Глава 20

Утро следующего дня для Алексея Кузьмина началось с головной боли и похмелья. Или сначала было похмелье, а потом головная боль? Не это главное. Главное, что самочувствие у него было таким, что хотелось самому лично свою же голову и отрезать к чертовой бабушке, только чтобы она не болела.

– Да твою ж мать! – процедил Кузьмин и сел на кровати. Потянулся за телефоном, чтобы отключить будильник. Громких звуков ему сейчас совсем не хотелось.

Активировав телефон и отключив будильник, Кузьмин полез в чаты сообщений. Был за ним грешок – звонить и писать, выясняя отношения, будучи под градусом от выпитого. Его самого эта его привычка ставила уже не один раз в неловкие ситуации. Была, правда, малюсенькая надежда, что вчера этого не случилось по причине того, что в ни каких отношениях он сейчас не состоял.

– Да твою ж мать! – это вырвалось уже само, едва он увидел, ЧТО он вчера писал, а главное, КОМУ он это все писал.

Алексей знал, что не умел пить. Точнее, его организм не умел все это переваривать и адекватно на это реагировать. Сколько раз уже ему было стыдно от своих же поступков? Правильно – ровно столько же раз, сколько он напивался. И вот опять! Хотя нет, вчера он, похоже, переплюнул сам себя.

Кузьмин смотрел на свои же сообщения, отправленные вчера Лере, и понимал, что сам же, своими же руками он все и испортил.

Никогда еще ему не было ТАК стыдно и гадко от своей выходки под парами алкоголя! Подумаешь, девушка вчера весь день провела с этим, мать его, Валерием Петровым! Ну, так не с ним одним же! Да и повод у них не самый радостный был.

Днем да, повод был не самый радостный! А вечером? Когда он приехал к Лере, а увидел их опять вместе? Сначала сидящих в машине этого Валерия, а потом мирно гуляющих в парке. Сахарная вата, разговоры на скамейке. Еще бы на карусели пошли кататься, честное слово! А Лера тоже хороша: только что подругу единственную похоронила и тут же с ее любовником гулять пошла. Вертихвостка! Такая же охотница на этого, мать его, олигарха, и его деньги!

Так. Стоп! Ну, допустим, не гулять они пошли, если уж быть точным, а поговорить. Это Кузьмин с вероятностью, как говорится, 99,9 может сказать. Да и говорили они явно не о любви.

Откуда он это знает? А тут все просто: Лера, хоть и держалась за локоток этого Валерия, а была напряжена как струна. Взгляд его не ловила, в глаза ему не заглядывала. Да и за ручки они не держались нежно, пока гуляли. Опять же за локоток Лера его держала, только пока они место, где в нее стреляли, проходили. У кого хочешь, паника накатит, а не только у женщины.

Да, Кузьмин видел, что этот Валерий несколько раз рассмешил Леру. А уж как этот олигарх хвост свой павлиний перед ней распускал – это отдельная история. Но Лера кремень! Если и видела, то не велась – сама на него не вешалась и не прижималась, пользуясь, случаем. Уж Кузьмин то знал все эти женские уловки. Сам женским вниманием обделен не был и сам мог любой молоденькой дурочке мастер-класс по охмурению мужика провести. Так вот Лера вчера совершенно точно не пыталась охмурять этого Валерия.

Это было вчера. А сегодня? Прочтя вот эти все его, Кузьмина, претензии и обвинения на пустом месте, как она будет сегодня себя вести с этим Валерием? То, что эти двое и сегодня увидятся, Алексей, отчего-то, не сомневался.

И все же, о чем таком важном им надо было поговорить именно вчера?

– Ой, дурааак! Какой же ты дурак, Кузьмин! – прошептал Лешка, перечитывая еще раз свои вчерашние сообщения Лере с обвинениями в ее адрес.

Выпил таблетку от похмелья и отправился в душ. Впрочем, Кузьмин и там продолжал крыть себя последними словами, вспоминая свои послания. Крыл и понимал, что упустил он свою птицу счастья. Опять упустил. Так что, теперь крой сам себя последними словами или не крой, но возможность быть с Лерой рядом он упустил. Нет, не так! Просрал самым натуральным образом!

Теперь ему только извиняться и осталось. Извиняться и пытаться дружбу сохранить. Опять же, вот сам Кузьмин ни разу не удивится, если Лера, после всех его вчерашних сообщений, вообще не захочет его не только видеть, но и слышать.

Кузьмин вышел из душа, побрился, почистил зубы и пошел звонить Лере, моля известных ему домовых и водяных с лешими, чтобы Лера сняла трубку. Почему-то, будучи небритым, звонить Лере не хотелось.

