Глава 5
Мне показалось, что я закрыла глаза буквально на несколько секунд – можно сказать, медленно моргнула, – но когда я их открыла, почему-то было уже светло.
Тогда я снова моргнула, пытаясь понять, как такое могло произойти и куда пропала ночь. Быть может, она все еще в разгаре, а я просто зажгла несколько магических светляков и забыла их погасить?!
Но, оказалось, моя магия здесь ни при чем. Через темные тяжелые портьеры, которые, конечно же, я не удосужилась хорошенько задвинуть, уже пробивался яркий утренний свет, рисуя причудливые узоры на мягком ковре.
Ночь все-таки закончилась – причем совершенно незаметно для меня, – и наступил новый день. К тому же по коридору кто-то прошел – шаги были тяжелыми и уверенными, и я решила, что так топать могла только сестра Лючия.
Это означало лишь то, что и мне тоже пора вставать.
Потянувшись, уселась на кровати, в которой так и не обнаружила Нану – выходило, няня поднялась еще до меня. Подушка на ее стороне была примята, зато ей удалось аккуратно заправить одеяло. И Нана успела еще и разложить мои вещи, которые я вчера небрежно бросила на стул.
Признаюсь, вечером у меня попросту не осталось сил, чтобы развесить свою одежду.
Зато у Наны они оставались – не только привести в порядок мои вещи, но еще и подняться ни свет ни заря и отправиться хлопотать на кухню, из-за чего я почувствовала укол совести.
Накинув на сорочку платье, поплелась в ванную комнату. Умылась – напор воды здесь оказался куда слабее, чем в бывшем столичном особняке дяди, но это было намного удобнее тазика и кувшина для умывания в «Райских Птицах», куда я так и не провела водопровод.
Выходило слишком сложно и дорого, но я старательно копила деньги...
Впрочем, теперь это было проблемой Парсона, хотя я все-таки вздохнула украдкой. Да, в моих планах было многое перестроить в «Райских Птицах», но теперь увы... Сейчас там хозяйничал другой человек, зато у меня есть дом на берегу моря, который я не собиралась никому отдавать.
Трудности созданы Богами для того, чтобы закалить человека, – так любил говорить мой отец.
Вот и сейчас, получив от жизни серьезный удар и целый набор трудностей, я собиралась учесть свои ошибки на будущее, а в настоящем сделать все, чтобы это место навсегда осталось моим и Наниным домом. Отстоять «Охотничий Уголок», чего бы мне это ни стоило, не отдав его ни Мольену, ни кому-либо другому, кто надумает его у меня отнять.
Но пока что на дом никто не покушался, поэтому я, зашнуровав платье и завязав волосы в косу, на цыпочках прокралась мимо спящей Лилли. Улыбнулась украдкой, заметив, как по-детски приоткрылся ее рот.
Наконец, выскользнула в коридор, тихонько прикрыв за собой дверь. Она все же предательски скрипнула, и я подумала, что не помешает смазать… Затем немного постояла, вдыхая тишину и уже успевший полюбиться мне запах «Охотничьего Уголка» – пахло старинным деревом, полиролью и еще свежеиспеченным хлебом с первого этажа.
И вовсе ничего не напоминало больницу, хотя из дверей третьей комнаты показалась сестра Лючия.
Подойдя, монахиня быстро меня благословила, после чего сказала, что этой ночью, слава Богам, в доме никто не умер, хотя дела в третьей и седьмой палатах – пусть я не считала, что у нас лазарет, но монахиня оказалась другого мнения, – так вот, дела у Рекса Миллигана и Эстер Миллс были все такими же.
Очень тяжелыми.
Зато остальные пациенты, хвала Богам, уверенно шли на поправку.
Сказав это, сестра Лючия отправилась дальше по коридору, а я поспешила вниз. Поздоровалась с Чарльзом, смазывавшим петли входной двери, намекнув тому, что не помешает сделать это и с остальными дверьми в доме.
