Глава 18

Наконец, мы расселили новых пациентов, и я написала на купленных заранее и прикрепленных к дверям табличках их имена, решив тем самым облегчить жизнь докторам и магам. Но не стала вешать эти самые таблички на дверях комнат тех, кто чувствовал себя в «Охотничьем Уголке» как дома. Кстати, среди них была и герцогиня Суэсская, прибывшая к нам с вещами и личной горничной.

К этому времени мы также успели окончательно разобрать привезенные из жандармерии вещи наших гостей. Почти все было отправлено в стирку – потому что одежда пропахла гарью и страданиями, именно так заявила мне леди Флетчер.

Единственное, что мы не стали туда отдавать, – это прибор, созданию которого Корвин Диксон посвятил десять, а то и пятнадцать лет своей жизни. Правда, по словам лорда Диксона, его детище порядком пострадало из-за не слишком учтивого обращения местных властей, поэтому требовало серьезной починки, чем Корвин Диксон и занимался целый день.

С самого утра оккупировал библиотеку, раздраженным голосом выгоняя из нее тех, кто пытался было туда сунуться за книгами или по какой-то другой причине. Правда, на Веста Кроули и Айдана Костигана его недовольный вид и раздраженный тон мало действовали – боевые маги то и дело входили и выходили с новыми манускриптами или книгами в руках, не забывая нахваливать меня за отлично подобранную библиотеку, словно в этом была моя заслуга.

Несли раздобытое в Бильярдный Зал без бильярда, где устроили что-то вроде мужского клуба, потому что к ним присоединился еще и лорд Воррен, которого успели посвятить в тайну тэргов. После произошедшего на пляже у нас не было причин ему не доверять, и Рэдверт Воррен, заинтригованный, даже ненадолго оставил свою Дорси.

Впрочем, леди Флетчер не спешила скучать – сперва долго разговаривала с монахинями в Цветочном Салоне, после чего ее коляску вывезли наружу, и она вместе с подругами любовалась с террасы чудесными видами на морское побережье, подозреваю, сплетничая об общих знакомых.

К тому же на первый этаж спустился еще и Рекс Миллиган. Правда, в мужской клуб его не позвали и про тэргов ничего рассказывать ему не спешили – собирались сперва хорошенько к нему присмотреться.

Вот и я, столкнувшись с ним на втором этаже, тоже к нему пригляделась.

Королевский поверенный выглядел лет на тридцать пять – тридцать восемь и обладал вполне приятной и располагающей к себе внешностью. Что же касается его миссии, во всех подробностях рассказывать о ней он не спешил, но в кое-какие детали меня все-таки посвятил.

Оказалось, прибыл он в Монрей с особым поручением короля, и это тоже было расследование. В Монрее участились случаи коррупции и взяточничества перед выборами в мэрию, поэтому он приехал в город, чтобы вывести махинаторов и коррупционеров на чистую воду.

На это я страдальчески закатила глаза – коррупция, взяточничество и махинации?! Кажется, в прошлой жизни такие вопросы могли меня занимать, но в этой моя голова была забита совсем другими проблемами.

Поэтому, улыбнувшись господину Миллигану, я посоветовала ему не слишком-то злоупотреблять разрешением докторов. Вместо того чтобы расхаживать взад и вперед по дому, ему нужно побольше отдыхать, чтобы поскорее выздороветь и вернуться к своему расследованию и коррупционерам.

Конечно же, это отличная мысль – подышать свежим воздухом на террасе, но будет лучше, если он воспользуется платформой, а не станет спускаться по лестнице.

И да, мы подадим ему… Чай или кофе? Быть может, кофе по-восторски со специями и домашней выпечкой, а еще свежий номер «Вестника Монрея», который недавно принес крайне довольный жизнью и своей нужностью Патрик?!

Господин Миллиган тотчас же согласился на кофе по-восторски, и на выпечку, и на дневной выпуск «Вестника». Зато от платформы он категорически отказался, заявив, что спустится и так, хватит ему уже разлеживаться в кровати!..

