Глава 17

— Светочка, доченька, — мама испуганно вскидывает взгляд. Сталкиваемся глазами. — Что ты такое говоришь? Я же мама твоя. Света…

Молчу. Рассматриваю каждую морщинку на ее лице. Мама выглядит старше своего возраста. Всю жизнь на себе все тащила, вечно в долгах и с подработками.

Ей пятьдесят вот-вот исполнится, но чисто внешне можно лет шесть прибавить.

Стискиваю под столом пальцы в кулаки, чтобы не расплакаться. Так жаль ее становится. Она же ничего в жизни не видела. Я ее когда первый раз на море вывезла, она как ребенок радовалась, а сама постоянно напоминала мне, что все очень дорого и тратиться не нужно. Зачем в ресторан идти, если в отеле полный пансион? А экскурсии зачем? Лучше просто у моря на шезлонгах полежать, бесплатно же…

Я тогда отмахивалась. Мне искренне хотелось сделать ей приятно. Да и себе самой тоже. Если уж и отдыхать, то на полную катушку. Мама моего мнения не разделяла, конечно.

— Почему ты мне не сказала о том, что... — мама смотрит на мой живот и прикрывает рот ладонью. По ее щекам катятся крупные слезы.

У меня у самой сердце щемит.

— Ты бы меня не поняла.

Мама опускает голову. Кивает каким-то своим мыслям и поднимается на ноги.

— Поеду я. Скоро последний автобус уйдет.

В порыве драмы, что душу в щепки крошит, вскакиваю следом и предлагаю ей остаться.

— Не стеснишь, тут две просторные комнаты.

— Да нет, Свет, я лучше дома. Хотя… Дом ли там теперь? — поднимает на меня полный слез взгляд.

— Так я и говорю, оставайся. Я тебе квартиру сниму.

— С ума сошла? Такие деньги. Я уж лучше в нашу деревню тогда вернусь. Не жили хорошо, не надо и начинать.

— Мам…

— Все правильно, Свет. Все правильно. А если этот шкурник еще появится, я его кочергой отхожу, чтобы руки больше не распускал.

Мама перемещается в прихожую. Следую за ней, наблюдаю, как она надевает свое старенькое пальто. Мне кажется, она купила его, когда я еще на втором курсе училась, поправляет волосы и сжимает в руках сумку.

— Мам, ну куда ты собралась на ночь глядя? — вздыхаю и подхожу к ней ближе.

Первое прикосновение, от которого потряхивать начинает.

Касаюсь пальцами ее плеча и заглядываю в глаза.

— Мы больше никогда там не окажемся. Понимаешь? Мы же тогда вместе все преодолевали, давай и сейчас так же. Ты и я, против всего мира. Помнишь пирожки с вареньем из крыжовника?

Мама облизывает сухие губы, вытирает слезы и кивает. Всхлипывает, но улыбается.

— Помню. Твой день рождения. Нужно было что-то принести в школу. На тортик у нас денег не было, зато муки и варенья дома было завались.

— Ага. Ребята за обе щеки уплетали, а через месяц Машка Сорокина на свой день рождения тоже притащила пироги, потому что мне же мама сама пекла, а не просто купила… Я тогда так тобой гордилась, — кусаю губы и все-таки плачу. — Ты же такая сильная. Я же в тебя, мам.

Мама громко всхлипывает и крепко прижимает меня к своей груди. Как в детстве. Ее сумка с грохотом падает на пол. Мы обе плачем и обнимаемся.

— Светка, — мама обхватывает ладонями мои щеки. — Куда мне до тебя, дочь? Куда…

— Останешься? — тру свой красный нос. — Посмотрим «Девчат» или «Москва слезам не верит». Помнишь, раньше каждое Восьмое марта смотрели?

— Помню. Посмотрим, чего б не посмотреть-то?!

— Я справлюсь, мам. Илья, он…

— Не произноси при мне больше его имени, Света. Если бы я только знала, доченька. — Мама снова смотрит на мою руку, на которой красуются синяки. — Все хорошо будет. Ты у меня такая красавица, найдешь еще свое счастье.