Но не сейчас, а когда все проснутся.
На кухне оказалось, что Нане моя помощь нисколько не нужна. Она прекрасно со всем справлялась и сама – в хлебной печи уже подрумянивались две круглых буханки, а еще четыре дожидались своей очереди.
Мона тоже уже поднялась. Безропотно отдав моей бывшей няне бразды правления на кухне, она вовсе не выглядела несчастной – наоборот, попивая кофе, с явным удовольствием выслушивала похвалы Наны собственной предусмотрительности.
Оказалось, в дальнем конце участка, как раз за флигелем, они с отцом устроили курятник, так что каждое утро в нашем распоряжении будет с десяток свежих яиц. К тому же у Моны имелась небольшая теплица, откуда она принесла первую весеннюю зелень – хиленький пучок укропа, вполне довольную жизнью петрушку и зеленых листьев салата аж на целую объемную миску.
Нана ее поблагодарила, заявив, что все придется как нельзя кстати.
Я уже знала, что это означало, – всех обитателей и гостей «Охотничьего Уголка» будет ждать восхитительный завтрак.
Но пока что я получила утренний кофе и кусок еще горячего хлеба, только что из печи – истинное лакомство, которым Нана любила меня баловать с самого детства. Поев, я решила с Моной проинспектировать дом – хотела знать, что водилось в моем новом хозяйстве.
Кухонные дела и учет припасов я оставила за Наной, тогда как мы отправились в небольшую кладовую возле столовой, где принялись доставать с полок тарелки. Пересчитали – слава Богам, хватило бы даже на то, чтобы усадить за стол целый полк.
После этого занялись кружками, бокалами и столовыми приборами. Все было в очень хорошем состоянии – на посуду Вестон не скупился, – так что я решила, что накормить гостей будет из чего, даже если к нам явится весь персонал госпиталя.
Оказалось, мы сумеем этот самый персонал еще и напоить чем-то покрепче, потому что на верхней полке я обнаружила целый выводок как початых, так и полных бутылок с дорогим алкоголем.
На это Мона, покраснев, призналась, что это она…
Она туда все спрятала и всегда держала эту кладовую под замком.
Бутылки остались еще со времен лорда Вестона. Весь этот дорогой коньяк, виски и бренди двадцатилетней выдержки раньше стояли в баре в Бильярдном Кабинете. Когда хозяин съехал, Мона припрятала сомнительное богатство от отца, сказав тому, что лорд Вестон все забрал с собой.
Потому что Чарльзу Ксавье ни в коем случае нельзя пить. У него сразу же обостряется застарелая язва – отец уже успел дважды полежать в госпитале, на что ушли почти все их сбережения.
Мне было очень интересно послушать про сбережения, но я решила сперва закончить с осмотром дома. Попросила Мону всегда держать эту кладовую запертой и ни в коем случае не поддаваться на провокации Перси Страута из комнаты номер четыре.
А еще лучше, пусть она отдаст ключи мне.
И Мона сразу же протянула мне целую связку.
- Значит, наш гость из номера четыре, – покивала она, на что я закатила глаза.
Сестры из ордена Святой Виргилии вели себя так, словно в моем доме был филиал королевского госпиталя – что вполне резонно, – тогда как Мона считала, что «Охотничий Уголок» за вчерашний вечер чудесным образом превратился в гостиницу.
Оказалось, так считала не только она, потому что, когда мы проходили мимо кухни, сестра Лючия бодрым голосом поинтересовалась, во сколько у нас обычно подают завтраки. На это получила вполне внятный ответ от Наны, что постояльцам будет подаваться не раньше, чем через час, но кофе и свежеиспеченный хлеб с клубничным джемом – тоже из запасов Моны – можно получить хоть сейчас.
Я снова закатила глаза, после чего отправилась с Моной наверх, где мы провели увлекательных двадцать минут, пересчитывая оставшееся постельное белье. Выходило, его хватало как раз на еще одну смену, после чего придется отдавать в стирку.
