно реагирует и левой рукой на движении раскрытия нунчака делает перехват. Изловчившись, просовывает кисть руки в веревку, и резко рвет нунчаки на себя. Кулаком правой руки, существенно погасив силу удара, бьет Дана в челюсть. Тот отлетает от него и с воем падает на куст шиповника.

Одновременно с ним Гоша наносит удар кулаком в грудь одному из пытающихся удержать его парней с такой силой, что тот летит, сбивая собой еще двоих.

— Стоять! — заорал Яков Борисович. Все, кто жив, немедленно ко мне в кабинет!

— Хорош валяться! — скомандовал Арсений, протягивая Дану руку. И тот протянул свою, признавая поражение.

— Ну ты меня и приложил! — сказал он, вытирая нос платком.

— Спасибо скажи, что удар погасил! Неужели вам не противно строить из себя блатных. Денежки любите? А зарабатывать сами не пробовали? Слабо?!

— Ты что ли работал?

— Работал. И Гошка тоже. И денег у отца не просили.

— Ты каратист, что ли?

— Кёкусинкай-карате, слышал о таком?

— Слышал. Сейчас Яков выдаст нам такой «кёкусинкай», мама не горюй. Мне отец башку снесет.

— Ну так кончай дурить, ты же не дебил! Вроде... Не лезь сейчас в разговор. Я смогу решить вопрос, если завяжешь со своими играми в блатных. Твоя стая вмиг тебя сдаст, если тебя отчислят.

Научись к людям нормально относиться. И хорошо бы извиниться перед своим классом. Но это тебе решать, — успел сказать ему Арсений.

— Елена Ивановна, будьте добры, принесите мне личные дела этих господ и готовьте приказ на отчисление всех, кроме новеньких. Они не виноваты. Я все видел своими глазами. Ребята просто защищались.

— Ну что, Федотов, начнем с тебя, — сказал Яков Борисович, обращаясь к Дану. — Расстаемся мы с тобой и твоей шайкой. Я позвонил в комиссию по делам несовершеннолетних. Сейчас Елена Ивановна дозвонится до твоего отца и до родителей твоих... приспешников. И прямиком в колонию. Там и школу окончите.

Что тут началось! Недавние «друзья-товарищи» набросились на своего вожака, обвиняя его во всех смертных грехах. Они клятвенно обещали прекратить издевательства над одноклассниками, извиниться перед классом и вести себя образцово. Но Яков Борисович был непреклонен.

И тут, увидев, как побледнел Дан и в отчаянии схватился за голову, Арсений обратился к директору:

— Яков Борисович, позвольте мне объяснить, что произошло. Эти, — Арсений кивнул в сторону бывшей свиты Дана, — вообще ничего не соображают. У них уровень IQ не позволяет это делать.

Дан и Гоша усмехнулись, переглянувшись.

На перемене мы с Гошей знакомились с ребятами из класса. Как обычно, о новеньких все хотят все знать. Мы с братом сказали, что занимаемся кёкусинкай-карате, а Дан попросил нас после уроков рассказать об этом виде спортивного единоборства и сказал, что изучает историю восточных единоборств, в которых применяют нунчаки.

А поскольку мы с Гошей тоже изучали восточное инерционное холодное оружие, в том числе нунчаки, я попросил Дана показать, как он владеет ими. А я просто показал ему, как можно защищаться без оружия.

Правда, я немного не рассчитал силу удара и расквасил ему нос. За что приношу свои извинения ему и вам, Яков Борисович, за беспокойство. А эти дурни пытались удержать Гошку, ну и получили в ответ.

— Да, Самир, твой сын пошел по твоим стопам! Красавец! — подумал Яков. — Как же он все точно рассчитал: эти сявки сами затихнут, а Дан будет стараться изо всех сил завоевать доверие Арса и мечтать о дружбе с ним и Гошей!

— Ну раз такое дело, то марш по домам! — рявкнул директор.

Вечером Яков позвонил Римасу и рассказал о произошедшем.

— Горжусь своими парнями! — Я же говорил тебе, что несправедливости они не потерпят. И морды набьют конкретно!