Секреты подземелья
Выйдя из ресторана, где они пообедали, Римас попросил Веру и Арсения выслушать его без комментариев и эмоций, сообщив им, что сейчас они едут в продуктовый магазин и берут то, из чего можно приготовить ужин и завтрак. Затем в гостинице Вера складывает в сумку необходимое белье и одежду, а он сам в это время постарается договориться с управляющим о парковке машины в закрытом и охраняемом дворе гостиницы. Поздно вечером он перевезет их в свою квартиру, которая находится в двух шагах от гостиницы и расскажет о дальнейших планах.
— А сейчас в магазин! — скомандовал Римас.
Вера предложила купить мясо, потушить его и сварить легкий суп. Арсений запросил колбаску, а Римас с виноватым видом спросил у Веры, какие продукты необходимы для сырных пирогов.
— Рим, ты хочешь, чтобы я напекла сырных пирогов?! — удивилась Вера.
— Очень хочу!
— И я бы не отказался, — тут же подал голос Арсений.
— А у тебя там... в твоей квартире есть посуда? — спросила Вера.
— У меня там есть все. Ты не поверишь, есть даже сито для муки, — заявил Римас. — Я ведь хозяйственный малый!
— Ну что тут поделаешь, — рассмеялась Вера. — Пойдем посмотрим, какие здесь имеются сыры.
Нашлось все: сыры, мука, сметана, йогурты, сливочное масло.
На выходе они столкнулись с Олегом Кирилловичем и тот передал Римасу какой-то листок.
Подъехав к гостинице, Римас поднял пакеты с продуктами в номер. Первым делом он прочитал записку Олега и затем сжег ее.
— Родная моя, я так сожалею, что втянул вас в эту историю, — обнимая и целуя Веру, сказал он шепотом. — Но я верю, все будет хорошо!
Через час он вернулся очень довольный. Ему удалось договориться о парковке машины и еще кое о чем. На листке бумаги он написал, что в 9 вечера за ними зайдет портье и выведет их с запасного выхода, а ключ от номера не будет вешать на стойку, чтобы создавалось впечатление, что постояльцы отдыхают. Кроме того, на двери будет висеть табличка «Не беспокоить!»
Однокомнатная квартира Римаса, куда они добрались быстро и беспрепятственно, превосходила по площади двухкомнатную квартиру Юргиса. Здесь было тихо, спокойно и уютно. Главное, можно было свободно разговаривать. Когда поднимались к себе на этаж, встретили пожилую соседку Римаса. Бедная женщина даже прослезилась, увидев своего любимого соседа с женой и сыном, и пообещала попозже заглянуть на чай.
Римас даже обрадовался, что фрау Эльза, так он ее называл, отвлечет Веру от мрачных мыслей. С Римасом она всегда общалась на немецком и была восхищена, что и его супруга, и сын владеют языком в совершенстве.
Римас показал Вере, где находится посуда и постельное белье. Сам проверил, как работает плита, духовка и стиральная машина.
Она была приятно удивлена: в квартире была просто стерильная чистота во всем.
Арсений тем временем облюбовал себе спальное место на лоджии, которую Римас превратил в кабинет.
— Ну а теперь, мои родные, послушайте меня без слез и причитаний. Часа через два я уйду. Я должен именно этой ночью добраться до сейфа. Я сумел раздобыть ключ и понял, что так беспокоило деда.
— Это там... На кладбище?! — шепотом спросила Вера.
— Да, любимая, я понял, на что намекал дед, когда писал о ключе с короной на верхушке, который якобы бабушка надела на шнурок с голубем. На плите я вдруг увидел высеченного голубя с короной на голове. Дед всегда называл бабулю «моя голубка» или «моя царица». И я догадался, где искать. Ключ, ничем не примечательный ключ от империи Айзенбахов лежал в выемке бабушкиного памятника, как обычный ключ от ограды.
— Рим, возьми нас с собой. — Я не переживу, если что-то с тобой случится, — умоляла его Вера.
— Родная моя, я должен идти туда один. Я верю, что все будет хорошо, ведь я возьму с собой волшебную сумку, в которую ты умудрилась вложить даже зажигалку в виде пистолета! — рассмеялся Римас и принялся целовать ее заплаканное лицо.
