Глава 2

Я, притихшая, сидела в просторной кухне и наблюдала за Глебом, который делал чай.

— Ты не рад меня видеть, да? — спросила, глядя на его напряженную спину.

— Рад, конечно, рад, — он обернулся через плечо и улыбнулся, как мне показалось, несколько вымученно. — Просто… Да ладно, все, забыли.

— Я могу уехать. Завтра утром, — я старалась скрыть обиду в голосе. — Или когда ближайший автобус?

— Через три дня, — Глеб поставил предо мной чашку с горячим чаем и сел напротив.

— Автобус ходит раз в три дня? — ошеломленно протянула я.

Глеб развел руками:

— Я ж говорил, что здесь захолустье…

— Ничего себе захолустье, — хмыкнула я и взяла из вазочки печенье. Шоколадное. — Такие коттеджи, машины, улицы ухоженные, я даже магазины видела. А ты вообще живешь в музее, — я задрала голову, рассматривая лепнину на потолке.

— Это наша семейная усадьба, досталась от предков, графов Волковых, — без особого энтузиазма отозвался Глеб.

— Семейная усадьба? И у вас ее не экспро… Экспроприировали? — я еле выговорила это мудреное слово. — После революции там… Или во время войны…

— Прадеду удалось отстоять ее.

— Надо же… — снова протянула я, а потом игриво улыбнулась: — Ты не говорил, что из дворянского рода.

— Да перестань, — Глеб с усмешкой отмахнулся. — Было бы что рассказывать. Гордиться тут нечем, это не моя заслуга.

— Все равно забавно, — я пожала плечами.

— Лучше расскажи, как ты меня нашла, — Глеб снова стал серьезным и озабоченным. И вообще он как-то неуловимо изменился с момента нашего расставания. Что-то в его внешности не давало мне покоя, но я не могла понять что именно. Может, потому что он загорел? Или бриться перестал, вон, щетину какую отрастил… Одичал, бедный…

— Аня?

— Да… — я выпала из своих размышлений. — Как нашла? Да по навигатору. Без проблем. Вначале на поезде, потом на автобусе, потом по полям, по холмам… — закончила уже шутливым тоном. — Добрые люди еще помогли…

— И ты проделала такой путь ради меня? — карие глаза Глеба засветились нежностью, отчего на душе сразу потеплело.

А в следующий миг я наконец поняла, что меня смущало.

— Очки, Глеб! Где твои очки?

— Очки? — он инстинктивно дотронулся до переносицы и рассеянно улыбнулся. — Видимо, забыл где-то…

— Но ты ведь плохо видишь… Как рисовать будешь? — забеспокоилась я.

Глеб — графический дизайнер, работал удаленно и, бывало, сутками не отлипал от ноутбука. Уверена, он и здесь из него не вылезает.

— Потом найду… Тебя различаю и ладно, — отшутился он и, дотянувшись через стол до моей руки, легонько сжал ее.

— А ты хоть питаешься нормально? — я переплела наши пальцы и озабоченно принялась выискивать в любимом признаки усталости или измождения. Не похудел ли? Да нет… Кажется, даже наоборот, раздался в груди и плечах.

— Все у меня хорошо, — заверил между тем Глеб. — Я больше за тебя волнуюсь. Могла бы мне позвонить, что едешь.

— Я хотела сделать сюрприз.

— Тебе это удалось, — он усмехнулся.

— Значит, ты не злишься на меня? — я почувствовала перемены в его настроении и сама приободрилась.

— Я не могу на тебя злиться, — и вновь улыбка, от которой я растекалась счастливой лужицей.

— Кхе-кхе, — громкое покашливание заставило Глеба отпустить мою руку.

Я тоже в испуге подскочила на месте, обернулась — и наткнулась на изучающий взгляд темно-карих глаз. В дверях стояла старушка, маленькая, худенькая, чуть сгорбленная, с заостренным носом и тонкими губами. Свободное платье в мелкий цветочек, на плечах шаль, крупные серьги с красным камнем, седые волосы собраны в аккуратный пучок. Опиралась она на тросточку с резным набалдашником.

— Бабуля? — Глеб тут же вскочил на ноги. — А у нас гости.

— Я вижу, — прокряхтела она и, постукивая тростью, проворно направилась к нам. — Кто такая?

— Это Аня, — быстро представил меня Глеб, и я тоже поднялась. — Моя… Невеста.

Сердце, несмотря на волнение, радостно подпрыгнуло: ух ты! Глеб назвал меня своей невестой! Нет, конечно, он уже не раз заикался о своих серьезных намерениях, но вот так представить меня бабушке. Неожиданно.