На это вздохнула – всего-то пару дней назад королевский поверенный был между жизнью и смертью, а теперь проявлял характер. Но это означало лишь то, что он уверенно шел на поправку, и это не могло меня не радовать.

Заодно я подумала, что ему, наверное, было бы интересно поговорить с Корвином Диксоном, потому что они оказались примерно одного возраста. Но лорд Диксон пропал для окружающих – полностью погрузился в работу над своим прибором и уже успел два раза отправить Патрика с поручениями в город.

Мальчик старательно бегал по лавкам, покупая мелкие детали, требовавшие замены, потому что лорд Диксон всем объявил, что этим вечером состоится торжественная демонстрация работы его нового сейсмографа.

Мне очень хотелось посмотреть на эту работу, и я надеялась, что демонстрация пройдет еще до того, как в дом явится Рэнделл, с которым я собиралась отправиться на прогулку по набережной Монрея.

Впрочем, я решила, что если представление с сейсмографом по какой-то причине отложится, то я попрошу герцога немного подождать. Набережная от нас никуда не денется, а мне было любопытно узнать, до чего можно додуматься, посвятив много лет своей жизни одной-единственной цели.

К тому же мне казалось, что и Рэнделлу тоже будет интересно взглянуть, что из всего этого выйдет. И еще – если он останется в доме, то, возможно, мне стоило завести разговор о тэргах, а потом, улучшив момент, познакомить его с Зорганом и Ирви...

Признаюсь, после нашего утреннего объяснения с Рэнделлом я чувствовала себя абсолютно счастливой – буквально парила по воздуху, занимаясь домашними делами. Мне казалось, что герцог тоже несказанно счастлив и что он не будет принимать поспешных решений в отношении тэргов.

Прислушалась к себе – да, уверена, он не будет!

Выслушает меня до конца, а после отнесется к ним благосклонно. И еще – тэрги обязательно его примут и полюбят, потому что он хороший и искренний человек и внутри у него нет зла, я это чувствовала.

Но перед этим мне все-таки не помешало бы настроить Рэнделла на нужный лад.

Кроме того, мне нужно было обязательно поговорить с Лилли, потому что она, в отличие от меня, выглядела потерянной и, что уж тут скрывать, довольно несчастной. Именно поэтому я поймала ее, отвела в нашу комнату и хорошенько расспросила, что у нее произошло.

Оказалось, все дело в Корвине.

Вернее, в лорде Диксоне, который несколько дней подряд проявлял к ней живой интерес, и Лилли даже начала надеяться… Он тоже ей понравился, хотя сперва она боялась даже помечтать.

Затем набралась смелости и принялась мечтать.

Все было хорошо до вчерашнего вечера, когда Корвин переменился до неузнаваемости. Перестал ее замечать, полностью погрузившись в работу над своим прибором. И даже прикрикнул на Лилли, когда утром она поставила чашку с кофе слишком близко от разложенных на столе непонятных деталей и записей, на которые он извел почти всю бумагу в доме.

А ведь она не думала ни о чем плохом!..

Наоборот, принесла ему кофе, но Корвин, то есть лорд Диксон, не заметил чашку, хотя она сказала ему об этом дважды. Затем, решившись, переставила ее чуть ближе, чтобы та попала в поле его зрения.

К тому же она принесла его любимое лакомство. Корвин как-то упомянул, что ему нравится яблочный штрудель под ванильным соусом, поэтому Лилли уговорила Нану его приготовить, хотя это было непросто.

Но он даже не заметил – и несчастный штрудель, отвергнутый, стоит на его столе.

Такой же отвергнутый, как и она!..

Тут Лилли шмыгнула носом, и я поняла, что до слез совсем ничего. Вздохнула – тяжело иметь дома непризнанного гения, а еще тяжелее, когда влюбленные не могут друг друга понять!