— Ну вот, теперь ты не сладкая девочка, а соленая, — сказал он, и Вера рассмеялась.
— Пап, а что же беспокоило деда?
— Константин Альгисович! — Помните, я ему сегодня соврал, что приду смотреть дом через два дня, а Олег потом передал мне записку в магазине и предупредил кое о чем. Так, что-то я разболтался...
— Сынок, ты остаешься за старшего. — Окружи маму заботой, помоги ей приготовить ужин. Фрау Эльза — интересная тетка. Кстати, гадает на картах феноменально. Пообщайтесь с ней. Она одинока и часто приходила ко мне поболтать за чашкой кофе.
Через час после моего ухода засеките время и начинайте отсчет. Если через 5 часов не появлюсь, звоните по этому номеру Олегу Кирилловичу, он сможет помочь. Телефон работает, я проверил.
Римас полез в шкаф и обнаружил там свои старые джинсы, куртку и кроссовки.
— Смотри-ка, в самый раз! — Так и пойду, — решил он.
Вера тем временем отыскала на кухне турку, и сварила мужу кофе. Кофейный аромат взбодрил его.
Она поставила тушиться мясо и занялась тестом для пирогов, а Арсению дала задание натереть сыр на терке.
— Жаль, что у тебя нет пергамента, — сказала она Римасу.
— Обижаешь! — У меня его, действительно, нет. Но зато точно есть у фрау Эльзы. Сейчас принесу.
Через пару минут он вернулся с рулончиком пергамента и уселся на кухне, любуясь женой и сыном.
— Я так думаю, фрау Эльза придет к вам не с пустыми руками. По-моему, она печет немецкий кухен с абрикосовым повидлом.
— Рим, через 20 минут будет готов пирог. — Может, успеешь съесть кусочек? — робко спросила Вера.
— Кусочек? — переспросил он. — Ты смеешься?! Меньше чем на целый пирог я не согласен!
— И я! — не растерялся Арс.
Пирог получился восхитительным. Сказывалось высокое качество продуктов. Первый кусок Римас отрезал сыну и через несколько минут, дурачась, они оба стояли перед Верой на коленях с пустыми тарелками и просили добавки. Арсений даже для пущей убедительности облизал свою тарелку прямо как Ястребок.
Муж взглянул на часы, и у Веры сердце оборвалось.
— Пора?
— Ну что ты, солнышко мое, так волнуешься, — сказал он. — Посмотри на меня. Разве я когда-либо подводил тебя? Все будет хорошо! — обнял он жену и поцеловал. Затем чмокнул сына и попросил поддержать маму.
Он ушел, и Арсений посмотрел на часы. Вера успела сварить суп, потушить мясо и напекла пирогов. Они убирали на кухне, как вдруг раздался звонок в дверь. Это было настолько неожиданно, что Вера вздрогнула и выронила тарелку.
— Мам, это фрау Эльза, наверное. — Я открою, — сказал Арсений.
— Веро́чка, — с ударением на второй слог произнесла ее имя фрау Эльза. — Вы разбили тарелку? Не переживайте, все будет хорошо! Я принесла вам абрикосовый кухен.
— Благодарю вас, фрау Эльза. — Проходите, пожалуйста. Я тоже хочу вас угостить пирогами с сыром. Если вы не против, то я сейчас заварю свежий чай.
— Не беспокойтесь, милая Веро́чка. — Чай пить уже поздно, а пирог я бы взяла с собой.
— Конечно, фрау Эльза, — сказала Вера и положила теплый пирог на тарелку.
— Бог мой, как он вкусно пахнет, — воскликнула дама. Я, наверное, не удержусь и попробую кусочек.
И тогда Вера, извинившись, что еще плохо ориентируется в этой квартире, решила быстро сервировать стол. Она попросила Арсения поставить чайник. Нашла в кухонном шкафу скатерть и симпатичный пестрый фарфоровый сервиз. Достала десертные тарелки, поверх каждой положила красиво сложенную салфетку. Справа от десертной тарелки положила нож и вилку. Сахарницу с ложечкой поставила в центре стола, туда же отправился на тарелочке, чтобы не испачкать скатерть, молочник со сливками. Затем разрезала на порционные кусочки свой пирог и пирог гостьи. Разлила горячий чай по чашкам и пригласила фрау Эльзу и сына к столу.
