13

От кофе Григорий отказался. Сказал, что спешит на важную встречу. Проводив его до ворот, Люба переоделась, туго забинтовала лодыжку и села на диван — в полном раздрае.

Божечки-кошечки, что это было?!

А это, Люба, был тот самый чувак, который и сам по себе классный — хотя ты о нем толком ничего и не знаешь, - и бабочки на которого слетелись густым роем. Она терпеть не могла это глупое выражение про бабочек, но Аленино «от него трусы текут» казалось хоть и верным по сути, зато вульгарным до зубовного скрежета.

Люба не сомневалась, что белый выберет Григория, и была этому очень рада. У малыша будет замечательный хозяин, а еще — старший друг и наставник. Лучшего и придумать нельзя. С Федором и Володькой отношения сами собой прекратятся — в этом она тоже не сомневалась. И не только потому, что они могут обидеться — хотя глупо обижаться на кота, а заодно на хозяйку.

Нет, она сама больше не хотела встречаться ни с тем, ни с другим. Вообще. Как будто вдруг четко нарисовалась картинка: вот такой мужчина мне нужен, а все, что не дотягивает, - нет, спасибо, оставьте себе. Хотя Григорий, в отличие от Федора и Володьки, никаких подкатов не делал и никакого интереса не демонстрировал. Но это уже было неважно. Абсолютно неважно.

Любе даже грустно не было. Наоборот — появилось ощущение, что новый год начнется с чистого листа. Давно она не ждала от этого праздника никаких чудес, а тут вдруг оно появилось — почти детское ожидание чуда. У него не было определенных очертаний. Что-то мягкое и пушистое, как падающий в свете фонарей снег.

Наверно, впервые за долгое время Люба заснула спокойно, а утром проснулась с улыбкой, радуясь новому дню.

А вот тридцатого с утра было нервно. Хотелось закончить всю эту историю мирно, чтобы никому не испортить праздник, но Люба понимала, что так не получится. Она, конечно, ничего никому не обещала, да и отношений еще никаких не сложилось, всего-то несколько встреч, но все равно было не по себе.

Первым, на десять минут раньше назначенного времени, приехал Федор — по своей обычной привычке. Как он говорил, лучше подождать, чем заставлять кого-то ждать себя. Григорий появился по-военному четко — минута в минуту. Еще пятнадцать минут дожидались Володьку, напряженно беседуя ни о чем.

Наконец все трое уселись на диване в гостиной, а Люба принесла из Кошкиного дома белого. Остановившись посреди комнаты, тот напряженно вглядывался в каждого, словно понимал, что выбирает себе хозяина. А потом осторожными шажками, бочком, направился к Григорию и принялся тереться о его ногу.

Люба развела руками, как тетка в голубом платье из воцапа. Григорий подхватил котенка на колени, и тот, блаженно прижмурившись, начал неуклюже и неумело когтить его джинсы: все, мужик, теперь ты мой.

—  Ясно, - хмыкнул Володька и поднялся. — Ну… всех с наступающим.

Быстро одевшись, он вышел. Спасибо хоть дверью не хлопнул.

— Жаль, - Федор тоже встал. — Но все честно. Надеюсь, ему будет с вами хорошо.

Он пожал Григорию руку, словно они были соперниками в поединке, пожелал всем счастья в новом году и пошел в прихожую.

— Я сейчас, - Люба вышла за ним.

Она чувствовала себя неловко рядом с Володькой, но перед ним самим никакой неловкости не испытывала. Зато с Федором — наоборот.

— Федь, - сказала Люба на крыльце, - извини, что так вышло.

— Абсолютно не за что извиняться, - ответил он. — Кот выбрал себе хозяина.

— Да я не про кота.

— А-а-а… - Федор грустно усмехнулся. — Это я тоже понял. Между вами прямо искрит. Надо уметь проигрывать.

Искрит? Люба удивленно заморгала. Ничего такого она не заметила. Да и сама старалась никак свой интерес к Григорию не обнаружить. Или со стороны виднее?

— Федь, ты очень хороший человек. И я надеюсь, что тебе повезет. Что встретишь ту самую. Это от души, поверь. Слушай, хочешь, я тебе котенка просто подарю? В январе будут. Не глухого — с ними легче.

— Спасибо, Любочка, - он поцеловал ее в щеку. — Я тебе тоже желаю всего самого доброго. Ты этого заслуживаешь. А котенка не надо, я все-таки щенка возьму, мне это привычнее.

Федор пошел к воротам, а Люба вернулась в дом. Григорий поглаживал пригревшегося у него на коленях белого и о чем-то думал.

— Держите, - Люба протянула ему ветеринарный паспорт. — Прививка первая записана, подпись и печать есть. Все остальное сами заполните. Чип стоит, но пустой. Пойдете в свою клинику, там отсканируют и занесут данные.

— Спасибо. Люба, а вы Новый год не отмечаете? Ни елки, ни украшений.

— Да как-то не было настроения наряжать, - она пожала плечами. — Наверно, к сестре пойду, она недалеко живет. Или вообще дома останусь. У вас переноска-то есть?

— Да, в машине. Ну… - он встал. — Мы поедем.

— Давайте, подержу, - Люба забрала паспорт и котенка.

— Мы с вами теперь почти родственники, - сказал Григорий, одеваясь. — Будем на связи.

— Хорошо…

Она проводила Григория с котенком до машины, помахала вслед.

Искрит? Да нет, Федору показалось.

Было грустно, но… не безнадежно грустно. Легко. И предчувствие чего-то хорошего, нового никак не хотело уходить.

На следующий день в половине восьмого Люба стояла перед шкафом и рассеянно думала, что бы надеть. А потом взяла телефон, позвонила сестре и сказала, что у нее изменились планы.

— Куда-то идешь? — спросила не слишком огорченная Алена.

— Да, - соврать было проще, чем объяснять, почему хочет остаться дома.

Закрыв дверцу шкафа, Люба вышла во двор и прикопала в сугроб бутылку шампанского. А когда вернулась в дом, телефон оборвал последний звонок.

Незнакомый номер… Она никогда не перезванивала на незнакомые номера. Но почему-то внутри вдруг задрожало.

Телефон зазвонил снова.

— Да?

— Люба? Добрый вечер. Это Григорий. Вы не ушли еще?

— А я и не пойду, - она впилась ногтями в ладонь.

Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Пригласи меня куда-нибудь!

— У меня для вас маленький подарок. Можно заеду?

— Да, конечно. Приезжайте.

Положив телефон, она заметалась испуганной курицей. К шкафу — что надеть? Потом к холодильнику — что поставить на стол? В ванную — хотя бы причесаться и накраситься. Выглядывала из окна, а домофон все равно застал врасплох, когда отошла на кухню, проверить, как поживает в духовке цыпленок.

Григорий тащил аккуратно перевязанную елку.

— Вот, - он остановился у крыльца. — Подумал, что немного новогоднего настроения вам не повредит.

— Спасибо! — Люба набрала побольше воздуху и спросила — как в воду нырнула: - А вы мне поможете ее поставить? И нарядить?

— Буду рад.

Поймав его взгляд, она вдруг поняла, что чудеса все-таки случаются.

Ну, теперь тебе ясно, хорошая девочка Люба, зачем нужны были те двое?

Ясно, дедушка. Спасибо тебе огромное! Но все равно ты старый тролль!