— Невеста? Хм… — бабушка подошла ко мне ближе и втянула носом воздух, затем еще раз. Потом и вовсе стала обходить меня вокруг. И выглядело это точно она… обнюхивает меня? Я так странно себя чувствовала в этот момент, что боялась даже шелохнуться. — Глебушка… Так она ведь… — начала было бабуля с некой укоризной, но внук ее перебил.

— Аня, — обратился он ко мне. — Разреши представить тебе мою бабушку, Софью Ильиничну.

— Очень приятно, Софья Ильинична, — мне наконец удалось улыбнуться. — Извините, что без приглашения…

— Ну раз уж явилась, то что теперь? Не выгонять же за порог, — это, конечно, мало походило на радушный прием, но я не стала расстраиваться. Глеб же предупреждал, что у него бабуля не сахар. Опять же, старики часто ворчат… Ничего, надеюсь, у нас еще будет возможность подружиться.

Однако следующие слова бабули заставили пошатнуться мою веру в светлое будущее, да и страху еще больше нагнали. Она прошла к Глебу совсем близко и, понизив голос, спросила:

— Внучек, так, может, я ее укушу?

Ой… Бабушка Глеба, похоже, несколько не в своем уме. Так, может, потому он не хотел, чтобы я приезжала?

Я, глупо улыбаясь, опустилась обратно на стул.

— Бабуля, — между тем произнес Глеб сквозь зубы и почти шепотом, — перестань, — и уже мне, широко улыбнувшись: — Это бабушка так шутит, не обращай внимания.

— Ничего подобного… — начала было «бабуля».

— Поговорим потом, — осек ее Глеб и бросился ко мне: — Анюта, идем покажу тебе дом и твою комнату заодно.

Он подхватил мой чемодан, другой рукой взял меня за руку и потянул за собой, прочь из кухни.

— Не слушай мою бабушку, — повторил он уже на ходу. — У нее черный юмор. И не обижайся на нее, что бы она ни болтала.

— Хорошо, — не очень уверенно пообещала я.

Мы прошли большой пустой холл и стали подниматься по широкой лестнице. Ну точно как во дворце… Даже неуютно немного.

— А я не знала, что ты такой сильный, — заметила я не без гордости, глядя, как легко Глеб несет мой огроменный чемодан, даже умудряется размахивать им.

Но он то ли не расслышал, то ли проигнорировал мои слова, вместо этого произнес:

— Твоя комната будет рядом с моей, поэтому я всегда буду рядом. Не волнуйся…

«А я и не волнуюсь», — чуть не ответила я, но промолчала. Правда, лучше, если буду жить подальше от бабушки…

Но он то ли не расслышал, то ли проигнорировал мои слова, вместо этого произнес:

— Твоя комната будет рядом с моей, поэтому я всегда буду рядом. Не волнуйся…

«А я и не волнуюсь», — чуть не ответила я, но промолчала. Правда, лучше, если буду жить подальше от бабушки…

Второй этаж оказался не таким уж большим, в отличие от первого: недлинный коридор с окном в торце и всего четыре двери.

— Это правое крыло, — пояснил Глеб, останавливаясь к средней двери. — Есть еще левое, там живет бабушка…

Фух, а это хорошая новость. Значит, меньше будем видеться с Софьей Ильиничной.

— Так, это твоя комната, — Глеб открыл дверь, — соседняя моя.

— А остальные две чьи? — мне стало любопытно.

— Ничьи, — усмехнулся Глеб. — Вон в той что-то вроде библиотеки моего покойного прадеда, а дальше — совместный санузел. Комнату смотреть свою будешь?

— Конечно! — я шагнула в дверь. — О, как симпатично…

Спальня и правда была милой и типично женской: сиреневые тона, воздушные шторы, обои в цветочек.

— Здесь когда-то жила моя мама, еще до замужества, — объяснил Глеб. — Все, конечно, старое и, наверное, пыльное. Но завтра придет помощница по хозяйству и все приберет.

— Ничего, — я махнула рукой, — если что, я и сама могу…

— Даже и не думай, — Глеб подошел ближе и обнял меня за талию. — Ты наша гостья.

— Глеб… А где твои родители? — спросила я, заглядывая ему в глаза. — Ты никогда не рассказывал мне о них.

— Их давно нет в живых, — просто ответил он. — У меня из родственников осталась только бабушка и тетка, но она так… Живет не с нами.

— Ох, извини…

— Ничего, все в порядке, — Глеб мягко улыбнулся. — Все-таки хорошо, что ты приехала, я очень соскучился по тебе… — он притянул меня к себе и поцеловал.

