Леопардиха

И вот свершилось! Благодаря чуткому отношению медиков к больным гражданам, я уже получил направление на стационарное лечение и вышел на светлую дорогу к своему идеальному здоровью, то есть в отделение ревматологии. Я осмотрелся. Указатели, висящие в коридоре, показывали, что мне нужно идти в одну сторону, но разноцветные полоски, нарисованные на полу, указывали в обратную сторону. Стало понятно, что путь в отделение мне предстоял долгий и тернистый. Больница современная, недавно построенная. А значит, несмотря на все нарисованные стрелки, является запутанным клубком лифтов, лестниц и коридоров, многие из которых заканчиваются запертыми дверями. Дергаешь в надежде за ручку, но нет – дверь закрыта на замок, хотя указатель говорит, что идти и дальше нужно именно в этом направлении. Мне кажется, на сегодняшний день это главное требование к архитекторам медицинских учреждений. Проекты зданий с прямыми коридорами и удобными выходами к лифтам не принимаются комиссией Минздрава, потому что в них народ будет хуже выздоравливать. «Почему в твоем проекте сразу понятно, как пройти от регистратуры к кабинету врача? Что за бардак? Люди должны стремиться к поиску верного пути. Ты же больницу строишь, а не морг!» Наверное, именно так ругается опытный архитектор, профессор, на новичка, который спроектировал больницу, где можно сразу найти нужный кабинет. Я медленно шёл по коридору, пытаясь сообразить, куда мне дальше, и заодно размышлял: стоит ли при входе в палату говорить вместо приветствия «вечер в хату» и требовать место подальше от туалета, или тут всё же другие традиции? Продумать до конца тактику становления местным авторитетом я не успел. От мечтаний о карьерных перспективах меня отвлек врезавшийся в меня огромный красный чемодан на колесиках. Этого монстра, размером с уличный туалет, чертыхаясь толкала перед собой полноватая брюнетка, приближающаяся к верхней границе средних лет. Колоритная дама с наращёнными волосами радикально чёрного цвета в прямом смысле наехала на меня, но даже и не подумала извиниться. Наоборот, она смотрела на меня с таким возмущением, пока я тёр ушибленное колено, что я почувствовал себя Анной Карениной, мешающей людям ехать по важным делам. Во взгляде женщины застыл немой, но очень матерный вопрос: какого, собственно, чёрта я кидаюсь ей под колёса и пытаюсь повредить ценное имущество? Чемодановодитель была одета в леопардовый спортивный костюм и ультрамодные кроссовки ядовито-зелёного цвета. Модность этих кроссовок заключалась в том, что их подошва выступала назад, за пятку, почти на такую же длину, как и вперед, к носку. Я никогда не видел снегоступов вживую, но мне кажется, что они должны выглядеть именно так. По законам физики такая подошва должна снижать давление на грунт, а значит, обладатель столь крутой обуви точно не провалится в снег. Такие модники часто доставляют проблемы окружающим в лифте и метро. Бывает, в час пик, протискиваясь через вагон, собираешься пройти мимо человека, который держится за поручень. Вежливо пихнув плечом в спину, ты хочешь обойти его, но вдруг спотыкаешься о задник его кроссовки. Гордых обладателей «статусной обуви», с презрением смотрящих на всех, кто не имеет таких же пафосных подкрадуль, я обычно обхожу по большому кругу, вспоминая надпись на корме старых троллейбусов: «Осторожно! Занос 1 метр». В счастливом советском детстве, как и все ровесники, я зачитывался книгами Фенимора Купера об индейцах. Чероки и апачи были искусными следопытами и многое могли рассказать по отпечатку мокасина. Интересно, что сказал бы Чингачгук Великий Змей, увидев на тропе войны след от модной обуви дамы в леопардовом? Думаю, он забился бы в свой вигвам и неделю пил бы огненную воду, с ужасом представляя размер зверя, который оставил этот огромный, почти полуметровый след. Женщина – кошмар Чингачгука вышла из соседнего с Анастасией кабинета. Она тоже держала в руке направление в стационар и медицинскую карту, на которой крупным шрифтом было написано: Карташова Снежана Васильевна. Я разглядел надпись, потому что этой же рукой дама держала выдвижную ручку огромного красного чемодана на колёсиках, и когда пыталась меня задавить, карточка с фамилией почти упёрлась мне в лицо. Ну если Снежана Васильевна не собирается извиняться, то будем считать инцидент исчерпанным. Синяк на ноге, наверное, будет, но я не любитель ругаться с людьми, даже если считаю, что они не правы. Тем более ругаться с женщиной, пусть даже с такой экстравагантной. А с другой стороны – женщина как женщина. Ничего уж прям такого режущего глаза. Сейчас многие дамы в возрасте почему-то выбирают именно такой типаж. Наверное, им проще смириться со своим возрастом, выкрасив волосы в неестественный цвет, надев яркий обтягивающий костюм, неудобные кроссовки и скрыв лицо под толстым слоем косметики. Интересный выверт мужской психологии: Снежана Васильевна явно младше меня на несколько лет, но я воспринимаю её как пожилую. Даже не так. Я не воспринимаю её как женщину, несмотря на все попытки выглядеть дорого-богато-молодёжно. Это, наверное, странно, но мужчин обычно отталкивают молодящиеся женщины. Нам кажется, что нас сразу же, с первого взгляда пытаются обмануть. Я знаю женщин, которые принимают