Затем, собравшись с мыслями, попыталась объяснить, что Корвин сейчас увлечен прибором, который, как он думал, был утрачен навсегда. Но уже очень скоро лорд Диксон сможет от него оторваться и посмотреть по сторонам.

Тогда все встанет на свои места.

Он увидит, что рядом с ним чудесная, влюбленная в него девушка, после чего сделает один единственный правильный вывод. Корвин Диксон не глупец, раз уж он создал свой гениальный прибор, так что примет правильное решение, и они обязательно будут счастливы вместе.

Уверена, все именно так и произойдет!..

Кое-как утешила Лилли, да и тэрги облепили ее с двух сторон, посылая ей свою любовь и протягивая лапки для объятий, так что из комнаты она вышла спокойной и улыбающейся.

Полной надежды.

Вот и я тоже надеялась, что у Корвина Диксона хватит ума понять, что он что-то делает не так. Причем произойдет это быстро, потому что у него появился соперник – я увидела, как на лестнице Лилли встретила нашего королевского поверенного.

Выпив кофе, он поднимался наверх – снова пешком, а не на платформе, – но наткнулся на Лилли и уставился на нее… О, мне прекрасно был знаком этот взгляд – Рекс Миллиган смотрел на мою подругу с явным мужским интересом!

Зато Лилли ничего подобного не заметила.

- Господин Миллиган!.. – воскликнула она. – Ну зачем же вы так резво шагаете по ступеням?! Вы же сами слышали – доктор Легран разрешил вам передвигаться по дому, но крайне осторожно! И по ступеням ходить вам ни в коем случае нельзя. Для этого у нас есть специальная платформа, она придумана как раз для подобных целей. Ваши раны могут открыться в любой момент, а ведь мы… А ведь я… – Тут она запнулась, после чего решительным голосом произнесла: – Я сейчас же позову сестру Лючию!

- Только не нужно звать сестру Лючию! – выдохнул он, и на его лице промелькнуло выражение ужаса. Но затем посмотрел на Лилли и улыбнулся: – Обещаю, что я сию минуту вернусь в комнату, лягу и буду лежать. А потом, когда встану, обязательно разберусь, как работает ваша платформа. Все, чтобы вас задобрить и чтобы с вашего лица исчезло это встревоженное выражение. Кстати, как вас зовут, прелестное создание?

Лилли смутилась, после чего назвала Рексу Миллигану свое имя, заявив, что она проводит его в комнату и убедится, что он исполнит свое обещание.

Тут я услышала – клянусь! – возмущенный скрип колес. Глянула через перила – оказалось, возле лестницы как раз проезжала коляска леди Диксон, которую катила леди Каталина. Две почтенные дамы направлялись из вестибюля к террасе и стали свидетелями разговора на лестнице.

- Филия, я видела это своими глазами! – заявила матушка Рэнделла. – Мы с тобой должны действовать, причем незамедлительно! Иначе ты снова останешься ни с чем.

- У меня уже опускаются руки, – трагичным голосом возвестила леди Диксон. – Корвин привычно ведет себя как последний идиот, ничего не изменилось, и с этой его наукой я так и умру без внуков! Нет же, Каталина, это совершенно безнадежно!..

После чего, под траурный скрип колес, две дамы скрылись в Музыкальном Салоне, откуда очень скоро на весь дом полилась печальная мелодия.

Уж и не знаю, чьи пальцы касались бело-черных клавиш клавесина, но музыкальный инструмент, несомненно, плакал о несчастной судьбе лорда Корвина Диксона, который мог в очередной раз упустить свое счастье.

***

Наконец, около пяти часов вечера лорд Диксон торжественно созвал нас всех в библиотеку, заявив, что готов продемонстрировать работу своего сейсмографа.

Сестры из Ордена святой Виргилии тоже были приглашены – мне показалось, что Корвину Диксону не было чуждо небольшое тщеславие, и он решил показать монахиням, что человек в состоянии достичь чего-то, не уповая на милость Богов.