— Я тоже, — прошептала я, с радостью отдаваясь этому поцелую.

Сперва мы целовались медленно, смакуя губы друг друга, но вскоре напор Глеба стал сильнее, а поцелуй настойчивей. Тело тут же откликнулось волной желания, а в груди затрепетало предвкушении: неужели сегодня мы наконец сделаем «это»? Мы встречались уже несколько месяцев, но близости у нас пока так и не случилось. Уже не один раз подходили к ней, но… Глеб был настолько строгих правил, что считал близость до брака — неприличным и неуважением ко мне, поэтому всегда останавливался, будучи почти на грани. С одной стороны, это говорило о его серьезных намерениях, но с другой… Как же иногда хотелось продолжения! Но я не настаивала, нет. Потому что тоже уважала его принципы и готова была подождать, тем более целовался он потрясающе, и даже легкое поглаживание спины выглядело как эротический массаж… В общем, думаю, было ради чего потерпеть.

Объятия Глеба становились крепче, и в какой-то момент мне до боли сдавило ребра и стало трудно дышать. Я, не сдержавшись, вскрикнула, а Глеб тут же отпрянул от меня.

— Что? Я сделал тебе больно? — в его глазах плескался испуг.

— Немного переборщил с силой, — я усмехнулась, потирая бок. — Но это не смертельно.

— Прости, я… Я, видимо, действительно очень соскучился, — Глеб как-то уж чересчур распереживался и выглядел очень растерянным. Это было трогательно и неожиданно.

— Переживу, — чтобы успокоить его, я поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку, затем с улыбкой взъерошила русую макушку. — Продолжим нашу экскурсию по дому?

— Давай, — он наконец тоже улыбнулся. — Правда, смотреть особо нечего. Часть дома все равно нежилая, бабушке одной это ни к чему…

— А почему адрес твоего дома Лесная, 1, а он стоит на Главной? — спросила я уже на пути обратно на первый этаж.

— Потому что у него двойной адрес, никогда не встречала такое? Улица Главная пересекается с Лесной, — объяснил Глеб.

— Ну да, я не подумала об этом. Я вообще так растерялась, когда увидела ваш особняк… Даже глазам не поверила, — я засмеялась, вспоминая. — А потом еще эти неприятные мажоры подъехали… Кстати, кто это был? Мне кажется, или они тебя испугались?

— Ты права, местные мажоры, — голос Глеба как-то сразу изменился, став бесцветным. — Тебе стоит держаться от них подальше. Особенно если меня нет рядом.

— Глеб, внучек, — донеслось из кухни, — веди свою невесту, будем ужинать…

— Идем, бабушку не стоит заставлять ждать, — я улыбнулась любимому и потянула его за руку.

Еще издалека я ощутила запах жареного мяса и занервничала: у Глеба на него была аллергия. Неужели Софья Ильинична не знает об этом? Или она хочет угодить мне?

Старушка действительно жарила свиные стейки. Огромные, жирные, на косточке, они аппетитно шкварчали на огромной сковороде.

— Я не буду, — торопливо произнес Глеб и направился к холодильнику.

Бабушка проводила его удивленным взглядом, но ничего не сказала. Затем посмотрела на меня:

— Давай тарелку, положу.

— Извините, Софья Ильинична, но я тоже не буду, — замялась я. Мясо я, конечно, ела, но решила поддержать Глеба. — Спасибо большое. Я… Я бутерброд съем, с вашего разрешения, — Глеб как раз достал хлеб, сыр и овощи.

— Ладно, — старушка недовольно поджала губы и зыркнула на меня так, словно это я была виновата в том, что у ее внука аллергия.

Она положила стейк себе на тарелку и вернулась с ним к столу. И никаких овощей или гарнира, даже хлеба не взяла.

— Приятного аппетита, — чопорно произнесла Софья Ильинична и вонзила вилку в источающее сок мясо.

Глеб сглотнул, и на миг его глаза вспыхнули желтым. Конечно же, в его зрачках всего лишь отразилось вечернее солнце, которое как раз светило в окно, но выглядело это жутковато. Чего только не привидится с усталости.

— И чем ты занимаешься, Анна? — спросила меня вдруг Софья Ильинична.

— Вы имеете в виду профессию? — я улыбнулась. — Я ветеринар.