Лера обо всех этих утренних метаниях Лешки не знала, да и не могла знать. Вчера вечером она, согласившись поужинать с Валерием, провалилась в сон, едва устроив голову на подушке. Усталость взяла свое, и Лера проспала, не просыпаясь и не видя никаких снов, до самого звонка будильника.

Ксения, конечно же, тоже проснулась, услышав будильник Леры.

– Спи, спи! Еще рано! Я на работу! – прошептала ей Лера, – я позже тебе позвоню.

– Угу! – было ей ответом.

Лера уехала из дома, когда все еще спали. Даже Ольга Николаевна не вышла из своей комнаты. Видно, она тоже устала за эти дни.

Настроение у Леры было странным. Похороны Вики, оформление бумаг на опеку над Олегом, ожидание результатов конкурса, на который она отправила заявку, вчерашний разговор с Валерием и предстоящий с ним ужин слились в один странный коктейль.

– Да еще и Лешка Кузьмин со своей истерикой в сообщениях! – Лера вспомнила Лешкины нелепые сообщения и усмехнулась:

– Вот ведь взрослый же мужик, следователь, а ведет себя как разведенка средних лет, честное слово! Осталось только застать его за прослушиванием песен одного известного певца, любимца всех разведенных женщин. Господи, да простят меня все разведеные женщины мира!

Хотя, конечно, эта Лешкина истерика очень облегчила Лере задачу выбора между двумя мужчинами. Уж себе Лера могла в этом признаться. Предложи она сейчас Кузьмину только дружбу, и он будет рад. Но так будет нечестно по отношению именно к нему же самому. Так у него останется надежда, что Лера его простит, даст ему шанс все исправить и их дружба перерастет в нечто большее. Не перерастет. Нет у нее к Лешке никаких чувств, кроме дружеских. Сейчас, утром, да на свежую голову Лера это совершенно отчетливо понимала. И затягивать с разговором не хотелось. А то он решит еще, чего доброго, что она специально время тянет, отказываясь с ним встречаться.

Лера была уже у себя в офисе, когда ее телефон завибрировал входящим звонком, выдав имя "Лешка". Она собиралась выпить кофе, но не заварив его, по привычке, в кружке, а захотелось вдруг чего-нибудь вкусного и ужасно вредного к кофе. А для этого надо идти в кафе, расположенное на первом этаже их здания.

– О! Вот тебя то, голубчик, мне и надо! – прокомментировала Лера и сняла трубку.

– Слушаю тебя, Алексей!

От Кузьмина не ускользнуло то, как она его назвала, и это было неприятно.

– Лер, прости дурака, а? Знаю, что мне нельзя пить, а если уж выпил, то телефон мне в руки нельзя давать, а вот все равно наступаю на эти грабли! Сам же потом и страдаю от этого! Лер, мне очень стыдно за все то, что я тут тебе вчера понаписал. Правда, стыдно! Лер, прости меня, а? Я понимаю, что могу теперь только на твою дружбу надеяться, но мне и этого хватит! – Кузьмин вздохнул, – Лера, скажи, что мне сделать, чтоб ты меня простила? Ну, чтобы хоть дружба между нами осталась?

– Леш, ты кофе пил уже? – услышал он вдруг.

– Нет, – ответил удивленно.

– Приезжай к моему офису, тут кафе есть внизу хорошее. Там вкуснейшая выпечка продается! С тебя кофе и две булочки!

– Лера! Да хоть четыре! Буду через 10 минут! – Кузьмин выпалил это и положил трубку. Если надо, то он готов пить с ней кофе, слушать о ее проблемах дома и на работе, главное, что Лера согласна была видеть его! Так, сейчас главное не переборщить, не упустить эту возможность быть ей другом. Пока только другом, а там жизнь покажет и расставит все по своим местам.

Ровно через 10 минут Кузьмин входил в кафе. Леру он увидел сразу, как и бравого ФСБ-шника Вадима. А он вот что здесь забыл? Сидят, и главное, так мило улыбаются друг другу.

– Привет!

– Доброе утро! – Вадим ответил первым и сверкнул на Кузьмина странным взглядом.

"Еще и этот, что ли, увивается?" – мелькнула мысль.

– Привет, Леш! – услышал голос Леры, – представляешь, вот случайно встретились здесь с Вадимом.

– Да. Случайно. И я уже уезжаю, можешь не сверлить меня взглядом, Кузьмин, а то дырку прожжешь! Лера, тогда до завтра?

– Да, до завтра! – Лера кивнула и перевела взгляд на Кузьмина, – привет еще раз.

– Он вот откуда здесь, Лер?