Они пришли, но уселись с краю, вооружившись молитвословами – по два на каждую сестру.

Также в библиотеке присутствовал один боевой маг. Айдан ответственно встал на входе – по нашему плану он должен был задержать всех, кто решит ускользнуть раньше, чем закончится демонстрация.

Зато Вест не пришел, сославшись на то, что собирается проведать невесту, и Корвин Диксон, почему-то остерегавшийся некроманта, не стал настаивать.

Но у Веста, помимо Эстер, была и другая причина.

Маг вместе с детьми, которых не пригласили – потому что, по мнению Корвина, они были не в состоянии по достоинству оценить его великое творение, – собирались запускать тэргов в комнаты к новым постояльцам, погруженным в магический сон.

Мы решили, что сейчас самое удобное время еще раз провернуть подобное действо, раз уж внимание всех домочадцев было приковано к сейсмографу.

Мона тоже явилась, сидела, сложив руки на коленях, иногда переглядываясь с Наной. Старый Чарльз похрапывал в углу, а Джаспер страдальчески вздыхал, порываясь сбежать, потому что, подозреваю, не понимал ничегошеньки из того, что говорил Корвин Диксон.

Но в дверях неприступной скалой встал Айдан Костиган, да и я ободряюще улыбнулась своему работнику, и тот смирился со своей судьбой. Устроился рядом с отцом и закрыл глаза, похоже, решив вздремнуть, раз уж выдалась такая оказия.

Все остальные смотрели на лорда Диксона, который вполне уверенно рассказывал нам историю сейсмологии Атрии. Мне его речь показалась увлекательной, некоторым было ничего непонятно, но они старательно делали вид, что тоже интересно.

Наконец, Корвин заявил, что восточное побережье Атрии находится в сейсмически безопасном районе, но, несмотря на это, сейчас происходит череда извержений вулканов в Восторе, расположенном от нас через море.

Именно поэтому до нас иногда могут доноситься отголоски подземных толчков. Но если в Восторе когда-либо произойдет сильное землетрясение, что не исключено, то толчки, причем вполне ощутимые, могут ощущаться и в Монрее.

Собравшиеся загудели, а Мона, покивав, с торжественным видом заявила, что однажды, когда она была маленькой, в городе как раз и произошло землетрясение. Она ничего не поняла, Джаспер тем более, потому что еще лежал в колыбели, зато она запомнила, как перепуганная мать ловила прыгающие по столу миски.

На это собравшиеся загудели еще громче, делясь своими воспоминаниями, но Корвин поднял руку, попросив у всех тишины.

Заявил, что бояться нам нечего. Столь сильные землетрясения – большая редкость даже для Востора. К тому же его прибор сумеет предупредить нас о надвигающейся катастрофе.

Именно поэтому он и приехал в Монрей, где и планирует обосноваться на ближайшие годы. Да-да, чтобы усовершенствовать свой сейсмограф и обязательно распознать беду, если такая может нагрянуть.

- Кроме того, я опробовал прибор возле одного из разломов неподалеку от Каширской Косы, – это был другой конец Атрии. – Магия Нижнего Мира, – мы с Айданом переглянулись, – слишком чужеродна для нашего, и, к моему удивлению, она дает сильнейший фон, который тоже улавливает мой сейсмограф. Впрочем, я уже сделал несколько научных публикаций, объясняющих этот феномен. Вкратце…

Вкратце донести до нас свою мысль у лорда Диксона не получилось, и мы довольно долго слушали, к каким выводам он пришел. Заодно я размышляла, что подобная чувствительность его сейсмографа нам совсем ни к чему.

Тут Корвин Диксон перекинулся на виртологию, заявив, что его прибор, если его немного усовершенствовать, несомненно послужит еще и тем, кто несет дежурство возле разломов. Сейсмограф будет в силе предсказать нападение виртов.