Рука старушки, в которой она держала нож, зависла в воздухе, а на лице появилось любопытство:

— Надо же…

— Да, — я снова усмехнулась и взглянула на ее внука, который, опустив глаза в стол, жевал свой бутерброд. — Мы с Глебом даже познакомились у нас в ветлечебнице. Он привел к нам бездомного кота с раненой лапкой.

— Кота? — теперь и Софья Ильинична смотрела на Глеба.

— Кота, — подтвердила я. — Точнее, кошку, даже котенка. Лапку мы ей вылечили, а кошечка осталась жить у меня. Правда, на время моего отсутствия пришлось отдать ее маме…

— Надо же… — снова протянула Софья Ильинична и хмыкнула. — Кота…

— Да, кота. Ничего удивительного в этом не вижу, — с нажимом отозвался Глеб.

— Значит, точно не хочешь мяска, внучек? — невинным тоном поинтересовалась бабушка.

— Нет, — рыкнул Глеб. И прозвучало это так угрожающе и страшно, совсем как тогда с мажорами, что мне снова стало не по себе. Раньше мой интеллигентный и милый Глеб таких интонаций себе не позволял.

— Глеб, а ты так и не нашел очки? — я решила сменить тему и настроение за столом.

— Нет, потом. Чай будешь? — он тоже быстро перевел тему.

— Буду, — кивнула я, хотя внутри кольнула обида из-за его столь резкого тона.

Бабуля между тем со смаком доела стейк, а потом без стеснения вылизала тарелку. Меня, конечно, такое несколько смутило, но я вида не подала, в конце концов, у пожилых людей бывают разные причуды.

— Я пошла спать, — известила она нас и пошаркала прочь из кухни.

— Спокойной ночи, — поспешила пожелать я ей вслед.

— Ага, и тебе того же, — отозвалась старушка, затем хмыкнула, видимо, каким-то своим мыслям.

— Может, тебе кашу приготовить? — спросила я у Глеба. — Или чего другого?

— Нет, спасибо, — он улыбнулся, снова став милым. — Я уже поел. А ты как?

— Я тоже поела, — заверила его я. — А разве твоя бабушка не знает, что тебе нельзя мяса?

— Знает, но забывает иногда. Ты же видишь, какой у нее уже возраст, — Глеб загрузил грязные тарелки и чашки в посудомоечную машину. К слову, несмотря на старинный антураж, кухня у бабушки Глеба была обставлена по последнему слову техники. Получалось эдакое смешение стилей. — Тоже, наверное, пойдем спать? Точнее, я поработаю еще немного, а ты отдыхай. Устала ведь за дорогу.

— Да, пожалуй, — я глянула в окно, где уже сгустились сумерки. — А завтра покажешь мне ваш поселок?

— Если будет время, — неопределенно отозвался Глеб и приобнял меня. — А по правде говоря, тут и смотреть нечего.

— И все же мне будет интересно, — сказала я и, не сдержавшись, зевнула, потом поспешно прикрыла рот рукой. Усмехнулась: — Кажется, мне действительно пора спать.

В холле, как и на лестнице, тускло горел свет, и по стенам и потолку плясали длинные тени. На одной из стен в ряд висело несколько портретов: женщина и двое пожилых мужчин.

— Это твои родственники? — спросила я Глеба.

— Да, вот эти двое, — он показал на женщину и одного из мужчин, — очень дальние. А это — мой прадед, отец бабули…

С того самого портрета на меня взирал хмурый седовласый мужчина, с пышными усами и выпирающим из распахнутых пол фрака животиком.

— Солидный такой, — заметила я с улыбкой.

— Да уж, — усмехнулся тоже Глеб, — поговаривают, нагонял страху на всю округу.

Уходя, я еще раз бросила взгляд на портрет, и по спине прошел холодок. Мне вдруг показалось, что глаза прадеда живые, и он смотрит на меня, и даже шевелит усами. Похоже, мне действительно нужно поскорее лечь спать.

У двери в мою комнату мы с Глебом еще несколько минут целовались, на этот раз обойдясь без травм, потом пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись.

Шкаф в спальне был большой, но чемодан я пока полностью не распаковывала, повесила на плечики только самые мнущиеся вещи. Уже сейчас, когда долгая дорога была позади и адреналин слегка схлынул, я испытывала легкий стыд за свой спонтанный поступок. Приехала тут, взбаламутила все, Глеба, наверное, поставила в неловкое положение перед бабушкой. И хотя он и убеждал меня, что все в порядке, да и место для меня нашлось в их большом доме, я все равно подумывала над тем, чтобы не задерживаться в гостях. Вот поживу пару деньков до следующего автобуса, побуду немного с Глебом, чтобы тоску немного прибить, и поеду домой…