Пожилая дама осталась довольна сервировкой стола и с удовольствием попробовала Верин пирог. Она очень удивилась тонкому вкусу и попросила ее рассказать подробнее о рецепте чудного пирога.
Наконец дама засобиралась домой, и Арсений вызвался ее проводить, заодно и донести тарелку с целым пирогом, которую он прикрыл салфеткой. Фрау Эльза пришла в восторг от семьи ее любимца Римаса. В них тоже чувствовалось аристократическая порода. А узнав Верину девичью фамилию, она пообещала вспомнить, где она слышала ее.
Вера с сыном остались вдвоем. Прошло три часа, как ушел Римас и два часа с момента начала отсчета времени.
* * *
А Римас в это время пытался прийти в себя после падения с высоты. Выйдя из дома, он почти сразу поймал такси. Это было кстати, так как начинался дождь. Он остановил такси на параллельной к дому деда улице.
Здесь практически не было освещения, и окна частных домов выходили на другую улицу. С одной стороны, это радовало Римаса, с другой — существенно замедляло движение. И ему пришлось воспользоваться фонариком.
Споткнувшись о трубу, он остановился и внимательно осмотрелся. Это была водосточная труба, выходившая из яблоневого сада его деда. Не раздумывая, Римас с легкостью перемахнул через забор и оказался в саду. Не удержавшись, он сорвал яблоко с ветки и, потерев его о куртку, с хрустом надкусил. Кисло-сладкий вкус яблока освежил его и напомнил детство. И тут же, будто лампочка сверкнула в мозгу. Он вспомнил, что в одном из сараев находился люк, ведущий в подвал по винтовой лестнице. В детстве они с Яшкой и Юргисом туда частенько лазали, пока дед не просек это дело и не пригрозил, что прикажет заварить люк вместе с ними.
Решение пришло мгновенно. Отличная память помогла Римасу быстро отыскать нужный сарай, а складной нож помог открыть замок.
— Вот уж воистину шпионские страсти! — подумал он. — Сын был бы в восторге...
С трудом он расчистил люк от старых корзин и ветоши, сдвинув его в сторону. Сразу пахнуло сыростью и холодом. Римас осветил фонарем лестницу, подергал ее руками. Нацепив налобный фонарь, он закрепил его потуже, перекинул сумку через левое плечо и, собравшись с духом, стал спускаться вниз. Где-то на середине пути он понял, что яркий свет фонаря разбудил летучих мышей, которых развелось здесь видимо-невидимо.
Римас решил снять яркий фонарь и освещать спуск ручным фонариком. В тот момент, когда он его снимал, в его сторону метнулась огромная тень и что-то противное коснулось лба. Инстинктивно он взмахнул руками и, потеряв равновесие, рухнул с высоты.
Удар был настолько сильным, что он отключился на какое-то время. Придя в себя, он не мог сообразить, в какой части подземелья находится. Фонари при падении разлетелись в разные стороны, часы тоже разбились.
Сильно болело левое плечо и правая нога. Римас ощупал их руками и успокоил себя тем, что перелома нет. Скорее, это ушибы и, возможно, растяжение связок. Но это можно пережить. А вот, что можно сделать без фонаря в кромешной тьме, он не знал.
— Господи, что будет с Верочкой и сыном, если я опоздаю, — подумал он в ужасе. — Думай, думай, — приказал он себе. Ты должен найти выход!
И тут его осенило: сумка, свечи, спички, аптечка, эластичный бинт, веревки и даже зажигалка — все это у него есть!
— А я, дундук, еще смеялся! А моя девочка, моя родная Верочка, меня спасла!
Быстро разворошив сумку, он достал свечи и зажег их, расставив на бетонном полу. Осмотрел припухшую ногу и крест-накрест перебинтовал ее эластичным бинтом. Встал на ноги, осмотрелся и возблагодарил Господа, что упал у самого входа в дедов секретный бункер.
Теперь надо было торопиться. Соединив свечи, Римас как факелом осветил стену и принялся в нее всматриваться и ощупывать руками. В камне нужно было найти небольшое отверстие для ключа. Но у него ничего не получалось.
