Глава 27. Прошлое

Наши отношения с Иваном, незаметно даже для нас самих, становятся чуточку теплее. Я всё ещё не уверена, что приняла правильное решение. Я согласилась дать нам обоим шанс, а что из него получится, сама пока не знаю. Вчера мы хорошо погуляли, и мне показалось, что лёд начал расходиться в разные стороны, раскалываясь на кучу мелких осколков. Но ведь однажды снова может появиться воспоминание о прошлом. И я вроде бы всё понимаю, но всё равно становится обидно.

Утром, выйдя из дома, вижу Вольского, и сердце сжимается в комок. Как смеет он являться сюда и что-то от меня требовать?! Почему напоминает о себе? Неужели не понимает, какую боль причинил? Мне хочется пройти мимо, но он останавливает меня.

— Нам надо поговорить! — сухим баритоном произносит он и делает шаг вперёд.

— Тебе надо! — поправляю я. — Мне — нет.

— Мира, я уже наказан за то, что сделал с тобой, с нами… Ты можешь ненавидеть и проклинать меня, но, выслушай!

— Вольский, сколько тебе раз можно повторить: «мы» в прошлом! Тебя когда-то давно любила другая Мира, глупая девочка, которая ходила в розовых очках и беспрекословно верила тебе. Её больше нет! Приди в себя! Оставь меня в покое! — пытаюсь объяснить ему я, при этом сдерживая себя в руках.

— Не хочу! — он делает шаг навстречу, и меня начинает мутить от запаха его парфюма (когда-то любимого мной).

— Не приближайся, а не то я закричу! — предупреждаю я. — Я выхожу замуж. Если тебя даже это не останавливает…

— Я же сказал тебе, что ты ждёшь моего ребёнка, Мира! За кого ты выходишь?

— Серьёзно? — не могу сдержать я смех. — Ты в курсе, что в клинике делают не только оплодотворение семенем донора? Там делают ЭКО! Я точно знаю, кто отец моего ребёнка, и я выхожу за него замуж.

Я прикусываю щёку изнутри до болезненного спазма. Не планировала этого говорить, но слова вырвались с языка сами по себе. Я могу только догадываться, кто отец моего ребёнка, но блеф порой спасает. Смотрю прямо на Вольского, лицо которого искажается от презрения. Не удалось провести меня? Я больше не та глупышка, которой была раньше…

— За кого ты выходишь замуж? Уж не за этого сопляка Артура ли? Он же тряпка… — фыркает Борис.

«А ты?» — хочется спросить, но я держу язык за зубами, не хочу наживать себе врага в его лице. Пока мы просто «нейтральные бывшие», и лучше, чтобы так и оставалось.

— Нет. Я выхожу за Ивана Орлова.

Вольский резко меняется в лице: кожа на скулах натягивается и бледнеет. Он смотрит на меня, не моргнув, а я на него. Игра в гляделки длится несколько секунд, и я замечаю, как сильно мой бывший муж состарился, стал совсем другим. Больше не тот Борис, которого я когда-то любила… Или он всегда был таким, но я смотрела на него не под тем углом…

— Скажи, что ты шутишь? Он ведь…

— Я люблю его, — отвечаю я без тени сомнения в голосе. — Двигайся дальше! У тебя сейчас есть беременная жена! Не надоело ещё от беременных жён уходить?

И снова накатывают воспоминания, от которых саму потряхивает. Вот живое напоминание стоит передо мной и хлопает глазёнками, а я вижу его… с ней…

— Клара беременна не от меня, — цедит сквозь зубы Вольский.

— А ты ДНК тест делал? — он мотает головой мне в ответ. — Так сделай! Это облегчит тебе жизнь! Что если ты снова можешь потерять своего ребёнка? А? Не думал об этом?

