Глава 7

Я вертела головой по сторонам, не в силах обуздать собственное любопытство. Это был первый иномирный город, что мне довелось повидать. Фиармонт чем-то напоминал средневековую Латвию, только без гор мусора и грязи. Все мило, красиво, уютненько. Да и люди выглядели так же — пышные платья, средневековые костюмы и такое же средневековое неравенство.

Берта жалась к стене, стараясь не попадать на пути хорошо одетым горожанам и глаз не поднимать, в отличие от меня, что глазела по сторонам.

— Незырь так на господ! — дернула в очередной раз меня за рукав, вошедшая в роль тетушки, Берта. — Еще, не дай боги, кто-то заметит и оскорбится. Проблем потом не оберемся!

— Да ладно тебе, — отмахнулась я от старушки, перекладывая тяжелую котомку из руки в руку, — ничего им не станется, этим твоим господам, если я немного посмотрю.

Мне, как человеку, родившемуся через сорок шесть лет после революции, очень претило такое унижение и лизоблюдство со стороны Берты. Ну подумаешь, у этих, так званых, господ в кошельке немного больше, чем у нас. Ладно, намного больше, чем у нас. Но они такие же люди, как и мы. С двумя руками, ногами и головой. А вот, кстати, насчет головы, еще неизвестно, у кого больше серого вещества в ней.

Берта снова дернула меня, на этот раз очень вовремя, ведь я так зазевала, что даже не услышала сзади стук копыт. Старушка вовремя утащила меня с дороги, где уже через секунду пронесся всадник в темном плаще и шапочке "а-ля Робин Гуд". Я успела хорошо рассмотреть только его спину, на которой красовался какой-то красный орел-мутант в завитушках.

— Батюшки святы! — охнула тетушка, прижимая свою котомку с сыром к опалой груди, — Это курьер дома Брачинских! Идем отсюда, пока он не вернулся и тебя не заметил!

Берта снова ухватилась за меня и потащила назад, но я уперлась, останавливая это паническое бегство.

— Ээ нет, тетушка, мы идем в торговые кварталы и точка. Да господа Брачинские уже забыли о какой-то там простолюдинке Мире. Поверь! Паниковать не стоит.

В моих словах была не вся правда. Паниковать Берте стоило, так как я задумала кое-что из рядя вон выходящее для этой затюканной феодальными порядками женщины. План созрел еще вчера, когда я завалилась в свою холодную постель, полную грязных тряпок.

А утвердился утром, когда я доваривала знаменитый сыр своей матушки и шла доить Ингеборгу. Упрямая скотина и на этот раз выделилась. Так как я уже берегла свои ноги от ее диверсии, эта злобная фурия подождала, пока я ее до дою, заберу улов и окончательно расслаблюсь. После чего, вражина просто ткнула мне в филейную часть своими рогами, от этого я взвыла не хуже панка на рок-концерте. Эта гадина меня доведет, попомните мое слово!

Так вот уже тогда я решила, что пойду к Брачинским с требованием встречи с незадачливым папашей и алиментов для заделанного им ребёночка. Ну, а что? Пора уже вводить в этот мир программу "ответственное родительство".

Нет, я сильных иллюзий не питала по поводу того, что Брачинские растают и тут же примут меня в семью с распростертыми объятиями, но…. Кто не рискует, тот не пьет молока, как вы помните.

Правда, в первую очередь, мы должны пристроить сыр, который получился просто крышесносным по вкусу. И правда, молоко кодосских коз придавало ему неповторимый вкус, и даже специй не нужно было добавлять. Но я все же собиралась сегодня поэкспериментировать с очередной партией молока, что мы уже оставили киснуть в доме.

Тетушка насупилась и попыталась мне что-то возразить, но я уже увидела цель своего путешествия. Напротив того места, где мы остановились, оказалась маленькая симпатичная лавка, над входом которой висела деревянная вывеска в виде очень говорящей бутылки с молоком. А на стеклянной витрине, какой-то искусный мастер нарисовал всевозможные продукты, которые только можно сделать из молока.