Мама остается у меня. Мы с ней и правда целый вечер смотрим старые фильмы, вспоминаем мое детство и юность. Тему Ильи и детей не затрагиваем, только когда я ухожу спать, мама крепко сжимает мою ладонь и шепчет: — Я всю жизнь боялась, что ты повторишь мою судьбу. Всю жизнь.

— Понимаю.

— Думала, что Илья не такой, как твой отец. Порядочный. Деньги у него есть. Семья у вас будет счастливая. С достатком. Ребятишки. А оно вот все как…

* * *

Утром просыпаюсь по будильнику. Принимаю душ, делаю укладку, а потом иду на кухню. Мама встала еще раньше и уже успела приготовить завтрак.

Обычно по утрам я пью только кофе по дороге на работу, а завтракаю уже ближе к обеду, но сегодня решаю сделать исключение.

Мы едим молча. Вчерашний вечер обнажил раны, и теперь их придется еще долго зализывать.

— Я сегодня на дачу поеду. Вещи соберу, — мама поправляет салфеточку под тарелкой с сырниками, — на выходных обратно в деревню переберусь.

— Я могу снять тебе квартиру.

— С ума не сходи. Столько денег тратить.

— Давай тогда ремонт в доме сделаем? Я помогу тебе все перевезти, составим смету, я найду рабочих.

— Да я сама потихоньку откладывать буду. С пенсии.

Мама на инвалидности после инсульта, тот удар был последствием ее работы.

— Не сходи с ума, — выражаюсь ее же любимой фразой. — Пока будет ремонт, поживешь у меня.

— Ты сама-то не у себя живешь, — мама вздыхает. — Тяжело без своего жилья сейчас, доченька.

— Заработаю и на свое. Главное — верь в меня, — улыбаюсь и иду чистить зубы.

На вокзал отвожу маму сама. Потом еду на работу.

Настроение бодрое, несмотря на все ночные слезы.

Почти до самого вечера крутим с Лизкой идеи для новой коллекции, а потом заваливаемся на ужин в ресторан на набережной.

Обсуждаем Антипова, мой разговор с мамой, и я даже рассказываю ей про аварию и Евгения.

Лиза, конечно, светится как солнышко и убеждает меня, что я просто обязана сходить с ним на свидание. Смеемся и разъезжаемся уже почти в девять.

Паркую машину на территории дома, где живу, а у подъезда нос к носу сталкиваюсь с Ильей.

— Чего тебе? — смотрю на него и испытываю еще большее отвращение.

— Откуда ты знаешь Снегура?

— Что?

— Ты с ним спишь? — припечатывает своим вопросом, а я даже сообразить не могу, откуда в его глупой голове все эти мысли.

— Ты больной?

— А я все думаю, чего это ты так смело на развод подала. Решила переселиться к кошельку потолще?

— К психиатру сходи, он тебя подлечит. Хотя в твоем случае это, конечно, маловероятно, — скидываю его лапу со своего плеча.

Внешне выгляжу, наверное, дерзко, внутри же сжимаюсь в комок. Страшно до ужаса. Если он снова начнет распускать свои грабли, мне никто не поможет. На улице ни души.

— Какого черта ты встречалась с моим помощником?

— С каким помощником? Ты бредишь? Я их всех в лицо знаю.

— Не всех, — прищуривается. — Вчера утром ты встречалась с Кузнецовым на счет страховки тачки. Он у меня пару месяцев работает.

Сглатываю и смотрю на мужа во все глаза.

Он зол. Нет, в бешенстве просто. У него такой вид, будто он из психушки для особо буйных сбежал.

— Быстро ты, Света, свой зад в тепло пристроила. Только пожалеть не боишься?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я не знаю Снегура и помощника твоего не знаю. Отстань от меня.

Шок окутывает все тело. Ничего не соображаю. Единственная мысль, что есть в моей голове, — бежать. Мне нужно бежать. Только вот куда? Илья слишком близко, не успею и шагу сделать.