— Успокойся и вспомни, на каком расстоянии от пола может находиться это отверстие, — приказал он себе.
Последний раз он был здесь с дедом до размолвки. И дед, смеясь, сказал тогда: «Смотри, у тебя, внук, замочек приходится на уровень пупка, а у меня на два пальца выше».
Римас вплотную прижался к плите и наконец-то, нащупав отверстие замка, вставил ключ. Повернув его три раза вправо, нажал до упора. Через 30 секунд механизм сработал и плита сдвинулась в сторону. На единственном стуле лежал конверт с письмом и стоял небольшой сейф.
Быстро прочитав письмо, помня комбинацию цифр, Римас открыл сейф. Не разглядывая содержимое находящейся там шкатулки, он положил ее в сумку, туда же отправились пачки денег и, самое главное, ключ от банковской ячейки и все документы на активы. Коробочку с ключом он спрятал во внутренний карман футболки, закрывающийся на молнию. И поспешил наверх. Из письма он понял, что как только он вынет ключ из замка, спустя 90 секунд внутри бункера произойдет саморазрушение. И больше ничего не будет напоминать о тайнике. Просто обрушилась стена...
Забыв о боли, он бросился к лестнице и, не обращая внимания на летучих мышей, рванул наверх. Закрывая люк, Римас услышал как обрушилась лестница, по которой он только что взбежал. Закидав люк корзинами и ветошью, он вылез из сарая и не удержался, чтобы не сорвать несколько яблок для сына и жены.
Перемахнув через ограду, он поспешил к центральной улице. Вид у него, очевидно, был еще тот, если встретившийся прохожий отшатнулся от него как от последнего забулдыги.
Зато таксист не удивился и остановил машину.
— Что, парень, загулял? — спросил он, поглядывая на Римаса.
— Было дело...
— Муж, что ли, вернулся не вовремя?
— Прямо как в плохом анекдоте, — рассмеялся Римас. — Еле ноги унес! Видно, пора завязывать.
Он щедро расплатился с водителем и, выскочив из машины, взлетел на свой этаж и нажал на кнопку звонка.
— Мама, это папа! — услышал он радостный голос Арсения. — Не звони никуда, это папа!
— Рим, любимый мой, бросилась к нему Вера, не веря своим глазам.
— Подождите, мои родные, не обнимайте меня сейчас, — остановил их Римас. — Мне нужно сбросить все с себя и смыть эту грязь.
— Сынок, ставь чайник, разогревай пироги, а я сама отмою отца и обработаю ссадину на голове, — сказала Вера.
— Да, мамочка, — отозвался Арс, — не беспокойся, я сейчас все сделаю.
Римас сбросил брюки и Вера увидела бинт на ноге. Она осторожно размотала его. Нога распухла и потемнела. Слезы сами собой полились из ее глаз.
Сдерживая себя, чтобы не разрыдаться в голос, она помогла Римасу забраться в ванну. Сначала вымыла ему голову ароматным шампунем, а затем намылила всего и стала смывать грязь. Ссадина на голове была небольшой, но находилась в нескольких миллиметрах от виска. И Вера с ужасом представила себе, что могло бы произойти, если бы ни эти счастливые миллиметры...
— Я больше никогда не отпущу тебя одного, — сказала она, накидывая на мужа полотенце. — Сейчас принесу чистое белье.
— Я голоден как стая волков, — заявил Римас, выйдя из ванной.
— Пап, я разогрел тебе вкусный суп, мама вчера сварила.
— А пироги остались?
— Обижаешь, пап, конечно остались. — Есть еще тушеное мясо, тоже очень вкусное.
— Когда же ты успел все попробовать? — удивилась Вера.
— Перед тем, как отнести в холодильник. Я решил попробовать понемногу и того и другого. Все очень вкусно. Просто пальчики оближешь!
Римас ел суп, заедая его пирогом, и наслаждался покоем, уютом, и еще чем-то особенным... «Наверное, это и есть счастье», — подумал он.
* * *
— Рим, с ногой надо к врачу! — Это даже не обсуждается, — решительно заявила Вера. Нужен ортопед, и я уверена, что такой врач есть у фрау Эльзы.