— Значит, ты точно всё решила? Я понимаю, что сам виноват, но мы могли бы попробовать построить отношения с чистого листа… Во имя нашей девочки…

Внутри всё закипает от ярости. Как смеет он трогать нашу дочь?! Нашу девочку?! Сволочь! Я не могу сдерживать порыв гнева, который теперь так и рвётся наружу. Я честно хотела обойтись без взаимных упрёков и истерик, но теперь не могу.

— Не смей трогать нашу дочь! — рычу на него я. — Ты даже к ней на кладбище не ходил! Ты хоть раз пожалел о том, что сделал, когда мы хоронили её? Да ты даже на похороны не явился, отправил какой-то захудалый букет… Тебе плевать было на неё! Всё кончено, Вольский! Просто прими этот факт.

Я иду к своей машине. Чувствую, что его взгляд прожигает мне спину. Оборачиваюсь на секунду и замечаю слёзы, застывшие во взгляде Вольского.

Перед глазами снова мелькает картина из прошлого: эта тварь, пристроившаяся между ног Клары… Резкая боль в животе…

«Ненавижу тебя», — хочу сказать я, но понимаю, что он и этих слов не достоит, поэтому просто сажусь в машину и завожу её. Надеюсь, что встреча с Иваном поможет мне зализать раны, которые теперь снова начали кровоточить, словно их вскрыли тупым лезвием.

* * *

— Привет, — улыбается Мира, когда мы встречаемся на парковке. Она приближается ко мне и останавливается в нескольких шагах.

Я специально не ушёл в офис и ждал её: очень хотел увидеться. Я дарю ей ответную улыбку и любуюсь ею.

— Привет! Что-то случилось? На тебе лица нет… — спрашиваю я, ощущая, как тревога начинает заполнять душу.

— Да нет… Нормально, — пожимает она плечами. — С бывшим встретилась… Вроде бы удалось расставить с ним всё по своим местам.

— Он тебя не обидел? — руки сами сжимаются в кулаки.

Набить бы этому Вольскому морду…

— Нет. Всё хорошо. Просто воспоминания о прошлом в голове промелькнули…

У Миры в сумочке звонит телефон, она достаёт его и смотрит на экран. Отвечает сразу и шепчет мне одними губами, что это Валя. Они говорят несколько секунд, и я понимаю, что позавтракать вместе у нас не получится.

— Прости, — ведёт плечом Мира. — Мне надо бежать. Там какой-то недовольный клиент хочет встретиться именно со мной. Валя уже не знает, как его убедить… В общем…

— Я провожу! — киваю я и провожаю её до лифта.

Договорившись встретиться после работы и отпустив Миру, я смотрю на часы. С Артуром договорился встретиться с утра, и в течение часа он должен будет прийти вместе со свои «юристом». А на обед у меня есть кое-какие планы…

Владимир здоровается со мной сквозь зубы, но я не обращаю на это никакого внимания, игнорирую поведение, которое кажется мне детским. Нелепая обида за то, что начальник принял решение, не спрашивая мнение подчинённого.

Захожу в кабинет, удобно сажусь в кресло, и перед глазами появляется улыбка Миры… Такая очаровательная, обещающая счастье…

— Иван Александрович, к вам пришли! — сообщает секретарша по голосовой связи, вырывая меня из грёз и заставляя вздрогнуть.

Я точно знаю кто это. Распрямляю плечи и пытаюсь настроиться на серьёзный разговор. Артур не должен заметить подвох в моём поведении.

— Доброе утро! — произносит его юрист в юбке.

Сегодня девушка одета в деловой костюм серого цвета с тёмными вертикальными полосками. Брюки едва достают до щиколотки, и выглядит это так, словно ткани не хватило, но, вероятно, сейчас такая мода. Снова высокие каблуки. Волосы собраны в высокий хвост. Она хищно улыбается. Артур заходит следом за ней. Карие глаза с вкраплениями чёрного выглядят уставшими, а нижние веки отекли и имеют красноватый оттенок. Да он, похоже, не спал добрую часть ночи.

— Доброе утро! — здоровается он со мной хрипловатым голосом.