И это было еще очередной проблемой.
- На территории дома есть своя прачечная, – говорила Мона, когда мы спускались по лестнице в гостиную, закончив с осмотром подсобных помещений на втором этаже.
Чердак я решила оставить на завтра.
К тому же Мона заявила, что ничего интересного там нет – лишь старые вещи и выводок летучих мышей.
- Но сейчас прачечная, конечно же, закрыта. Она в пристройке рядом с конюшней, – пояснила мне Мона. – Я вам все покажу, мисс Робин! – Меня в доме стали называть именно так, взяв пример с Наны. – Но если в доме снова будет много народа, можно нанять приходящих прачек. Так выйдет значительно дешевле, чем отдавать грязное белье в заведение Шерлин, что на улице Воскрешения, 5.
На «дешевле» я кивнула, решив, что настало время для важного разговора.
В принципе, его можно было начать и в гостиной – попросить Мону устроиться в кресле, после чего заявить ей, что платить жалование им с отцом мне нечем. Но я все-таки решила подойти к этому разговору с другого конца. Сказала Моне, что мне бы хотелось выйти на улицу и осмотреть террасу возле столовой.
Да-да, вместе с ней.
- Она в очень плохом состоянии, мисс Робин! – покачала горничная головой.
- Именно поэтому я хотела бы ее осмотреть, а потом с вами поговорить, – отозвалась я, на что Мона кивнула, взглянув на меня с обреченным видом.
Неужели почувствовала, что впереди ее ждал не только серьезный разговор, но и не слишком приятные перемены в жизни? Или, быть может, попивая кофе с Наной, Мона успела разузнать, что денег у меня нет и взяться им неоткуда?
Правда, сперва я решила выяснить, куда делось то, что присылал на содержание «Охотничьего Уголка» лорд Вестон. И разговаривать об этом не в доме, где, словно бледные тени, бродили проснувшиеся монахини и где прибежавший Патрик клянчил у Наны еще один кусок горячего хлеба, а старый Чарльз попивал кофе с щепоткой кардамона и одобрительно мычал…
Решила, что мы побеседуем снаружи, вдали от любопытных глаз и ушей.
Поэтому отправилась с Моной на террасу, откуда открывался чудесный вид на встававший над бирюзовым морем золотой солнечный диск и изумрудную зелень заросшего сада. Но не только на это – стоя возле покосившихся перил, мне отлично было видно и облупившуюся краску на ведущей к пляжу лестнице, и обветшалый бассейн, и нечищеные фонтаны…
Земля заросла нескошенной травой, дорожки давно были не метены, кроны деревьев представляли из себя угрожающее переплетение веток, да и сама терраса оставляла желать лучшего.
Скользкие и во многих местах прогнившие доски являлись еще одними немыми свидетелями того, что деньги Вестона ушли в неизвестность.
Поэтому, вернувшись к Моне – та осталась около двери, тогда как я осторожно прошлась по террасе до перил и обратно, понимая, что в любой момент могу провалиться и ободрать ноги…
Так вот, оказавшись в безопасности на заднем крыльце, я заговорила с горничной о том, что меня тревожило.
- Мона, мне нужно знать, что вы сделали с деньгами, которые годами присылал вам Чарльз Вестон на содержание дома. Не думаю, что вам стоит отпираться! Мой отец – адмирал Дорсон, они с лордом Вестоном были хорошо знакомы. Можно сказать, старые друзья. – Тут я порядком преувеличила, потому что они шапочно знали друг друга. – Мне не составит труда напомнить Чарльзу Вестону о прежней дружбе, – вообще-то, составит, – и задать этот вопрос уже ему. Но, боюсь, бывшему владельцу «Охотничьего Уголка» не понравится такой поворот, поэтому сперва я бы хотела выслушать ответ от вас.
- Госпожа…
- Не надо, Мона! – покачала я головой. – Вы можете звать меня мисс Робин, как и делали до этого.