- На Каширской Косе стрелка индикатора колебалась на примерно двух… Я назвал единицу измерения «диксоном», – не без гордости произнес он, после чего нам поклонился, словно собравшиеся в библиотеке были ученым и магическим сообществом Атрии, только что с благосклонностью принявшим его открытие.

- Очень предусмотрительно! – похвалила его Лилли, и леди Филия Диксон кивнула, бросив на мою подругу одобрительный взгляд.

- Да, магия возле разломов дает колебания в районе двух диксонов, – продолжал Корвин. – Если сейчас в Восторе происходят подземные толчки, их отголоски, в зависимости от силы, тоже должны будут равняться примерно одному-полутора диксонам. Если на нас соберутся напасть вирты и они уже рядом с домом, – Корвин усмехнулся, но мне было нисколько не смешно, – то…

- Тогда скольким диксонам? – поинтересовался от двери Айдан.

- Думаю, в пределах трех-четырех, – с деловитым видом произнес Корвин, явно польщенный интересом боевого мага. – Если вирты уже в доме, то будет пять-шесть… Но сейчас вы все увидите!

- Эта штука не взорвется? – с сомнением в голосе произнес лорд Воррен, после чего накинул на свою Дорси защитное заклинание, а затем для верности приобнял ее за плечи. – Насколько вы уверены в своем приборе, молодой человек?

- На все сто процентов, – торжественным тоном заявил лорд Диксон, после чего посмотрел на Лилли, на которую неотрывно смотрел Рекс Миллиган. Корвин нахмурился, после чего, повысив голос, добавил: – Мой сейсмограф совершенно безопасен и абсолютно точен!

Судя по выражению лица королевского поверенного, ему было совершенно наплевать на прибор, и в библиотеку его привело совсем другое…

Тут, попросив собравшихся не нервничать, а магов не усиливать магический фон, хотя на привычную магию его сейсмограф не реагировал... В общем, призвав нас не паниковать, лорд Диксон повернул ручку тумблера.

Его прибор неожиданно взвизгнул, а вместе с ним в унисон взвизгнули и все представительницы женского пола, собравшиеся в библиотеке.

- Погодите, сейчас приглушу звук, – с довольным видом произнес лорд Диксон, словно звуковые эффекты тоже были включены в программу демонстрации.

А вот то, что стрелка взвилась почти до пяти, затем задергалась на шкале около шести диксонов, в то время как сейсмограф продолжал издавать визг, перешедший в низкий, утробный рев, – такого Корвин Диксон явно не предусмотрел.

- Но этого не может быть! – произнес он растерянно, после чего покрутил одну за другой ручки тумблеров.

Но стрелка, чуть подрагивая, не спешила менять свои показания, наконец-таки уверенно застыв на пяти с половиной диксонах.

- Но что это значит? – заволновалась Филия Диксон. – Объясни, Корвин?! Нам всем грозит опасность?! Что говорит твой волшебный прибор?!

- Похоже, Филия, нас ждет землетрясение, – возвестила леди Каталина.

Мона втянула голову в плечи, а Лилли охнула. Зато сестры из Ордена Святой Виргилии моментально оживились и принялись предлагать свои услуги – попытались раздать молитвословы, предложив всем дружно помолиться.

Как раз на странице шестьдесят два, третий абзац сверху, есть подходящий стих…

- Нет, оно уже… Судя по показаниям, оно как раз происходит! – страдальческим голосом произнес Корвин. – Здесь и сейчас!

Все замерли, перестав дышать, дожидаясь неминуемых толчков. Но все было тихо – люстра не шаталась, книжные полки стояли как прибитые, вазы и прибор на столах не прыгали, а стены не спешили качаться.

Наконец, мужчины пожали плечами и переглянулись. Лилли поднялась с места и засобиралась было подойти к Корвину, но Рекс Миллиган ее удержал. Покачав головой, сказал ей, что сейчас лучше оставить ученого одного, и подруга послушалась.