— Твой любовничек порешал свою жену и ребенка. За что и отсидел, — ухмыляется, — хочешь стать следующей?

— Что ты несешь?! — ору на всю улицу.

Вот именно сейчас. Да. Мне никогда не было так страшно, как именно сейчас!

Илья толкает меня к стене. Нависает сверху, смотрит прямо в глаза.

— Если ты решила мне так подгадить, то способ выбрала не самый лучший. Твой Евгений Андреевич прибьет тебя и в лесочке закопает, когда ты ему надоешь.

— Прекрати, — отталкиваю Илью от себя, бью прямо в грудь кулаками. — Не приближайся. Ты больной. Ненормальный.

В ужасе вытаскиваю из кармана пиджака магнитный ключ и залетаю в подъезд.

Слышу шаги позади. Антипов бежит за мной следом.

У самой двери роняю ключи, подбираю, но никак не могу попасть в замок. Илья настигает.

Отбирает из моих рук брелок и сжимает в свой кулак.

— Дура. Беспросветная похотливая дура! — орет на меня, а потом со всей силы бьет кулаком по стене.

— Не трогай меня. Помогите! — кричу и слышу свое эхо.

Из соседней квартиры выходит мужчина. Спрашивает, все ли в порядке.

— Я ее муж.

— Девушка, все хорошо? — сосед игнорирует Антипова, смотрит на меня.

Отрицательно мотаю головой. Мужчина прищуривается и делает шаг навстречу Илье.

Антипов усмехается и протягивает мне ключи. Под взглядами двух пар глаз прошмыгиваю в свою квартиру и закрываюсь на все замки изнутри.

Оседаю на пол прямо у порога и плачу. Громко, на разрыв. Меня трясет. Мой муж — псих. Ненормальный. Больной.

Кое-как перебираюсь на кухню, завариваю чай. Руки трясутся, чуть не роняю чашку.

Сижу на стуле за столом в полной тишине. Смотрю на свой чай и кручу в голове слова Антипова.

Помощник. Снегур. Евгений Андреевич. Мой помощник. Новый помощник.

Снегур.

Евгений Андреевич.

Евгений.

Женя!

Вскакиваю на ноги и замираю.

Не может быть. Просто не может этого быть…

Кошусь на свой телефон. А мысли словно притягивают этот звонок.

Цифры. Знакомые последние цифры.

Это Евгений звонит.

Снегур?

Заторможено вытягиваю руку, обхватываю пальцами смартфон.

— Алло, — подношу к уху и сглатываю.

— Светлана, не отвлекаю?

Это он. Точно он. Он Снегур.

Кожа мурашками покрывается, и даже голос у него другой теперь. Жесткий какой-то. Я уверена, или мне кажется. Не знаю.

— Я только домой зашла. Много работы.

— В страховую звонила?

— А… Да… То есть нет. Завтра.

— У тебя все нормально? Голос странный.

А какой он у меня должен быть, когда мне звонит уголовник? Такой же, как мой отец, только в тысячи раз хуже.

Твой любовничек порешал свою жену и ребенка. За что и отсидел.

В голове сразу всплывают слова мужа, и я пугаюсь еще сильнее.

— Норм… — заикаюсь — …мальный. Все хорошо, Же… Евгений. Я в порядке.

— Точно?

— Конечно, — пытаюсь приободрить свой голос.

— Ладно. Слушай, я тут подумал, — отчетливо слышу смешок, но воспринимается он как злой оскал, — ты предлагала мне шопинг. Готов заплатить любые деньги, если ты меня переоденешь и наконец найдешь время для встречи.

— Что? — прищуриваюсь и чувствую, что мой пульс вот-вот достигнет какой-то предельной отметки.

— Шопинг. Света, у тебя правда все хорошо? — настораживается.

— Да. Да. Все отлично. Я просто устала. Плохо соображаю. Вы извините, я вам соврала, — облизываю губы.

— В плане?

— Я замужем. Мы в тот день с мужем поссорилась, и я ляпнула, что свободна. Не звоните мне больше.