- Мисс Робин!.. – всхлипнула она.
- Я слушаю вас, Мона!
- Мы с отцом делали все, что могли, – по круглому лицу горничной покатились слезы, – но та сумма… Сумма, которую нужно было каждый месяц отдавать ростовщику, оказалась слишком большой! У нас уходило почти все, что присылал лорд Вестон. Оставались лишь сущие крохи, которых едва хватало на еду. Но мы очень старались, мисс Робин! Клянусь вам, изо всех сил!
- И старались бы дальше, – кивнула я, – но Чарльз Вестон неожиданно продал свой дом, в котором появилась новая хозяйка. Сколько это длилось, Мона? Как долго вы обворовывали своего хозяина?
Та зарыдала во весь голос, но я не спешила ее утешать. Стояла и слушала ее рассказ о том, как они с отцом недоедали, но при этом работали не покладая рук, чтобы никто не заметил того, что все деньги на содержание дома уходили ее брату.
- Значит, брату! – отозвалась я, на что Мона покивала.
Оказалось, Джаспер Ксавье на самом деле хороший малый, на все руки мастер, просто попал в серьезные неприятности.
- И сколько же это длилось, Мона? – вновь спросила я, понимая, что вот-вот услышу печальную историю грехопадения семьи Ксавье ради спасения Джаспера Ксавье.
- Два… Нет же, три года, мисс Робин!
Оказалось, чуть больше трех лет назад ее младший брат – ему сейчас двадцать восемь – решил начать собственное дело.
Креветочный промысел – отличный заработок, если подойти к нему с умом, поэтому Джаспер взял в долг крупную сумму, на которую купил две лодки.
Решил, что ума у него хватит и он обязательно разбогатеет.
Только вот у него ничего не вышло. Креветки не спешили ловиться, потому что Джаспера не пускали в «правильные» места, давно выкупленные и поделенные между собой рыбацкими артелями Монрея. К тому же воды бухты опасны, ветра непостоянны, а подводные течения так и стараются разбить о скалы суденышки незадачливых моряков.
Джаспер Ксавье как раз оказался одним из этих незадачливых моряков – его лодки затонули одна за другой, а он остался должен ростовщику приличную сумму. Но Джаспер не спешил сдаваться – он занял еще, создал собственную артель, купил инструменты и попытался отыскать золото.
В народе говорят, когда-то в этих горах располагались золотые жилы, поэтому их недра испещрены старыми тоннелями.
Джаспер сперва собирался найти новую жилу, а потом, когда у него ничего не получилось, принялся искать то, что пропустили предки.
Затерявшуюся, хиленькую золотоносную залежь.
Но ему не удалось.
Мона всхлипнула.
- Уж сколько раз отец ругал его непутевость и гнал из дома… Говорил, чтобы Джаспер сейчас же убирался и больше никогда не приходил к нам просить деньги. Но брату больше некуда пойти, иначе сидеть ему в тюрьме!.. Поэтому мы согласились. Стали выплачивать его долг из того, что присылал нам лорд Вестон. Но сумма… Та сумма оказалась слишком большой! Но что мы с отцом могли поделать, это ведь наша родная кровь!
На это я промолчала, потому что моя родная кровь как раз сидела в тюрьме, хотя совершила деяния куда более ужасные, чем семья Ксавье. Те всего лишь годами обворовывали своего работодателя, тогда как мой дядя умудрился обокрасть не только меня, но и целую страну.
- Значит, у вас есть брат – мечтатель, – отозвалась я. – И где же он сейчас? Стоит новые планы обогащения?
- Сидит без работы, – всхлипнула Мона, – и без планов. Нет в Монрее никакой работы, мисс Робин, когда здесь несезон!.. Но как только у Джаспера она появлялась, он сразу же отдавал все деньги в счет уплаты долга. Нет, вы не подумайте, он никакой не негодяй, просто… Просто ему очень не повезло. К тому же мы уже рассчитались, мисс Робин, как раз в прошлом месяце. Больше не придется ничего платить!