Лорд Диксон снова выключил и включил свой прибор, что, опять же, сопровождалось визгом, на который на этот раз никто не отреагировал. Ничего не изменилось – сейсмограф упрямо продолжал показывать пять с половиной диксонов по ведомой одному Корвину Диксону шкале.

- У меня есть лишь одно объяснение, – с горечью заявил ученый. – Где-то рядом с нами вирты. В этом самом доме, но мы о них не подозреваем... Но ведь такое невозможно! – выдохнул он, на что мы с Айданом переглянулись.

- Конечно же, такое невозможно! – согласится с ним Рекс Миллиган, и его голос прозвучал вполне удовлетворенно. Я не могла отделаться от ощущения, что он доволен провалом… своего соперника. – Прорыв рядом с Монреем, насколько мне известно, удалось локализовать, и демонические сущности в наш мир не проникали.

- У Веста с собой камень, который он принес с места разлома, – подал голос Айдан. – Правда, камень сейчас наверху, потому что Вест остался со своей невестой. – Монахини тут же встрепенулись. – Быть может, это он дал такой эффект?

Корвин покачал головой.

- Я видел тот камень. Нет, он не может создать столь стабильный и сильный магический фон. Всему лишь одно объяснение – я полнейший идиот!

Выглядел лорд Диксон совершенно несчастным.

Казалось, никто и ничто в этом мире не в состоянии его утешить, поэтому люди стали потихоньку покидать библиотеку. Даже Филия Диксон укатила в своей коляске, задержались только мы с Лилли. Мне тоже надо было идти, собираться на встречу с Рэнделлом, но я не смогла оставить эту ситуацию без разрешения.

Как и моя подруга, которую тщетно попытался увести за собой Рекс Миллиган.

Но ему не удалось.

- Корвин должен обо всем узнать! – шепнула мне Лилли. – Тэрги здесь, совсем рядом, а это значит, что его прибор работает.

- Еще как работает! – отозвалась я. – Но, Лилли, ты же сама понимаешь!.. Его сейсмограф указывает на то, что в доме есть вирты. Что, если он...

- Я все ему объясню! – произнесла она, уставившись на меня серьезным взглядом серых глаз. – Корвин – хороший человек! Он обязательно меня послушает и ни в коем случае не причинит им вреда. Можно сказать, я за него ручаюсь.

- Хорошо! – кивнула я, затем до боли прикусила губу. – Да, конечно, лорд Диксон тоже вправе узнать. Только не забудь ему намекнуть, что Зорган и Ирви, по большому счету, спасли жизнь его матери, если вдруг он проявит непонимание… Ну что же, будем надеяться, что Корвин все воспримет правильно!

Лилли кивнула, и я ушла, оставив их вдвоем.

Отправилась наверх, принявшись собираться на свидание. И уже довольно скоро, едва я успела надеть новый жакет и белую блузку, а Юна помочь мне справиться с непокорными волосами, в комнату ворвалась Лилли.

- Все хорошо! – выдохнула она и с самым счастливым видом закружила по ковру. – Корвин вдохновлен и несказанно взволнован, и еще он очень хочет познакомиться с тэргами. Незамедлительно, сейчас же, Робин!.. Поэтому он придет к нам в гости. – Сказав это, она взглянула на меня вопросительно: – Ты не могла бы еще немного побыть со мной, потому что я… О, я очень волнуюсь! Юна, мне понадобится и твоя помощь!

На это девочка покивала с самым важным видом, заявив, что мы всегда можем на нее рассчитывать.

Зато тэрги нисколько не волновались – и уже очень скоро они залезли к Корвину Диксону на колени, что свидетельствовало лишь об одном: он хороший, искренний человек и не держит на сердце зла.

И я твердо уверовала в то, что все будет очень хорошо – даже отлично! – потому что тоже нисколько не сомневалась в Рэнделле Корнвее, как Лилли не сомневалась в лорде Диксоне.