Через 5 минут Вера вернулась с номером телефона лучшего ортопеда Вильнюса. Она представилась Генриху Густавовичу на немецком, объяснила ситуацию. Он тут же дал адрес поликлиники и сказал, что будет их ждать.
И Римас понял, что сопротивляться бесполезно.
Вера собралась быстрее всех, несмотря на то, что ей еще пришлось наносить легкий макияж, чтобы скрыть следы бессонной ночи. Но когда она вышла в элегантном платье цвета серого опала, Римас замер от восхищения. Забыв о больной ноге, он подошел к жене, обнял ее и, целуя, прошептал, что на свете нет женщины, способной затмить ее красоту.
Арсений поторопил родителей, так как во двор дома только что въехало такси.
Попробовав надеть правую туфлю, Римас сморщился.
— Сейчас бы сюда мои любимые замшевые ботиночки! — воскликнул он. Я бы и без врача обошелся.
Вера молча открыла обувной шкаф и достала любимые ботинки мужа.
— Ты спасаешь меня, любимая! Может, ну его, этого врача, — начал было он, но тут же осекся. — Сдаюсь! — поднял он руки кверху.
Доктор Генрих Густавович Фогель, действительно, оказался замечательным врачом. Он не стал отправлять Римаса на рентген, осмотрев его ногу. Сделал обезболивающий укол, выписал мазь, которую надо втирать два раза в день. На ночь прописал солевые ванночки, а также покой и любовь.
— Можно и наоборот, — хитро улыбаясь, подмигнул он Римасу. Сначала — любовь, потом — покой. И оба рассмеялись.
Вера была счастлива, что Римасу ничего страшного не угрожает. Они вышли из поликлиники, и он сказал ей, что должен срочно встретиться с Олегом Кирилловичем. Из ближайшего уличного телефона он позвонил ему и пригласил к себе домой.
— Через полтора часа он подъедет, — сказал Римас. — О том, что произошло ночью — ни слова!
— Рим, сначала надо зайти в аптеку и купить мазь. Еще нужен хлеб, овощи и что-то для закусок.
— Да, мое солнышко, сейчас по пути все возьмем.
— Рим, ты опять где-то далеко витаешь, — расстроилась Вера. — Неужели, это еще не конец!
— Пока не знаю, — ответил Римас. — Но одно я знаю точно, я буду все время рядом.
— Пап, а ты нашел, что искал?
— Конечно, сын. Надеюсь, наш гость надолго не задержится и тогда я вам все расскажу.
Они купили в аптеке мазь и бактерицидные пластыри, которые у них невозможно было достать даже в городских аптеках. В магазине набрали йогуртов, они очень понравились Арсению и Вере. Еще купили знаменитый литовский хлеб на закваске, курицу для запекания, овощи, яблоки и чернику.
Покупая яблоки, Римас вдруг вспомнил, что сорвал несколько штук в саду для сына и Веры.
— Рим, скажи, а обратные билеты здесь можно заказать заранее? — спросила Вера.
— А разве они нам нужны? — удивился он. — Мы поедем на нашей новой машине! Ехать нам всего часов 10.
— Здорово! — обрадовался Арсений. — А в саду яблоки еще остались?
— Да, сынок, их там много. Это осенний сорт яблок, и они очень вкусные.
— Значит, мы их можем собрать и привезти домой деду Васе и бабушке Люде. И Ястребок их тоже любит!
— Молодец, сын! — Назначаю тебя главным сборщиком!
— Солнышко, не переживай, Олег сейчас нам все расскажет. — Скорее всего, завтра все решится. Мы туда завтра съездим.
— Рим, я боюсь! — Этот дом пугает меня.
— Не бойся, родная, я рядом с вами. — Мы там и не будем оставаться. А дом я продам. Это и дедово желание. Поговорю с Борисом, может, он найдет желающих.
* * *
Вернувшись домой, они быстро переоделись и разобрали пакеты. С минуты на минуту мог появиться Олег Кириллович, и Вера решила приготовить горячие бутерброды и пару салатов.
— Рим, — а если я организую легкий перекус с горячими бутербродами и накрою на стол в кухне — это будет считаться плохим тоном в глазах твоего гостя? — уточнила Вера.
— Не будет, любовь моя.