Щетина на лице и мятая одежда просто кричат о том, что мужчина продолжает сжигать свою жизнь разгульным образом. Артур садится на диванчик, широко раздвигая ноги и раскидывая руки по спинке. Ведёт себя омерзительно, но я не могу выставить его сейчас — получу свои деньги, а там будет видно.

— Доброе! — сухо отвечаю обоим и киваю.

Девушка достаёт документы из портфельчика и даёт мне на подпись. Я отрицательно мотаю головой.

— Считаете меня дураком? — усмехаюсь я. — Сначала я должен видеть перевод, потому что, зная Артура, могу остаться ни с чем.

— Всё будет.

Девушка открывает ноутбук, что-то делает в нём, и до меня доходит, что она отнюдь не работница Артура. Она посыльная Вольского. Сама проводит платёж, переводя мне всю сумму долга с кодом протекции. Я вызываю своего юриста. Он входит в кабинет, здоровается со всеми и принимается изучать документы. Несколько раз задаёт вопросы по существу, но в итоге кивает и даёт мне добро на подписание.

Документы подписаны, перевод разблокирован. Я смотрю на Артура, который продолжает вести себя чересчур нагло, и растягиваю губы в фальшивой улыбке.

— А теперь попрошу покинуть мой кабинет и забыть сюда дорогу, пока я не привлёк всех вас за мошенничество с подписями, — произношу ледяным тоном, от которого девица передёргивает плечами.

Артур ухмыляется, встаёт на ноги и прячет руки в карманы джинсов. И этот разгильдяй смог когда-то поднять «Атланту»?! Да без Миры там бы ничего уже не было…

Юрист тоже уходит, и я остаюсь один. Деньги теперь точно поступят на наш счёт в течение трёх рабочих дней, а Артур и Вольский уже сегодня узнают, что остались ни с чем. Могу себе представить их реакцию… Уж второму явно не позавидуешь, ведь «Атланта» без Миры ему точно не нужна.

Я смотрю на часы. Ещё утро, но вроде бы никаких важных встреч, назначенных у меня на сегодня, нет… Только одна. Хотел поехать во время обеденного перерыва, но решил не оттягивать момент. Поеду сейчас.

Поднимаюсь на ноги, окидывая свой стол взглядом и переворачивая фотографию Лены, стоящую на столе. Не хочу больше смотреть на неё и лелеять надежды, что может всё стать как раньше.

До кладбища я добираюсь быстро. Приношу огромный букет жёлтых хризантем. Захожу, открыв калитку, и кладу цветы на могилу. Замечаю, что как-то вошло в привычку приносить именно жёлтые. Возможно, подсознание уже давно всё решило за меня, пусть я и пытался бороться с ним, убеждая себя, что так нельзя.

— Ну здравствуй! Я, наверное, уже надоел тебе со своими визитами… Лен, я пришёл сегодня попрощаться. Понимаю, что уже несколько раз говорил тебе, что пойду дальше, но возвращался и снова всё повторялось. Теперь я отпускаю тебя… Двигайся дальше, моя милая! — на глаза наворачиваются слёзы.

Я вспоминаю открытый гроб и процесс похорон. Тогда я ещё толком не осознавал всего, глядя на это, словно через пелену тумана, а теперь нашёл в себе силы попрощаться.

Стою несколько секунд, слушая тишину, которую время от времени разбавляет скрип калиток и чей-то негромкий плач.

— Спа-а-аси-и-ибо-о, — проходится лёгкое дуновение в области уха, и мне кажется, что она задела меня за плечо, но этот мираж быстро исчезает.

Лена тоже отпустила меня.

Я должен постараться двигаться дальше на самом деле. Хватит обещать себе, но снова возвращаться. Буду заботиться о Мире и нашем ребёнке… Даже если не я отец, ведь шанс, что она выбрала донором именно меня, крайне мал. Я окружу её внимание, заботой, и подарю малышу отцовскую любовь. У нас всё может получиться по-настоящему.