— Ой нет, только не господин Вьежес, — всплеснула руками Берта, — он самый известный молочник на весь Фиармонт, ну кроме поставщика в дом Брачинских, господина Ангуша. Он нас даже слушать не станет.

— Посмотрим, — я даже не собиралась останавливаться, — пойдем тетушка, удача любит смелых.

Сообщила старушке и тут же пошла через дорогу, чтобы не слушать очередную порцию завывания. Возле витрины все же решила остановиться и присмотреться к товару, что был красиво выложен на белоснежной ткани. А также к тому, что происходило внутри. Но как ни странно, первое на что взглянула, это была я сама.

Да-да, не удивляйтесь! Сколько дней я живу уже в новом теле и новом положении, но только сейчас, в витрине магазина увидела, как на самом деле выглядит Мира.

Ну, что ж, у графского сынка губа не дура. Девочка была очень привлекательна. Длинные каштановые волосы с легкой рыжинкой на кончиках, что мягкими волнами обрамляли тонкое личико. Я с этими волосами ой как мучилась, пытаясь привести их в порядок старым, поломанным гребнем, но такую красоту не отрежу ни за что.

Лицо Миры украшал изящный, аристократический нос, пухлые розовые губки и, самое главное, большущие прозрачно-голубые глазищи, что с одной стороны выбивались из общей картины, а с другой предавали облику девушки (ой, то есть моему) какую-то особую изюминку.

В общем, этакая трепетная лань, к ногам которой падали бы толпы сраженных наповал мужиков, желающих приютить, защитить и накормить, если бы не два огромных "НО"…

Расплывшаяся и когда-то очень ладненькая фигурка, которая прям кричала, что один уже успел "приютить". А второе "но" крылось уже во мне самой. Подозреваю, что эти большущие, прозрачно-голубые глазищи смотрели очень наивно и скромно на окружающих при бывшей хозяйке. А вот сейчас просто искрились опытностью, цинизмом и наглостью. Мда… Если когда-нибудь захочу закосить под дуру, то глазки реально придется держать "в пол", а то сдам себя с потрохами, не успев даже сказать "Здрастье!".

Как бы там ни было, девица была хороша, и это придало мне еще больше уверенности, несмотря на внушительный животик, что выглядывал из складок моего многострадального платья.

— Пойдем отсюда, а? — зашептала Берта, испуганно заглядывая внутрь лавки.

Но я упрямо тряхнула головой и снова сосредоточилась на деле. В лавке было не очень людно, но на мою удачу сам хозяин присутствовал в зале и следил за тем, как две миловидные девушки в розовых платьях и симпатичных, ажурных фартуках отпускают товар посетительницам. Как я догадалась, что это хозяин? Да очень просто! В этом невысоком мужчине, со слегка заплывшей фигурой и острыми усами, что делали его похожим на какого-то гусара, чувствовалась уверенность, присущая каждому частному предпринимателю. Это чувство уверенности в том, что твоя судьба зависит только от тебя и находится в твоих же руках, заставляло спину быть ровнее, а взгляд увереннее. Помню, как я смотрела так же, когда впервые наняла человека на собственную точку. Я сама решаю теперь, как буду жить. Все взлеты и падения ложатся сугубо на мои плечи.

Правда, нужно сказать, что Зинка, моя первая продавщица, была не ахти какой работник и стабильно поворовывала, пока я ее не поймала на горячем.

Но, обратно же, все это были мои неприятности, и, несмотря на это, я бы ни за что не поменяла возможность работать на себя, ради "стабильности" и работы на дядю.

Так вот о дяде…

— Пошли, Берта! — скомандовала я тетушке. — Говорить буду я, а ты молчишь, поняла?