Вешаю трубку и прячу телефон под пиджак, будто так он станет неспособен принимать входящие.

Куда же я вляпалась?

Илья, теперь еще и его покровитель…

Он, получается, с самого начала знал, кто я, но сделал вид, что верит.

Он играл со мной. Смотрел, пил кофе, улыбался, а сам…

Уснуть не получается. Я почти всю ночь прислушиваюсь к тому, что происходит в подъезде. Мне постоянно кажется, что вот-вот повернется ключ, а в моей квартире появятся люди Снегура и убьют меня.

Слова Ильи просто проникают в мозг и крутятся там на повторе.

Он убил жену и ребенка. Свою жену и ребенка.

Подтягиваю колени к груди и сглатываю ком из ужаса.

Утром, как только звенит будильник, вскакиваю на ноги. Душ. Укладка. Макияж. Кофе. На улицу выхожу в черных очках, потому что под глазами легкие синяки, свидетельствующие о бессонной ночи. Как только подхожу к машине, чувствую, что за мной наблюдают. Поворачиваю голову и прирастаю к земле.

Два одинаковых черных седана. Они стоят друг за другом.

Моргаю, и в этот момент из того, что ближе, выходит Евгений.

Мамочки. Кусаю губы и прижимаю к груди сумку.

Он идет прямо ко мне. В руках букет белых роз каких-то невероятных размеров.

— Доброе утро, — кивает и рассматривает меня. Потом вытягивает руку и снимает мои очки.

— Что вы делаете? — тут же ежусь, и выхватываю очки из его рук.

— Мы снова на «вы»?

— Вы мне соврали. Делали вид, что не знаете меня.

Евгений улыбается и кладет букет на крышу моей машины.

— Это тебе. Не в руки, потому что он тяжелый, — поясняет свои действия.

— Вы меня слышите вообще?

— Формулирую мысль, — поджимает губы и сует руки в карманы брюк. Ну да, теперь-то он в «Бриони», а не в растянутых трениках.

— Я спешу.

— Постой.

Зажмуриваюсь, потому что знаю, он сейчас схватит меня за руку, а потом…

Стискиваю зубы изо всех сил, но чужих прикосновений не чувствую. Сначала приоткрываю один глаз, потом другой.

Евгений смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Судя по всему, Илья к тебе уже заезжал, — Снегур кривит губы. — Что рассказал?

— Ничего. Чего вы от меня хотите? Любовницей вашей не буду. И …

— Да я вроде тебе и не предлагал.

Он говорит так легко, будто издевается. Нет, он точно надо мной издевается.

— Может быть, я и аварию подстроил? — уточняет уже тише со смешком. — Серьезно?

Видимо, я такое лицо делаю, что он принимает мою реакцию за положительный ответ.

— Я давно езжу с водителем, — оглядывается на свой кортеж, — сам за руль сажусь редко. Не въехал бы в тебя, поцеловал бы столб в ту ночь сто процентов.

— Чего вы хотите?

— Я не знал, что ты жена Ильи. Но да, ты казалась мне знакомой.

— Почему вы сразу не сказали, кто вы?

— А это имеет значение?

— Не имеет. Я спешу. Спасибо за цветы, — прилагаю усилие, чтобы засунуть этот букет весом в тонну в машину, и сажусь за руль.

К счастью, никто меня не удерживает.

Пока прогреваю машину, Евгений стоит на улице. Говорит по телефону. На меня больше внимания не обращает, но и от машины не отходит.

Когда я немного прихожу в себя и сосредотачиваюсь на том, чтобы о нем не думать, вздрагиваю от стука в стекло.

Поворачиваю голову и нажимаю кнопку стеклоподъемника.

— По-твоему, просто как женщина ты мне понравиться не можешь?

— Одну вы уже убили, — выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать, и затыкаюсь.

В глазах Евгения промелькивает что-то такое, чему я не могу дать объяснений. Он кивает, разворачивается и уходит. Просто уходит.

Боже, он же меня не убьет? Что я наделала?

Проклятый Илья, зачем он вообще мне это сказал? Идиот!