Вера быстро накрыла на стол и заварила чай. Арсений красиво сложил салфетки и расставил приборы. К приходу гостя горячие аппетитные бутерброды были готовы. Вера выложила их на большое блюдо и поставила разогревать пирог.
* * *
Олег Кириллович пришел не с пустыми руками. Букет цветов, коробку конфет и литовскую настойку Stumbro Starka вручил он Вере, галантно целуя руку. По поводу Старки он сказал, что название произошло от слова «старкус», что в переводе означает аист.
Согласно легенде такой напиток изготовляли в честь рождения первого сына. Запечатывали в дубовую бочку, закапывали и хранили до самой свадьбы первенца.
Утолив голод и воздав должное хозяйке, Олег Кириллович рассказал об услышанном разговоре Константина Альгисовича, который его очень встревожил.
За несколько месяцев до кончины дед Римаса обнаружил пропажу крупной суммы денег. Пропажа к концу дня нашлась, а вот вора не обнаружили. Но дед Римаса почему-то решил, что это дело рук Константина и попросил Олега установить за ним наблюдение. Наблюдение установили и даже сфотографировали встречу Константина с неизвестным мужчиной азиатской внешности, который передавал ему сверток. Что было в свертке — неизвестно.
Однако твой дед заподозрил Константина в употреблении и сбыте анаши, которая поступала из Среднеазиатских республик.
Я понял, что Костя каким-то образом узнал, что дом твоего деда соединен подземным ходом с банком. Представь себе, какие возможности могли открыться перед ним. Я думаю, что именно поэтому он устранил твоего деда. Затем возглавил банк. Дождался твоего приезда. Собирался силой, если бы ты вдруг не согласился, добиться продажи ему дома, а потом устранить и тебя.
Но ты оказался не так прост. И я абсолютно уверен, что этой ночью ты исполнил волю Натана и уничтожил этот потайной ход в банк.
И вот теперь, мои друзья, нам очень нужна ваша помощь.
— Олег, уточни, пожалуйста, кому конкретно нужна помощь и в чем она будет выражаться. И, самое главное, каковы гарантии безопасности моей семьи?
— Римас, ты ведь сказал Косте, что завтра придешь в дом с нотариусом для вступления в наследство, после чего будешь решать, продавать дом или нет. — Я сразу догадался, что ты прикинулся простачком и соврал ему, чтобы у тебя появился люфт времени. Я догадался, что Натан оставил тебе какую-то инструкцию, чтобы ты мог исполнить его последнюю волю. Но ты и меня обвел вокруг пальца. Я был вчера в гостинице и портье сказал мне, что вы с семьей отдыхаете и просили вас не беспокоить. Доказательством для меня, дурака, послужило отсутствие ключа от номера на стойке, я решил, что ты спустишься в подземелье сегодня.
Теперь о помощи... Помощь заключается в том, чтобы вы согласились приехать в дом твоего деда завтра. Мы будем поблизости и постараемся, чтобы с вас и волосок не упал.
— Это что же получается, моя семья должна выступить в роли живца?! — возмутился Римас.
— Выходит, что так. — Но пойми, друг, этого гада, убившего твоего деда, нужно брать с поличным. Иначе он вывернется.
Римас задумался. Он понимал, что в этой истории нужно поставить точку, но только не ценой его семьи.
— Хорошо, — сказал он, — я согласен! — но только при условии, что моя семья в этом спектакле не будет принимать участия.
— Римас, пойми, твоя семья для него — гарант того, что за их сохранность ты не выкинешь никакой фортель и будешь послушным и податливым.
— Нет! — резко ответил Римас.
— Рим, родной, выслушай меня, пожалуйста, спокойно, — неожиданно в разговор вступила Вера. — Во-первых, твой дед оставил тебе четкий ориентир: зло не имеет права на существование, а значит, оно должно быть уничтожено. Во-вторых, допустим, ты продашь дом другому человеку. А это значит, что именно ты наделишь этого человека статусом жертвы. Ну и в-третьих, мне кажется, в память о Натане Айзенбахе, мы должны согласиться.
Наступила тишина. Римас, просчитав тысячи вариантов, понимал, что выход есть только один — принять просьбу Олега.
— Согласен, — сказал он. — Но прошу, Олег, не забудь о безопасности сына и жены.