- Какие чудесные новости! – не удержалась я от сарказма, но, кажется, Мона его не почувствовала.
Кивнула, заявив, что теперь-то все хорошо.
- Джаспер побоялся приходить вчера вечером, хотя я ему говорила, что он должен обязательно все вам рассказать и покаяться, а уж вы решите, как быть и что с нами делать.
Сказав это, Мона замолчала и уставилась на меня, дожидаясь моего вердикта – казню ли я или помилую их с отцом и ее незадачливого младшего братца.
Какое-то время я собиралась с мыслями, после чего заговорила.
- Уж и не знаю, какого ответа вы от меня ждете, Мона, – сказала ей, – но вы должны понимать, что после услышанного доверия с моей стороны вам нет. Поэтому… Поэтому в моем доме вас с отцом больше никто не держит. Вы можете идти на все четыре стороны.
Мона ахнула, но я не собиралась ее щадить.
- Пусть я и не имею никакого отношения к вашим делам с лордом Вестоном, но, услышав ваш рассказ, мне очень хочется поставить в известность вашего работодателя о том, что вы столько лет его обманывали…
Хотела сказать «обворовывали», но все же придержала язык, потому что Мона снова заплакала, и мне стало ее жаль.
- Простите нас, мисс Робин! – всхлипывая, произнесла она. – Но так сложились обстоятельства… Вернее, обстоятельства не оставили нам с отцом другого выбора!
- Я слышала про ваши обстоятельства, – сказала ей.
И еще про то, что их «обстоятельство» снова сидело без работы.
- Умоляю, не гоните нас, мисс Робин! – вновь всхлипнула Мона. – Нам с отцом больше некуда идти! Другого дома у нас нет, сейчас работу в Монрее не найти, а мой отец болен... Что же касается брата, то ему вечно не везет.
Я открыла рот, собираясь ей сказать, что и меня эта ситуация порядком удручает, но можно же было найти другое решение для погашения долга…
Не успела, потому что Мона твердо произнесла:
- Мы все отработаем, мисс Робин! Клянусь вам! Я, мой отец и Джаспер. Вернем вам всю потраченную сумму, до последней лиреи! Все то, что мы взяли, чтобы заплатить проклятый долг! Только позвольте нам остаться в доме, не гоните нас с отцом! Мы будем работать без жалования, пока вам все не отдадим... Нам нужна только крыша над головой и чтобы отец не голодал.
У нее было такое несчастное лицо, что я…
- Хорошо, Мона! – сказала ей. – Так и быть, я не стану вас выгонять и не буду сообщать о произошедшем лорду Вестону. – По большому счету, этот дом уже не его, и ему все равно, на что ушли деньги на содержание «Охотничьего Уголка». – И вот еще, я соглашусь на то, что вы мне предложили, но сперва я хочу получить от вас полный отчет о потраченном, а еще обещание, что такого впредь не повторится. – К тому же мы составим договор. – А что касается вашего брата, если у него с руками все в порядке, как вы говорите, то у него тоже будут крыша над головой, еда и работа до момента, пока вы не погасите весь долг.
Мона, всхлипывая, покивала, заявив, что они на все согласны.
Я продолжала:
- Вы с отцом будете заниматься тем, что делали раньше. В обязанности Джаспера войдет уход за территорией, потому что, скажу вам откровенно, ваш отец давно с этим не справляется. К тому же вашему брату придется в срочном порядке перекрыть террасу, иначе кто-нибудь из гостей свернет здесь шею, а еще снять эти ужасные головы в вестибюле и заняться текущим ремонтом. Починить мебель, покрасить лестницу и ограду со стороны улицы, вычистить бассейн и фонтаны. Насколько я понимаю, насосы работают на магической тяге?..