себя такой как есть на сегодняшний день и довольны тем, как они выглядят в своём возрасте. И, как ни странно, мужчины им верят. Мы думаем: ну раз она считает себя красоткой, значит, так оно и есть. А вот Снежана Васильевна явно из тех мошенниц, которые пытаются обмануть окружающих относительно своего возраста. И делает это как-то неуклюже. Или, может быть, ей просто не хватает денег на качественный обман. Бог с ним, с женским обманом по количеству прожитых лет. Наверное, действительно некоторые годы можно не засчитывать в срок жизни. Мы, мужчины это стерпим, главное, чтобы женщина сама была уверена в озвучиваемой цифре и ей нравился свой возраст. А вот с чемоданом Васильевна, конечно, переборщила. Если этот шкаф на колёсах покатится с горки, то без последствий не обойдется! Стопудово будут помятые машины, разрушенные здания и жертвы среди мирного населения. Собственно, именно этот чемодан, а точнее его размер, и привлёк моё внимание, выдернув из раздумий о захвате вершины криминальной иерархии в больнице. Я не могу даже представить, что может быть у этой леопардихи в чемодане! Не могу сказать, что я часто раздумываю о содержимом дамских сумочек. Уже не раз наступал на эти грабли и знаю, что там может быть всё что угодно: начиная с пасхального яйца на Рождество, заканчивая пляжными тапочками в разгар зимы. Приходилось даже видеть, как девушка с радостью находит давно потерянные ключи от квартиры, проданной два года назад. Или долго и подозрительно разглядывает качок от надувной лодки, раздумывая, как он там оказался. Так вот, даже с учётом моего богатого жизненного опыта, размер чемодана и его вес шокировали. Леопардиха с явным трудом толкала этого монстра на колёсах. С таким усердием обычно выталкивают машину, застрявшую в сугробе. Можно предположить, что там, как в одном плохом фильме, приехали Джамшут и Равшан, но это уж совсем не медицинская тема. Не рентгеновскую же установку Снежана Васильевна приволокла с собой в больницу? О, мысль! Может, гражданка Карташова так любит своего мужа, что захотела тайком провезти его в женскую палату в чемодане размером с трамвай? И он сидит там в тепле и уюте. Развалившись на диване в майке и семейных трусах, чешет пузо, пьёт пиво и смотрит ментовские войны. Нет, вряд ли. В жизни женщина в леопардовом прикиде сама, как правило, охотница, и мужа с собой не потащит. Как говаривали на Руси: «В Тулу со своим самоваром не ездят». Однако, что ещё можно взять с собой в больницу в таком огромном чемодане? Анализ объёма трусов и носков, лежащих в моей полупустой сумке, ситуацию не прояснил, а только запутал. Я взял с десяток тех и других, туалетные принадлежности, ноутбук, пару книг, но все это добро места почти не занимало. Значит, у Васильевны в чемодане что-то другое, большое, тяжёлое и очень нужное для скорейшего выздоровления. Ну или для красоты. Предположим, в чемодане у Снежаны Васильевны точно есть фен. Судя по костюму, это, скорее всего, Дайсон – золотой или фиолетовый. Ну, допустим. А оставшееся место? Косметичка! Косметичка размером с мою сумку? Хорошо. Десять процентов чемодана заняли. Что ещё? Свое постельное белье и подушка. Ну допустим. Двадцать процентов чемодана заняли. Что ещё? Продукты? Точно нет. Продукты Снежана Васильевна несёт другой рукой в набитом пакете из «Пятёрочки». За Васильевной можно было идти с закрытыми глазами. Стойкий парфюмерный запах, чётко, как навигатор, указывал направление куда она проследовала. Наверное, духи продавали в нагрузку к леопардовому костюму и кроссовкам. Я уверен, что парфюм надо использовать умеренно, как приправу к блюду. Добавлять чуть-чуть, чтобы подчеркнуть вкус основного ингредиента. Мы же не покрываем слоем перца мороженое, пирожное или другие вкусняшки. Если повар накидал в кастрюлю испорченные продукты и получилось нечто омерзительное, то другого выхода, кроме как бахнуть полстакана душистых специй, нет. Но мы же не считаем себя испорченным продуктом? Почему тогда используем духи, как освежитель воздуха? Любой нормальный современный человек, неважно: мужчина или женщина, должен пахнуть только чистотой и свежестью. Мы можем лишь ненавязчиво намекнуть окружающим, что бывает ещё чистота с нежным запахом розы с капельками воды на бутонах после дождя или свежесть лавандового поля, едва согретого восходящим солнцем. Затхлое болото, сколько ни заливай его духами и дезодорантами, не начнёт благоухать полевыми цветами или морозной свежестью. Короче, правильно я сделал, что палатку не купил. Я, уже немного остыл, больше не хотел высказать все, что думаю и чуть прихрамывая, шел за Снежаной Васильевной Карташовой, пока она не свернула направо, уводя за собой флёр в десятый раз перекалённого во фритюрнице растительного масла. Судя по очередному указателю, свисающему с потолка, мне нужно было идти прямо, и чемодан-мастодонт пропал из виду, унося с собой тайну своих недр. Ну вот что я докопался до бедной женщины? Ну сбила меня Снежана Васильевна и сбила, не сломала же вроде ничего. Вот какая мне разница, что у нее в чемодане и каким парфюмом она пользуется? В конце концов мы находимся в больнице. А это значит, что здесь собрались больные люди, имеющие право на небольшие капризы, даже если они размером со шкаф и красного цвета.