…Прогулка по городу прошла замечательно. Рэнделл держал меня за руку, и мы говорили с ним обо всем на свете, но так и не успели толком наговориться. Тем оказалось слишком много, и разговор настолько меня увлек, что я и не заметила, как начало темнеть и пришло время возвращаться домой.

Поговорили и о взрыве на борту «Славы Атрии».

От Рэнделла я узнала, что следствие до сих пор топталось на месте и Джаспер ничего нового в него не привнес. Да, мой работник сообщил, где в последний раз видел своего товарища, но они уже знали о том доме, так что…

Ну да, с места они не сдвинулись.

Зато мы на одном месте не стояли – прошлись по набережной, вдоволь насмотревшись на море и покормив вечно голодных чаек и голубей, затем взглянули на корабли в порту Монрея – я насчитала больше пятнадцати флагов разных стран – и еще на то, как идет восстановление Воздушного Вокзала.

По дороге я рассказала Рэнделлу о том, как именно получила «Охотничий Уголок», чем привела герцога Суэсского в изумление.

- Я как раз сейчас веду дела с поверенными Бруно Хогана, – отозвался он, заявив, что понятия не имеет, какая может быть связь между ним и Дорсонами. – У нас с ним общие деловые интересы. Я продаю, а он покупает две мои ткацкие мануфактуры, потому что производство и экспорт стекла на данный момент мне кажутся куда более выгодным. Нет, я никогда не виделся с ним лично, – качнул Рэнделл головой, – но если ты хочешь, я могу попросить его о встрече.

Я захотела, решив, что все складывается просто замечательно – неужели мне удастся в скором времени разгадать тайну анонимного дарителя?! А когда Рэнделл поцеловал меня под шум волн и крики чаек – а потом еще раз на крыльце моего дома, – мне показалось, что это самый лучший день в моей жизни.

Именно поэтому я не стала ничего ему рассказывать о тэргах. Решила, что не буду портить столь чудесный момент такой сложной и даже спорной темой, но пообещала себе, что обязательно найду более подходящее время и место для подобного разговора.

Возможно, уже завтра, потому что мы решили, что встретимся около четырех часов дня, после чего, немного прогулявшись, сходим в ресторан – хотя я сомневалась, что где-либо в Монрее готовили лучше, чем это выходило у Наны, – а потом возьмем детей и отправимся на вечернее представление.

Джону, камердинеру Рэнделла, удалось достать четыре билета, потому что Артон Джойс к этому времени был не только с позором уволен, но еще и спешно покинул Монрей.

Артону не помогло ни то, что он ползал у Рэнделла в ногах, вымаливая прощение, ни что он, обливаясь слезами, каялся в содеянном, попытавшись все свалить на Эйвери Иссан.

Единственная милость, до которой снизошел герцог, – пообещал, что если Артон уберется из столицы в провинцию и никогда больше не попадется ему на глаза, то он не станет спускать на него собак.

- В столице работы Артону больше не видать, – произнес Рэнделл, – хотя я не сомневаюсь в том, что он пал жертвой чар Эйвери Иссан и действовал по ее указке.

- Под ее чары сложно не попасть! – пробормотала я, подумав, что мне нисколько не жаль Артона. Нельзя же быть настолько слабохарактерным и не думать своей головой!..

- Нет, Робин, – улыбнулся Рэнделл, – сложно не попасть совсем под другие чары! Но я давно уже в них запутался и пропал. Еще в Хардене, стоило мне увидеть тебя в доме твоего дяди… Но именно здесь, в Монрее, я понял, что мне это несказанно нравится.

После чего он снова меня поцеловал, но это был уже совсем другой поцелуй. В нем Рэнделл показывал, насколько я желанна для него как женщина.

Признаюсь, демонстрация вышла впечатляющей, и из нее мне стало ясно, что все, нас связывавшее, с каждым часом становилось лишь сильнее и сильнее.

Настолько всеобъемлющим, что захватывало меня с головы до ног.

Я знала, что это было за чувство – оно называлось любовью.