- Д-да, мисс Робин! – покивала Мона. – Водопровод у нас городской, тогда как фонтаны и бассейн наполняются морской водой через опреснитель. Но магии в накопителях давно уже нет, она вышла еще года три-четыре назад, поэтому насосы все это время стояли без дела… Неужели вы не посадите нас в тюрьму?!
Я покачала головой, заявив, что в тюрьму я никого сажать не собираюсь, потому что я не собираюсь никого сажать в тюрьму.
Такие проблемы ни к чему ни им, ни мне.
А вот то, что очень скоро мне не будет чем их кормить – даже несмотря на то, что они готовы работать бесплатно, – это было серьезным вопросом, требующим быстрого решения.
Впрочем, я надеялась, что в будущем все наладится, потому что у меня появилась идея.
Утренние разговоры в «Охотничьем Уголке» натолкнули меня на вполне разумную в этой ситуации мысль. Я подумала, что в будущем мне стоит сдать часть дома. Быть может, удастся подыскать постояльцев на несколько свободных комнат на втором этаже, которые сейчас занимали пострадавшие в крушении дирижабля?
Нам с Наной не нужно так много места, а семья Ксавье прекрасно разместится и во флигеле, где они жили до этого.
К тому же с Наниными умениями мы вполне могли предлагать гостям не только завтраки, но еще и обеды с ужинами. Чем демоны не шутят – полный пансион, потому что у Наны еще никто не остался голодным или же недовольным ее стряпней.
Если все получится, мне в любом случае понадобятся услуги привратника и садовника, а еще горничной – на это есть та самая семья Ксавье, за которой я собиралась старательно приглядывать.
Да и самой бы мне нашлось, чем заняться – вести дела и учет, – и тогда бы нам с Наной не пришлось больше никуда уезжать, а мне подыскивать себе работу, которой в Монрее в несезон нет.
И уж тем более продавать свой дом Мольену.
- Господин Мольен, – всхлипнув, заявила Мона, словно странным образом уловила мои мысли, – давно уже хотел купить «Охотничий Уголок». Будьте с ним поосторожнее, мисс Робин! Он такой, что может кого угодно обмануть на ровном месте.
С Мольеном я уже встречалась – именно такое впечатление он на меня и произвел. И у меня тут же появился вполне резонный вопрос:
- Но зачем ему нужен мой дом?
- Я слышала... Люди говорят, будто бы он хвастает всем вокруг, что скоро снесет старый дом Вестона и построит еще один корпус своей «Звезды». Мольен сперва собирался выкупить «Охотничий Уголок» у лорда Вестона, но тот не стал ему продавать, потому что они всегда были не в ладах. Враждовали, мисс Робин! О, Мольен – очень плохой человек! – всхлипнула Мона. – Его ненавидит половина города. Мой брат, он ведь тоже взял деньги у Мольена.
- Как такое могло выйти, Мона?!
- Потому что ему принадлежит не только гостиница, мисс Робин, но еще и несколько ростовщических контор по всему в Монрею. Джаспер – когда он брал деньги, он не понял одного пункта в договоре... Там было так замысловато написано, что мой брат не стал разбираться. Махнул рукой и поставил свою подпись. Из-за этого проценты, которые мы заплатили, почти в три раза превысили сумму займа. Но слава Богам, мы полностью рассчитались с Мольеном!..
На ее месте я бы так сильно не радовалась, потому что способ они выбрали не слишком честный. Но говорить об этом Моне я не стала.
- Жду вашего брата сегодня, – заявила вместо этого.
- Сейчас же отправлю к нему Патрика! – отозвалась Мона.
На это я кивнула, решив, что пора возвращаться в дом. Наступало время завтрака, и нам предстояло накормить наших постояльцев и монахинь. Но перед тем, как войти в дверь, я кинула взгляд в сторону бассейна – туда, где, по словам Патрика, обитали зубастые котики.
Ну что же, с этой напастью мне тоже предстояло разобраться, причем сделать это в ближайшее время!..