– Мимо проезжал, – пожала Лера плечом, – за булочками заехал. Меня увидел и подошел поздороваться.

– И сразу, пользуясь случаем, он свидание тебе назначил?

– А хоть бы и назначил? Тебе то, что за дело, друг? – осадила Лера, но видно ее отпустило, потому что дальше она продолжила совсем другим тоном:

– Вадиму квартира нужна. А Олег же маклер, вот обещала помочь. К чему все эти вопросы, Леша?

– Да, прости, точно ни к чему! – Алексей кивнул и мысленно отвесил себе подзатыльник, – так какие булочки изволишь откушать? Или уже передумала?

– Не передумала и не надейся! С тебя булочка с маком и вон та корзиночка с кремом и ягодами! – рассмеялась Лера, – и у тебя, а точнее у нас, есть всего 15 минут на совместное кофепитие.

– А потом?

– А потом труба зовет! Тебя преступников ловить, меня строить капитализм и зарабатывать деньги для моей разросшейся семьи.

Кузьмин послушно пошел за сладостями, а когда вернулся, то Лера продолжила:

– Я опеку над Олегом оформляю. У него ведь нет больше никого. Парень он, конечно, взрослый не по годам, но вот по документам он еще ребенок и один жить не может, – Лера выдохнула и добавила неожиданно зло:

– Вот бы эти самые органы опеки так обо всех детях заботились! Веришь, замучилась бумаги собирать! Меня в чем только не подозревают. Веришь, так гадко от этого.

Решение нашлось само: Кузьмин был знаком с дамой из того комитета. Нет, не то чтобы очень тесно, но жизнь сводила их пару раз как раз вот по работе.

– Лер, а как ты говоришь, зовут ту даму из комитета, что дело твое курирует? Не Тарасова Инга Владимировна часом?

– Она самая! – кивнула Лера.

– Не вопрос, подруга! Позвоню я сегодня твоей Тарасовой. Решим твой вопрос.

– Ты ее знаешь? – глаза у Леры загорелись надеждой.

– Приходилось пару раз сталкиваться, – уклончиво ответил Кузьмин, – и да, она тетка въедливая, но поверь, не просто так она к бумажкам придирается.

Не рассказывать же было сейчас Лере, что сам лично отвечал на вопросы этой дамы, когда на месте преступления обнаруживался несовершеннолетний ребенок. Решит еще подруга детства, что он перед ней хвастается.

– Правда, позвонишь ей? – продолжала она допытываться.

– Правда, позвоню и обещаю, что сразу тебе дам знать.

– Хорошо, спасибо, Леш! – Лера улыбнулась.

Договорить им не дали, у обоих одновременно зазвонили телефоны. Рабочий день начался, и труба, действительно, звала.

Уже выйдя из кафе, Кузьмин, все-таки, произнес:

– Лер, ты прости меня за вчерашние сообщения, ладно? Я знаю, что это плохая отговорка и не снимает с меня ответственности за сделанное…, – Кузьмин оборвал сам себя, не закончив фразу. Взъерошил волосы, выдохнул и продолжил:

– В общем, нельзя мне напиваться, Лер. Веду себя как истеричная девица: звоню, пишу, выясняю отношения. Веришь, самому гадко! Я понимаю, что о многом тебя прошу, но ты не руби сплеча, хорошо? Я докажу, что могу быть хорошим другом тебе и ты всегда можешь рассчитывать на меня.

– Ладно, Лешка, мир! – Лера рассмеялась, – и знаешь, ты прав, Леш, потенциальных ухажеров у меня хватает, а вот хороший друг мне точно не помешает!

У Кузьмина опять зазвонил телефон, он, глянув на экран, процедил сквозь зубы ругательство, бросил короткое:

– Ладно, Лер, хорошего дня! – и развернувшись, пошагал к своей машине.

– Спасибо, Леш, и тебе! – ответила Лера уже ему в спину, на что Алексей лишь поднял правую руку, согнув ее в локте, и сжал ладонь в кулак.

Вообще-то этот жест обозначал единство пролетариата всех стран и их готовность бороться до победы Интернационала, но Лера вспомнила этот жест. Так они когда-то давно, будучи еще школьниками, прощались с Лешкой у ее подъезда. Он провожал ее, отдавал ей портфель и вскидывал вот так же кулак. Ее ладонь так же непроизвольно сжалась, а рука вскинулась и в этот момент Кузьмин обернулся. Обернулся, увидел и рассмеялся.

– Приколист, блин! – фыркнула Лера и опустила руку. И добавила уже совсем тихо, себе под нос:

– Лучше бы хоть раз в щечку девушку тогда поцеловал, кавалер.