Это была лишняя предосторожность, так как склочная и вредная тетушка, была смелой исключительно с теми, кто был ниже нее по положению или слабее. С остальными она терялась и зажималась, как побитый щенок, что было очень странным. Нужно будет расспросить ее о жизни, а то мне кажется за таким поведением кроется целая история. А то может быть даже сага.

Не дожидаясь ее ответа, я просто толкнула дверь лавки и под звук колокольчика, оповещающего о прибытии клиентов, уверено шагнула внутрь. Наше появление не то чтобы произвело фурор, но эффект был примерно такой же, как прогулка таракана в дорогом ресторане.

Нет, немногочисленные клиентки не визжали и не запрыгивали на стойку продавца, но брезгливо морщили носик и отворачивались. А вот сотрудницы магазина наоборот буравили нас нехорошим взглядом. Одна из них, упаковав красивый сверточек с маслом и с улыбкой передав его одной из покупательниц, тут же двинулась в нашу сторону, намереваясь по-тихому выставить на улицу двух бродяжек.

О, нет, милая, только не сегодня. Я быстро и решительно пошла к господину "гусарские усы", оставив съёжившеюся Берту при входе. Если хватит ума, то она меня догонит. Хватило! Тетушка быстро засеменила за мной, с опаской оглядываясь на девицу, что катастрофически не успевала нас перехватить.

— Господин Вьежес, позвольте представиться, — смело заговорила я с молочником, — я Мира, хозяйка фермы кодосских коз, что расположена недалеко от Фиармонта. Наша ферма производит чудесную и оригинальную продукцию, которую я бы хотела продемонстрировать в первую очередь Вам — лучшему молочнику нашего славного графства.

За моей спиной крякнула Берта от наглой лжи и откровенной лести, но на мужчин такое обычно действует.

Обычно! Моя речь совсем не впечатлила Вьежеса, наоборот, усы его возмущенно подпрыгнули вверх, а лицо покрылось красными пятнами. "Самый лучший молочник графства" схватил меня за локоть и потащил на выход, при этом тихо прошипев:

— Пошла вон отсюда, оборванка! У меня приличное заведение, а не таверна — притон. Если ты мне сейчас распугаешь клиентов, я тебя изобью палкой и отправлю в тюрьму, поняла?

Я порядком растерялась от такой грубости, но все же попробовала возразить:

— Но Вы даже не попробовали нашу продукцию, господин Вьежес.

— Закрой рот и убирайся по-хорошему!

Мы уже подошли к двери, и грубиян лавочник просто вытолкал меня за двери магазина, больно пнув рукой в бок под одобрительные взгляды девчонок продавщиц. Бледная как смерть Берта, выскочила сама, не дожидаясь, пока ее попрут таким же грубым способом. Двери лавки громко затворились за нашими спинами под насмешливый звон колокольчиков.

Я на автомате отошла немного в сторону, пытаясь отдышатся и прийти в себя от такой неожиданной атаки с виду спокойного молочника. Даже Толик Магнитола себе не позволял того, что этот средневековый хам. Ладно, вру, Толик себе и не такое позволял.

— Я ж тебя предупреждала, — завела свою песню Берта, что похоже ожидала именно такого расклада, — нечего нам здесь делать. Господин Вьежес еще неплохо с нами обошелся, а мог действительно спустить на нас стражу, и сгнили бы мы в тюрьме, как твоя мамкаИвка, земля ей пухом, развратнице. Идем отсюда, пока целы, может на базаре кто сжалится и примет товар-то наш, он вроде как неплох…

Сжалится? На матушкин сыр?! Да он дороже всей этой лавки и лавочника вместе взятым. Я нехорошо прищурила глаза. Ну уж нет, я отсюда так просто не уйду и клянусь, этот грубиян будет уже завтра продавать наш сыр.

— Берта! — скомандовала я старушке, — Разворачивай котомку. Сейчас мы устроим ему торговлю!